Машка, или Ключи от счастья - Сурская Людмила - Страница 21

Маша не раз задерживала взгляд на нём, желая узнать, что ей от него сегодня ждать. Но вид у него был особенно мрачный. Это не предвещало ей ничего хорошего, но что же делать, если выбора нет. Она поймала его у стола, налив в бокал вина он жадно пил.

— Таран, мне надо тебе что-то сказать важное, — подойдя тихо сзади, попросила она его, вцепившись в руку и пытаясь увести подальше от людей.

— Не утруждай себя, я обо всём догадался, — нахально, глядя ей в глаза, заявил он.

— Откуда? Ты не мог этого знать, — расстроилась Маша. Ничего не успев сказать в своё оправдание. Ей вдруг стало жутковато.

— Пошла вон, — стукнув по держащей его руке, оттолкнул он девушку, освобождая себе путь.

На этом и расстались. Маша отвернувшись тихо плакала. Она стояла не в силах двинуться с места. Рука ломила, но та боль не была основной, она не чувствовала сердца и не находила мыслей в голове. Ясно одно, больше она за ним не пойдёт ни сообщать, ни упрашивать. Что ж бывает и так, был красивый месяц, жаркий шёпот и всякие милые глупости, а сейчас — пшик! От пылающего костра страсти остались одни угли. Похоже жизнь разводит их всё дальше и дальше. Зажав руку, она спряталась в свой кабинет, зализывать боль и думать, как жить дальше: "Всё глупо, больно и непонятно…"

— Эй, подруга, открой, — стучала Юлька. — Ты чего забаррикадировалась, я, аж кулак отшибла. — Дула, она на кулачок, демонстрируя Маше свои потери. — Видела я всё. Он как взбесился. Чёрт его разберёт. Что теперь будешь делать?

От сочувствия подруги она заплакала ещё горше, слёзы потекли уже потоком.

— Больше ничего, рожать, — прорвался сквозь всхлипы её голос. Она была сильная и слабая одновременно.

Юлька тут же принялась воспитывать. Характер очень противоречивый: настырный, и с тем же колкий — щиплет как гусь. У Маши же наоборот: всепрощающий, гуманный и способная, но немного с ленцой. Могла запросто не довести дело до конца, что ей в этом мешало и чего не хватало непонятно.

— Ты проявляешь малодушие, слабохарактерность. По правде говоря, мне самой ничего не понятно, я сейчас…,- выскочила Юлька из кабинета.

Она никогда ни перед чем не пасовала, не теряла присутствие духа, когда, казалось бы, всё было уже на грани провала — всегда находила выход! Юлька нашла Кирилла грузившим с ребятами из группы свой музыкальный скарб уже в автобус. Заметив её, он отвернулся. Но девушка, подлетев со всех силёнок, дёрнула его к себе, пытаясь развернуть.

— Ещё одна ненормальная. Чего тебе? — огрызнулся он на её попытку взять его за локоть.

— Ты знаешь кто… бревно. — Выпалила она.

— А ну пошла отсюда, сука, — оттолкнув её, он, захлопнул дверь.

— Какая дубина, — плюнула вслед отъезжающего микроавтобуса разъярённая Юля и машинально докричала всё что она о нём думает до конца. Она с ужасом осознала то, что он ушёл навсегда. А как же Маша и её ребёнок?!

Выбежавший, следом за ней Максим и ставший свидетелем таких боевых действий со стороны Тарана, был несказанно удивлён, только что увиденным. Поняв, что от вопросов не отбиться Юля, отведя его в сторонку, выложила всё. Попросила только об одном, молчать. Машка сама должна решить перед кем и когда открывать карты.

Всё, дальше тупик. Она понимала это хорошо. Винила во всё только себя. Сама затеяла ту игру с плакатом… Втянула его, по уши утонула сама. Естественное желание рядом с таким мужиком. Только началось всё не правильно и дальше пошло поехало в том же духе. Даже с беременностью у Маши всё шло не так, как надо. То переболела гриппом, то сильный токсикоз превратил Машу в тень. Месяцы летели, ребёнок в ней набирал силу, торопясь увидеть жизнь бил ножками. Машку это радовало и огорчало. Радовало, что, несмотря на неоднократные угрозы выкидыша, он жил и развивался в ней. "Жаль, что этого никогда не узнает Кирилл. Не почувствует тихие биения его сердца и буйный пляс ножек. Конечно, жаль, что у ребёнка не будит отца. Пусть простит маму не разумную, так получилось. Эта любовь с самого начала была неправильной. Принесённый ветром плакат. Моё преследование Тарана. Его вины в том нет. Я сама решила свою судьбу и рожаю теперь тоже для себя. Просто тот парень с плаката, в которого я влюбилась, оказался не таким, каким бы я хотела, чтоб он был. Значит, придётся их разделить плакат и реального Кирилла. Мне остаётся плакат, с него всё и началось. Так, что я ничего не потеряла, а только приобрела". — Помахала она, засыпая улыбающемуся ей со стены Тарану. Тот пренебрежительно кривился ей с портрета.

Кирилл не появлялся. Концерты, выступления, поклонники и новые увлечения, — видимо отвык от неё, потерял интерес, если он был, конечно, у него. Она ждала и уже нет. Всё-таки надежда у дураков умирает последней. Без этого, наверное, легче было бы жить. Как не тяни, а Саши пришлось открываться. Когда скрывать уже было невозможно, выложила на одном дыхании всё. "Как гвоздь молотком в голову забила", — остолбенел он. Новость эта по-другому и не скажешь, прибила его. С большим трудом удалось уговорить его Маше, даже прибегая к шантажу, не сообщать о случившемся родителям. Потом были тяжёлые роды и больной ребёнок. Машка, вылезая из одной больницы, тут же попадала в другую. Пока определили причину недуга малыша, от постоянных рыданий и переживаний над беспомощным тельцем сына, на неё больно было смотреть. Как страшный приговор прозвучало — сердце. Ребёнку шёл уже седьмой месяц, когда Машу с сыном положили в институт и назначили день операции. При подготовке, выяснилось, что нужен донор. Кровь матери ему не подходила. О чём прямо и сообщил врач. Он и разложил всё по полочкам:

— Надо пробовать отца. У нас есть запасы, но маленький ребёнок… Лучше и надёжнее пользоваться кровью родных. Сейчас всякие метаморфозы с донорской кровью случаются, сами ж знаете, телевизор смотрите, газеты читаете.

Это все понимали, но уставшая и чёрная от горя Маша не способна была соображать. Ребята на свой страх и риск думали, гадали, как решить эту задачу. Деятельная Юлька на сей раз пасовала.

— Что тут думать, пойду, попрошу, куплю у него кровь, в конце-то концов, — вспылил Саша.

— Надо узнать здесь ли этот осёл? — остудила его деловой пыл Юля. — Могут быть гастроли.

Саша потёр шею, покачался с пятки на носок и рявкнул:

— Так узнай.

— А, что по-твоему, я делаю, — отошла с телефоном от них в сторонку Юля.

Не вытерпев долго, Саша вырос за её спиной.

— Где он, не томи?

— Здесь. Не пыли Саша, в нём гонору не меньше чем у тебя, ты всё только ещё больше запутаешь. Пойду я. Хотя мне этого гада видеть не в радость, но делать нечего, ради ребёнка и в клетку с тигром войдёшь. Как не крути, а женщине проще. Если не получится, делай, как знаешь сам. Хоть вылови, свяжи и волоком притащи, — вздохнула Юля.

— А что это идея и, пожалуй, самая правильная, — покашлял в кулак, обняв Юльку Макс.

— Хорошо, пусть Максим тебя сопровождает, — сдался Александр.

— Договорились. Я иду. Максим меня страхует. Мало ль действительно, чего в его музыкальной башке ворочается. Ты тут ждёшь. У него запись сегодня, я узнала, поторопимся Макс. Поехали, поехали, — потянула за рукав она парня.

— Мы не вернёмся, пойдёшь ты, — попробовал пошутить Макс, но Саша отмахнулся, не до шуток сейчас, когда бедная Машка изводит себя вконец над больным ребёнком.

Не смотря на пробки и заторы, они подъехали, как раз вовремя. Да, это был он. Кирилл, посадив девицу в такси, пытался влезть туда и сам. По сторонам он не смотрел, а зря.

— Поговорить надо, — поймала его за рукав подлетевшая Юля, не давая парню сесть в машину. Она не стала ходить вокруг да около, сразу взяла быка за рога.

При виде Юлианы его лицо перекривилось точно от лимона. Появление девушки явно не вызвало у него прилива нежности или радости.

— Я в ваши игры больше не играю. Не о чем мне с тобой говорить, отвали, — стукнул он её по руке, всё же удивившись такому неожиданному появлению.