Машка, или Ключи от счастья - Сурская Людмила - Страница 29

Она потупилась.

— Прости.

— Ну-ка садись, — усадил он её за стол. Сам же развив бурную деятельность, носился по палате, особенно досталось микроволновке. Ему хотелось сделать для неё что-то доброе, чтоб убрать эту стену недоверия до себя. "Каким же жаром, девочка, растопить твой лёд?" — кувыркалось в его голове. Кирилл, перебрав пакеты с едой и разобравшись с холодильником, остановился на принесённом Юлей картофельном пюре с жареной рыбой. Открыв малюсенькие с ноготок огурчики, подвинул ей. Подумав, позвонил матери с отчимом, пригласив составить компанию поужинать с ними. Надо забывать обиды и сближаться.

— Ешь, детка, не жди нас, — поцеловал он ей шейку. — Я до своих дотерплю. Пусть поедят нормально, а то они с нами второй день маются.

Долго родных ждать не пришлось, отложив медицинскую рабочую писанину, они заглянули к ребятам.

— Нам неудобно вас объедать, — всё же стеснялись они.

— Нормально. Наши запасы полк потянут, — подвинул им стулья смущённый, но довольный Кирилл. — Класс, получился семейный ужин!

— Пожалуй, — улыбнулась, нерешительно, не веря своим ушам мать. Может, сын не так выразился или он простил её, приняв отчима.

А тот не отводя глаза смотрел прямо и даже улыбался.

— Соус сегодня на пробу купил с чесноком и базиликом, — подал он отчиму. — Мам грибочки попробуйте с картошечкой само то. — Ухаживал он за ними вовсю.

Татьяна не смела верить в такое счастье. Тихо просила:

— Не суетись.

— Мы сами, — крякал в кулак разволновавшийся отчим.

Кирилл и так зная ответ всё же спросил:

— Вы что ещё на ночь остались?

— Подстрахуем для верности, внук же, — посмотрела на Машу Татьяна Анатольевна так, словно боялась, что та отнимет у неё право бабушки. Привыкнув за три дня к мальчонке, она боялась его потерять.

— Я не знаю, как благодарить, — одними губами прошептала Маша и вдруг сорвавшись, обняла её. И так же стремительно, застыдившись своего порыва, унеслась на кровать, отвернувшись к стене.

— Маш, ну ты чего? — подсел к ней Кирилл, бубня затасканные слова. Ничего умного просто не приходило в голову.

— Пройдёт, простите, нервы, — оправдывалась она за свой порыв.

Кириллу надо было как-то сказать Маше о сегодняшней ночной работе, но он всё оттягивал эту минуту, надеясь на чудо или обстоятельства. Ночёвка матери и отчима в отделении, делала его ночной уход более спокойным, конечно, сын и Машка останутся под контролем. Вероятно, его дума была написана на его лице, потому что мать завела разговор как раз о работе:

— Ты опять сегодня не работаешь, может, решил вернуться в медицину? — насторожённо спросила Татьяна Анатольевна озадаченного сына.

— Работаю, — кашлянул в кулак он, поглядывая на Машу. — Машенька, ты спи мышонок, не жди меня. Я приду под утро. Работа в ночном клубе. Ребят не могу подвести.

— Без проблем. Иди, конечно, — засуетилась Татьяна Анатольевна, — мы приглядим за ней.

Постучавшись, не ожидая ответа и разрешения, в палату просунулась кругленькая девичья мордашка. Поиски пропавших родителей привели младшую сестру Кирилла в больничную палату.

— Что тут у вас за пчелиные сборы? — облетела она всех, целуя, притормозив только вопросительно изучая Машу.

— Просто Тася для своих. — Представил её Маше Кирилл. А по ксиве Наташа. Она маленькая всем представлялась именно так, — Тася. Проглатывая первые "на" и вместо "ш" произнося "ся". Вот и получилось, вместо Наташа, Тася. Так и осталось для семьи. Тоже будущий кардиолог. Домучивает мединститут. Семейный подряд. Я один отщепенец. Откололся не заметно для себя и неожиданно для них. В шоубизнес ушёл.

— Про меня ты всё рассказал, давай уж про другую сторону намекни. — Кивнула она на Машу.

Кирилл встал и представил официально.

— Наташа, это Маша, моя жена.

Татьяна Анатольевна, поперхнувшись чаем, извинилась:- Крошка попала.

— Стрелки моего прибора "удивления" зашкаливают от твоих дивных речей. Я чего-то ещё не знаю? что за семейные сборы у вас в институте? Второй день родители не ночуют дома, по телефону несут что-то невразумительное, пригоняю сюда и "бац", застаю вас всех в одной палате, а брата с вами за одним столом ещё и женатым, — покосилась она на невзрачную девчонку.

— Внука оперировали, — перебила её красноречие мать, огорошив новой новостью.

Наташа быстро справилась с удивлением.

— Ну, это я уже много пропустила. Жена, внук. И большой?

— Седьмой месяц доходит, — глаза матери сверлили её, приказывая заткнуться.

Маша безучастная ко всему, сидела на краешки кровати, в объятиях Кирилла.

А Наташа приплясывая молила.

— Хочу взглянуть на него. Папка покажи мне его.

— Тася не егози, — прицыкнула мать, искоса посматривая на Машу.

Но на дочь все эти угрозы и предупреждения не произвели никакого впечатления.

— Что вы так реагируете… Интересно же, я оказывается тётка и у меня давно есть племянник.

Отец легонько похлопал ладонью по её руке и тихо сказал:

— Не торопись торопыжка. Сейчас мама привезёт его на кормление, и ты посмотришь.

У Наташи это вызвало новую бурю эмоций.

— Маша, ты его ещё и кормишь? Очуметь. Я потерплю, но давайте побыстрее.

Наташа доставала всех до тех пор, пока Татьяна Анатольевна не ушла за ребёнком. Она ждала, суя свой маленький нос в приоткрытую дверь. Её вопль известил о прибытии малыша.

— О, как на Кирюху похож. Какой миленький, такой же мазунчик будет, — прилипла, она к прозрачной стенке кроватки.

Кирилл, когда сестра добралась до него, не утерпев, дёрнул её за свитер.

— Язык не ложка пусть отдохнёт немножко.

И тут же получил сдачи.

— Не пихайся, больно- то не напугалась? — отошла она всё же подальше от брата.

Но брат ответил ей новым террором.

— Вышли все, пусть Маша спокойно Пашку покормит, — выразительно посмотрел Таран на Натку.

Но её голыми руками не возьмёшь и не голыми тоже. Поставив руки в бока, она бойко заявила:

— Вот вы с папой и идите, а я посмотреть хочу. Интересно же. Ты любовался, я тоже не рыжая.

Таран полез с упрёками:

— Не девка, а Яга на метле.

— Бобик! — выпалив, спряталась она за мать.

— Кирилл, ты старший отступись, выйди, — вынуждена была влезть в их перебранку мать.

Показав сестре кулак, Кирилл отправился за дверь. Пашка сосал не просыпаясь, чем умилил ещё больше Наташу. Расплывшись в улыбке, она попросила:

— Маш, можно я ему что-нибудь подарю?

"Можно", — кивнула та, не открывая рта и не спуская счастливого взгляда с чмокавшего сынишки.

— Нет, Кирюха, всё же гад. Как можно скрывать от нас было такую прелесть, — не унималась Натка.

— Он не знал. — Ясно произнесла Маша, чем не сказано удивила сестру Кирилла.

Та расправив кофточку на ребёнке не сдержалась:

— Я думала ты немая. Молчишь и молчишь.

Маша ответила опять односложно:

— Слушала.

И тут до Наташи дошло, она даже не пыталась скрыть своё удивление.

— Как не знал, он же сказал, что ты его жена.

Татьяна Анатольевна пнула дочь по ноге, пытаясь остановить разговор.

— Он пошутил, — отвернулась Маша. — Я ему никто. Это он так сказал под настроение.

— Подожди. Кирюха не такой, — отпихнулась от матери Наташа, продолжая разборки, — если он сказал "жена", значит, так и есть и в другую дудку не надо дудеть.

— Ох, Тася будет тебе на орехи, не лезла бы ты, куда тебя не просят, — погрозила мать.

Но Натка почувствовав натянутость для Маши разговора сама перевела тему.

— Папка оперировал?

— Папка, папка. Как ты поздно так добираться будешь, на чём. Переживания с вами одни. Взрослые уже, а покою нет, — разворчалась Татьяна Анатольевна.

— Кирилл же поедет, он вернулся на своей машине, пусть завезёт сестру, — подсказала Маша.

— Пойду братца умасливать, — выпорхнула в коридор Наташа.

Подождав пока за дочерью закроется дверь, Татьяна Анатольевна вздохнув, произнесла.