Машка, или Ключи от счастья - Сурская Людмила - Страница 54

Наташа зажмурила глаза и мечтательно покачалась из стороны в сторону.

— Маша, он такой горячий…

— Да, братец мужик что надо, — процедила сквозь зубы та.

А Наташа открыла глаза широко, широко и прошептала:

— Маша, я такая дура, но я его хочу.

— Глупая, доля бабья такая. Хочешь по-другому, лети на Амазонку. Бери копьё, лук со стрелами, садись на коня и гоняй ветер, — гладила девушку Маша. — Пойду, а то Кирюшка слышу, ищет, ещё сюда доберётся, не дай Бог. Собирайся.

На этот раз Наташа не отклонялась от инструкций. Саша звонил. Она молчала. Он встречал у института, она, завидев его издалека, ускользала. Александр кипел: "Тоже мне цаца!" Не дозвонившись за неделю, набирал уже просто так номер по привычке и о, чудеса, обрадовался он ответу, но на связи почему-то оказалась Машка: "Алло!" Делать нечего пришлось задавать уместный к такому случаю вопрос:

— Что у тебя делает телефон Таси? Я точно звонил не тебе.

Сестра тут же превратилась в одуванчик.

— Я поняла братик. Она спит с Пашей у меня. Помогала ей перевести статью в журнале по её профилю. Тебе она зачем?

Он помялся. Трубка помолчала. Потом попыхтела. Но пришлось открываться:

— Пары не имеется. Хотел поездку предложить, на недельку на море. Спинку погреть. Представляешь, здесь снег, а там пляж.

Она представляла. Но скучно- равнодушным голосом промурлыкала:

— Пустое, Натка не поедет.

— Почему это?

Маша аж зевнула изображая, как ей скучно с ним говорить.

— Такие замуж выходят, а не мужиков ублажают за вознаграждение. У тебя же кандидаток, как муравьёв. Брось клич, кто за полчаса уложит вещички, тот и поскачет с тобой.

Александр недовольно проворчал:

— Какая ты умная. Задержи девочку. Я подъеду, спрошу её саму.

Маша отключилась. Долго задумчиво смотрела на горячий от накала телефон. Он измучил уже и себя и её своим видом. Терзался бедняга. Наделал делов. А теперь, то вроде повеселее смотрит, когда видно убедит себя в чём-то, как вот сейчас на солнышко её везти, а то снова вдруг скиснет и не находит себе места. Так-то оно братик, нацепил себе заботу!

— Что там? Что там? — прыгала около Маши Натка.

Передавая телефон, рассказала:

— Срочно нужна ты прямо позарез, на море везти собрался.

— Кошмар, — сцепила руки замком на себе она. — Что мне делать? Он мне ночью снится. Я не устою. Вот придёт, в железное кольцо рук возьмёт и всё…

У Маши взлетели вверх брови.

— Не ерунди. Я тебе не устою, — пригрозила она. — Вы мне без надобности Александр Валентинович и точка. Поняла?

— Звонят…,- испуганно вскочила та.

Пригладив волосы, Маша приказала:

— Бери Пашку и марш, в столовую попои его, в общем, будь при деле и естественнее.

Открыла дверь. Точно братик, во всей красе и как всегда при параде. Перешагнул и коробку с тортом Маше в руки- раз. Пакет с фруктами на вторую- два. В щёчку забыл чмокнуть, вернулся и — чмок!

— Ух! Привет Машенция, это тебе фрукты, торт. Поставь чай.

— Спасибо, проходи в столовую. Проводить или сам найдёшь? — съязвила она не в силах сдержаться. "Раз добивается, значит, запала. В противном случае получил бы своё и отвалил. Не так просто выбросить из сердца то, что расположилось там. Ну что скрестим клинки, братик!"

Заметив в гостиной Нату, он наигранно весело помахал, прокричав "привет", забрав племянника у неё, передал Маше.

— Твоё. Держи. Мне надо с Наташей парой слов перекинуться. — Взяв за руку, утянул девушку в кабинет.

Только хлопнула за спиной дверь и пошло, поехало.

— Ты, почему сбрасываешь разговор? — подтянул он Наташу к себе. — Я соскучился, детка.

Но Наташа вела себя строго по инструкции.

— Отпустите больно, Александр Валентинович.

— Что? Валентинович? Молчишь!? — не то, не понимая и спрашивая, не то констатируя, вспылил он.

А она своё:

— Отпустите.

К себе больше не прижимал. Растерялся. Но и отпустить не отпустил.

— Отпущу, когда всё скажу, а то убежишь. Не рвись и больно не будет.

Ната вздёрнула подбородок и выпрямилась:

— Хорошо, я слушаю.

Он помялся, слова, что приготовил, так просто не желали сваливаться с языка.

— В общем так! Можем же мы на недельку слетать на солнышко, погреться на песочке. Поговорим спокойно там. Обсудим…

Девушка покачала головой.

— Без меня, пожалуйста, Александр Валентинович.

Он взбесился. Никаких эмоций. Ни срыва, ни упрёка, ни улыбки… ничего… Пробежался из угла в угол и снова встал столбом.

— Виноват, но не жизнь же у тебя забрал, — приподнял он её подбородок, дотягивая до своих губ. Наташа, чтоб не отступать от инструкции Маши, сжала губы и закрыла глаза. — Что за дура. Ну, и что мне делать? Запал я на тебя. Хочешь шубу куплю самую дорогую, машину, квартиру? Отдельно от родителей жить будешь.

Остановили его красноречие, бегущие по щекам девушки слёзы.

— Паровоз, что я несу, — схватился он, прижав её к себе. Его губы осушили пылающее стыдом и гневом девичьё лицо. Он знал, как разговаривать с другими женщинами, что предложить им, но не соображал, теряясь с ней.

— Извините, я пойду. Мне лучше не слушать, а то я вас возненавижу, — всхлипнула Наташа.

"Кретин, на что надеялся. Маняша права, её не купить. Ну и хрен с ней. Подумаешь, принцесса со снопом". Он отпустил. Оделся и ушёл не попрощавшись. Об этом известила сердито хлопнувшая дверь.

Маша сначала сунула нос, потом видя, что брата нет, вошла.

— А теперь пойдём пить чай, — обняла Наташу она. — Торт нормальный принёс, не пожлобился, я попробовала. Не пропадать же добру. Всё перемелется. Он будет наш.

— Нет, Маша, он совсем ушёл, — плакала она.

— Ерунда! Не расстраивайся ты так. Это он с больной головы наплёл про подарки. Бесится, не знает, через своё я, как перепрыгнуть. Надо же всем знал, что дарить и как умаслить, а с тобой растерялся. Всё сразу предложил. Цени. Видишь, как ты подорожала.

Ната улыбнулась:

— С тобой всё просто. Послушаю, и от сердца отступает тоска.

А Машу озарил уже новый план действия.

— Ах, братец, держись. На войне, как на войне, кто кого. Как ему несчастному признать, что он не лучше других, а может ещё и похуже.

— Маш, зачем ты так на него, — заступилась за Сашу Наташа.

— Заслужил. Нос выше. Мы его умоем. Рыбка плывёт прямёхонько в сети.

— Это тебе надо было быть психологом, а не Юлиане.

Маша рассмеялась.

— Я доморощенный экземпляр, а Юла дипломированный. Всё проще простого. Я братца хорошо знаю. Сейчас разъярённый лев снимет "белобрысую вешалку" в каком-нибудь агентстве и на песочек забываться. Приедет отдохнувший, посвежевший, без чёрных мыслей, обгладывающих его нутро, о тебе. Думающий, что всё в прошлом, ан нет, не тут — то было, мы его мордой в грязь, ляп! И поймёт он родимый, что в прошлом осталась, как раз голубая волна с золотым песочком. Ну, может, быть парочка ныряющих дельфинов и щёлкавших зубами акул, это смотря, куда закатится он и ассортимент рыбёшки резниться.

Прошли грозной поступью рождественские морозы. Родители с радостью вернулись из укрытой снегами холодной страны в более тёплую Европу. Ездил провожать их в аэропорт один Кирилл. Маша с малым, попрощались дома. Не успели помахать одним ручкой, как прикатил с южными подарками сияющий Александр, но, увидев, как бы не нарочно зашедшую к сестре Наташу, тут же сник.

— Что и требовалось доказать, — хихикала Маша, подмигивая той. — Приплыл опять к тому же причалу.

Заметив мигание и хиханьки девчонок, очень не понравившиеся ему, Таран напустился на них:

— Я что-то пропустил? Вы с чего всё хихикаете и хихикаете? Какие у вас такие секреты? А ну выкладывайте, веселушки…

— Да, вот…,- тянула Маша время, соображая, что придумать, чтоб выкрутится и, ругая себя за несдержанность. — Я Наташе жениха нашла. Хороший парень, дипломат. Работает в Испании.