Машка, или Ключи от счастья - Сурская Людмила - Страница 56

— Или ткани сердца задеты, или где-то очёнь рядом. Били наверняка, дыхание слабое. Делаю всё, что в моих силах, возможное и невозможное, но, что я могу. Везу в институт. Задержи дневную бригаду. Готовьтесь к операции.

Кинув трубку в карман, бросилась к нему.

— Сашенька, миленький, не умирай, — ползала она около него. — Уже скоро. Ещё чуть-чуть. Потерпи родненький. Держите кислород. Я вколю ему сама. Чёрт, руки дрожат, — ругалась она, пытаясь попасть в вену.

— Успокойтесь Наталья Владимировна. Вы ж видите, какой удар. Только Бог ему сейчас помощник, — попробовала привести её в чувство медсестра.

— Не говори так, — визжала Наташа, — он не умрёт.

— Раз рука у убийцы по какой-то причине дрогнула, значит, есть у жизни шанс. Молись.

Передав раненного хирургам, Наташа, обессилено прижавшись спиной к грязной машине и уткнув голову в его окровавленные вещи, заплакала.

Подъехавший отец, не общаясь, понёсся в операционную. Татьяна Анатольевна отведя дочь в сторону, посоветовала ничего не говорить пока Маше, но предупредить Кирилла.

— Хорошо, я так и сделаю, — согласилась Наташа.

— Мамуля помогите, спасите его. Как всё плохо, почему так? — рыдала она.

— Возьми себя в руки, это сердце, удивительно, что он вообще ещё жив. Где ты его нашла?

Перемежая рассказ всхлипами, говорила:

— Случайно, гоним на вызов, вдруг люди тормозят нас. Смотрю, Саша лежит. Ножевое ранение. Кровища. Я не смогу работать. Мне надо побыть тут, — кинулась она к матери.

— Не дури, езжай, тебя сотни людей ждут. Ему сейчас только хирурги опытные и хорошие специалисты нужны, а там видно будет. И почему тебя это так волнует? Ну-ка смотри мне в глаза. Тася, ты с ума сошла, — начинала понимать, в чём тут дело Татьяна Анатольевна.

Та не отпиралась.

— Полюбила, что уж с этим поделаешь.

— Он не для тебя, глупенькая, — горячо возразила, пожившая на этом свете, мать.

— Ну и пусть. Сколько операция продлиться?

— Часов шесть, не меньше, если не больше. Сердце отключать придётся.

— Хорошо, я постараюсь доработать. Я понимаю, что людям ожидающим помощи, не до моих личных проблем. Хотя ты, мамочка, ничегошеньки не понимаешь…

Наташа болталась в "скорой", выезжая на вызовы гипертонических кризисов и инфарктов, а душа осталась там, в институте, у стола, где колдовал над безжизненным телом Саши отец. Она, не переставая, звонила в приёмную, справляясь об Александре, но операция ещё шла, и ей никто ничего не мог сказать. Утешало одно, если оперируют, значит жив. Кое-как выловив Кирилла, на сцене они работают без телефонов, Наташа прокричала в равнодушную трубку:- "Сашу почти убили. Я знаю, что я дура. Операция идёт уже пять часов на сердце. Отец делает. Маше не говори".

Кирилл подъехал к концу операции. Татьяна Анатольевна о происшедшем толком ничего не могла рассказать. "Привезла Наташа, а вообще-то это не её смена, просто попросили подменить".

— Содержательный рассказ, — сжал кулаки он.

— Чем богаты, как говориться. Скоро Таська подъедет, поспрошай сам, — обиделась та.

Кирилл растерянно говорил:

— Ничего не понятно. Говорили ему, чтоб не пренебрегал охраной, деньги надёжные сейфы любят. Нет же своё… и, наверное, к бабёнке какой-то шёл. О чём я говорю, глупость всякая в башку лезет, — вскочил он. — Лишь бы обошлось.

— Будем ждать, — взяла его за руку мать.

— А что нам остаётся, — развёл руками он.

Конечно же, дождались. Хлопнула дверь и появился один, потом второй, третий…От усталости хирурги еле держались на ногах. Владимир Семёнович сам подошёл к ожидавшему у дверей Кириллу.

— Надо ждать. Сделали, что могли. Кровь нужна. Придётся говорить с Машей. Её подойдёт, мы Пашкину карточку посмотрели.

Кирилл только и смог спросить:

— Где он.

— Откатили в реанимацию.

— Я гоню за Машкой. Вы остаётесь?

— Остаёмся сынок, — кивнула мать.

— Давай Кирилл поторопись, — подтолкнул его отчим.

— Сейчас, сейчас… что-то я хотел. О! Значит, захвачу продукты для вас. Поужинать и позавтракать. Может ещё чего прихватить?

— Обойдёмся, поторопись.

Кирилл мчал по пустым ночным дорогам, продумывая со всех сторон разговор с женой. Как не крути, а что тут придумаешь. Горе и беда никому спокойствия не приносит, в какую обёртку их не заматывай. Вот и он старался как лучше, но напугал до полусмерти. Маша растерялась от такого известия. У неё падало всё из рук и совсем не слушались ноги. Кирилл, в темпе метался по комнатам, собирая малого, слаживая в пакеты еду для отчима и матери. Торопил Машку, возившуюся с тряпками, не в силах натянуть на себя ничего.

— Машуня, поспеши. Нас ждут, — наседал Кирилл, помогая застегнуть сапоги. — Давай руки, оденем дублёночку. Где шапка? вот она. Всё на месте, — осмотрел он её. — Вперёд!

— Кирюша, он точно живой? — всхлипывала она. До неё потихоньку доходил смысл случившегося несчастья.

Кирилл изо всех сил старался ободрить и дать надежду, только плохо у него это получалось.

— Живой, живой. Сама подумай, зачем мёртвому кровь. Ох, мышонок, мой мышонок… всё будет хорошо.

С приближением рассвета трассы заполнялись транспортом, быстро добраться в обратную сторону не получилось, хотя Кирилл и знал, что их с нетерпением ждут, но рисковать сыном и женой он не мог. Машу сразу же увели, а Кирилл, передав продукты матери и раздев сына, вымеривал с ним коридоры и холл шагами. Недоспавший Пашка капризничал, время тянулось медленнее тягучих сериалов. Сменившаяся с дежурства Наташа пролетела мимо обескураженного Кирилла к Саше и больше уже не отошла от него. Ничьи уговоры не помогали. Две любящие, самые близкие женщины сейчас боролись за него. Сестра, чья кровь бежала по его сосудам и Наташа. И только Маша знала, что для неё, Наташи, значит этот парень. Кирилл сам, на руках, перенёс Машу в палату. Пашку забрав и изрядно повоевав, кое-как уботала Татьяна Анатольевна в своём кабинете. Так что он сполна мог заняться Машкой.

— Пей, — налил он ей стакан кагора.

Она жаловалась:

— Мне плохо.

— Будет ещё хуже, если вредничать не перестанешь. — Он влил в неё напиток, и приказал:- А теперь ешь.

Она капризничала:

— Спать хочу. Оставь меня.

Кирилл разворчался.

— Машка, не лезь огурцом на вилку. Это может быть не последний забор. Тебе нужно бегом восстановиться. Давай ешь, малышка.

Она жевала через силу. Страшась спросить, всё же решилась:

— Кирюша, что произошло?

Он пожал плечами:

— Отвезу тебя домой и сгоняю к клубу. Перегоню с ребятами Сашину машину и поговорю с людьми. В органы заскочу, поинтересуюсь, быть может, они, чем порадуют.

Она смахнула слезу.

— Фирмы. Корпорация. Что делать, я ничего в этом не смыслю?

Он погладил её руки.

— Уже позвонил Максиму и отцу Юлианы. Решили, что Макс пока встанет у руля. У него говорят — зам ушлый парень, но рисковать не стали. Станислав Иванович одобрил. Родителям решили пока ничего не сообщать.

На что маша сжимая кулачки прошептала:

— Раз без охраны значит свидание, поймали на бабе. Господи, мужики такие идиоты.

Кирилл, понимая её правду, всё же поморщился.

— Маша, мы ещё ничего не знаем. Главное, чтоб он жил.

— Да, да, конечно… — засуетилась она. — Наташу покормите, она на святом духе там сидит.

— Ты права, малышка, хорошо хоть Натка свободна и может около него сидеть. Я по возможности буду её подменять.

Маша, слушая Кирилла, думала о том, что мужики, точно слепые котята. Именно поэтому они любовников своих жён, как правило, прохлопывают, а женщина сразу улавливает наличие соперницы. Поднимет она шум или проглотит, это уже другое, но учует непременно. Кирилл так ничего не понял о сестре и Александре.

Так и было, не понял. А Наташа находилась при Саше неотлучно. "В неё словно вселился бес", — жаловалась мать Кириллу. Оттащить её от него, отчаявшись в бесполезности такого мероприятия, уже никто не предпринимал попыток. Она спала там же на кушетки, почти отказываясь от еды. Мать, не понимая такой её жертвы, пыталась повлиять на девчонку, но с упрямством дочери справиться не могла.