Домино - Кинг Росс - Страница 108

Да, чьей крови? Представьте себе страх, мною испытанный. Я был убийцей, но если не Роберта, то чьим тогда? Я не мог собраться с мыслями. Кому или чему можно было доверять в этом неостановимом маскараде, вечном Воксхолле чувств? В моей голове царила полная сумятица, хотя в первые секунды, когда мы воззрились друг на друга (фигура в экипаже была не меньше нашего удивлена этой встрече), меня поразила ужасом идея, что, быть может, я неправильно судил о картине. Что, если она не свидетельствовала о низком предательстве, а имела другое, вполне невинное объяснение? Леди Боклер не была поддельной, а в таком случае — страшно подумать! — я вместо Роберта убил ее, а он теперь явился, воскресший, меня пугать. Но… нет… я не мог сосредоточиться, разум покидал меня… я боялся лишиться чувств.

— Роберт, Роберт!.. — Подойдя к фаэтону, Элинора попыталась ухватить закутанную в черный плащ фигуру, а та, руками в белых перчатках, ее отталкивала.

— Погоняй! — услышал я в последнюю секунду, перед тем как в глазах у меня потемнело и мой лоб соприкоснулся с булыжной мостовой. — Погоняй!

В голове у меня кружило. Огни завихрялись над головой, как хвост кометы. Голоса возникали из тьмы и в нее же уходили. Запахи: свечей, цветов, духов. Прикосновения рук, грубых и мягких. Перед открывшимися глазами — как долго я пролежал с закрытыми? — фосфоресцирующий прилив чередуется с отливом. Волны медленно испаряются и гаснут, а надо мной склоняется пульсирующее лицо — неужели леди Боклер? — приближаясь едва ли не вплотную, так что я чувствую на своей щеке тепло дыхания.

— Пейте, — шепчет голос. — Это утроит ваши силы.

Это, конечно же, сон? Я снова в доме лорда У***, лежу навзничь на холодных плитках, а высоко над моей головой кружатся в волшебном танце Купидон, Время и Любовь. Да… все, что последовало за этим в высшей степени необычным вечером, было всего лишь сном…

— Нет-нет, — руки нажали мне на плечи, — не двигайтесь. Мисс Элинора пойдет за доктором. Это займет минуту, не больше.

Голос звучал отдаленно, глухо, непривычно. Я свалился обратно на матрац из конского волоса. Снова вскипел красный прибой. Волны плескали в стены спальни. В обрамленное изображение на стене — портрет человека, который нынче лежал мертвый на Сент-Джеймс-Сквер. С ночного столика на меня взирала слепыми глазами белая полумаска, а рядом с ней валялась, словно сброшенная в спешке, треуголка с золотой отделкой.

Пустые раковины, оставленные моллюском, — из них выбралась загадочная фигура у меня над головой, чтобы пуститься в плавание по головокружительному потоку.

Когда прошло пять дней, а сэр Эндимион в Бате не появился, Элинора как будто еще больше на меня рассердилась. Он не въехал на Уолкот-стрит на запыленном, фыркающем скакуне, со свистом рассекая саблей воздух и грозным голосом выкрикивая в облака мое имя. Подобные подвиги он совершал только в моих кошмарах, а может, как я опасался, в чрезмерно склонной к любовным мечтаниям фантазии Элиноры. Чувствуя себя покинутой, она злилась и каждое утро отправлялась в купальни одна.

Тем не менее мы, как и в Лондоне, совершали время от времени длительные прогулки. Мимо наполовину возведенной Залы Ассамблей, вокруг Серкуса, вдоль изогнутого в виде лука скелета Ройял-Кресент, также недостроенного. Последний, растянувшись на изрытом лугу, напоминал, кости какого-то мифического зверя, которые были извлечены из земли, чтобы истлевать у всех на виду. В иных случаях мы гуляли по речному берегу, где вставал над темными водами новый мост — еще одна недовершенная стройка; быки его напоминали шипы спинного хребта, устои — четыре мощные лапы, половинки арок — крылья, здание заставы — циклопический череп. Еще одно доисторическое чудовище, при помощи воротов и лебедок поднятое из трясины, в которой оно было погребено.

В таких случаях мы, если прерывали молчание, то ради беседы о Тристано. Элинора странным образом помешалась на этой теме. Я начал рассказывать его историю — по ее требованию — еще в пути, и в первый день по прибытии в Бат поставил бы точку, но заболел. Теперь, как завзятый путешественник в поисках следов гомеровских сражений, она желала посетить и подробно осмотреть все описанные в рассказе места: Бювет, Коулд-Бат-Хаус, старые Залы Ассамблей с бальными комнатами при них, даже Клавертон-Даун, где — вопреки всем запретам мистера Нэша — должна была состояться та самая дуэль. Элинора желала также узнать, чем вся эта история кончилась.

— Выходит, лорд У*** заподозрил связь между супругой и Тристано? И потому мистеру Трамбуллу — если только это его настоящее имя — было поручено за ними шпионить?

— Настоящее имя мистера Трамбулла мне неизвестно, — ответил я. — Возможно, он и в самом деле не кто иной, как Трамбулл, — Мы уже восьмой раз обходили Куин-Сквер; прежде я подробно описывал бал-маскарад и еще больше времени тратил, отвечая на бессчетные расспросы Элиноры. — Нет, в Лондоне лорд У*** ни о чем не догадывался. Тристано представлялся ему подобием Тантала, терзаемого близостью недоступной красоты, которой он никоим образом не мог насладиться. Лорд У*** сомневался лишь в способности певца вести неотступную слежку за ее светлостью, в коварстве которой был убежден, и, нельзя отрицать, с полным на то основанием. Сделаться рогоносцем лорд У*** страшился пуще всех напастей, а как раз в Бате, по его мнению, наставление рогов прочно укоренилось в качестве местного обычая.

— Итак, мистера Трамбулла, кем бы он там ни был, нанял?..

— Да, и Трамбулл же написал лорду У*** письмо в Лондон. Перед этим, однако, как я уже упоминал, он попытался предостеречь Тристано, к которому успел проникнуться уважением и сочувствием.

— А ее светлость в это время, как я догадываюсь, была уже в тягости?

— Погоди, я еще до этого не добрался. — Я был раздражен: Элинора постоянно меня перебивала. Мы обошли дряхлую мумию, которая грелась на солнышке в инвалидном кресле с украшенным лентами капором на голове, а ее опекунша — юная леди, предусмотрительно запасшаяся романом, — коротала часы на соседней скамейке. Издалека, со стороны Кресента, эхо доносило металлический перестук молотков.

— И дуэль состоялась?

— Не совсем. Впрочем, тем же вечером поединок был назначен на час рассвета, у Клавертон-Дауна. — Я махнул рукой в сторону востока, за Квайет-стрит, которая в этот утренний час вполне оправдывала свое название. — На саблях. Однако Тристано, повинуясь велению ее светлости, не появился на поле брани с тем, чтобы дать лорду У*** требуемую сатисфакцию.

— Они вместе бежали во Францию? — По лицу Элиноры разлилась нежность, какой я не видел со дня нашего прибытия в Бат, и она еще крепче стиснула мне локоть. При солнечном свете, с этой новой улыбкой, Элинора выглядела определенно здоровее, хотя за последние дни мы оба заметно исхудали: зашитых в ее юбках монет становилось все меньше, и нам пришлось ограничиться одной-единственной трапезой за день, да и то весьма скромной. Вместо Джека Поттера и уготованного мне эшафота я видел порой во сне кухню мадам Шапюи с ощипанными куропатками и освежеванными тушками кроликов на вертелах.

— Нет, в Лондон. Причем Тристано отправился один. Пока лорд У*** в ярости рубил саблей туманную дымку на Клавертон-Дауне, Тристано уже катил в почтовой карете по Лондонской дороге, а над ее светлостью хлопотал доктор.

— Лорд У***, конечно же, бросился за Тристано в погоню? Настичь беглеца его светлости ведь ничего не стоило…

Я покачал головой:

— И тем не менее Тристано скрылся. Правда, всего лишь дня на два.

— Он добрался до Лондона.

— Да, можно сказать, почти что добрался. Но за Найтсбриджем карета прочно увязла в грязи. Когда колеса, наконец, кое-как вызволили — это заняло минут двадцать, — сзади на дороге показался лорд У***, летевший на почтовых.

Пальцы Элиноры вцепились мне в локоть.

— Тристано был схвачен и принужден драться на дуэли.

— Да, его схватили, вытащили из кареты и повели — вернее, поволокли — в Гайд-Парк. Но драться на дуэли? Кто знает, что замышлял лорд У***? — Я подергал плечом, стараясь высвободиться из хватки Элиноры, — безуспешно. Мы расположились на скамье, залитой солнечным светом, с которой открывался вид на каменные ворота и на сад с балюстрадами и цветниками, испещренными яркими бликами. — Кто знает, какие демоны, помимо алкоголя, обуревали лорда У***, когда он, изрыгая громогласные проклятия, несся по горам и долам?..