Жажда (ЛП) - Уорд Дж. Р. - Страница 84

– Несмотря ни на что я великолепен… ого. Я…

– Дерьмово выглядишь, – закончил Джим. – Но ты, по крайней мере, сможешь идти прямо, если придется. А тебе не пора за драгоценностями?

Эдриан потрогал свой нос.

– Думаю, ты его сломал.

– А я, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь остался стерилен. Твоя-то опухоль спадет.

Эдриан откинулся на сиденье и скрестил на груди руки. И они дружно глубоко вздохнули.

– Джим, ты можешь мне доверять.

– Доверие с неба не падает. Его нужно заслужить.

– Тогда именно это я и собираюсь сделать.

Издав какой-то нечленораздельный звук, Джим осторожно сменил положение на сиденье, чего его яички не оценили. Наконец устроившись поудобнее, он вновь стал наблюдать за людьми на парковке. В каком-то предсказуемом ритме они выходили из своих машин, заходили в магазин и возвращались с полными тележками или парой пакетов в руках. Созерцая все это, Джим внезапно осознал, сколь великая пропасть пролегла между ним и остальной планетой. И не только потому, что он теперь играет в паранормальную игру, в реальность которой большинство из этих милых посетителей не поверили бы.

Он всегда держался в стороне. С тех самых пор, как нашел свою мать на кухонном полу, его корни будто выдернули из почвы и пронесли через дорогу, чтобы закопать на другом участке земли. Работа ситуации не улучшила. Личностные качества и подавно. И теперь он сидит рядом с падшим ангелом, о существовании которого у него до сих пор возникают сомнения… и который не чурается грязных приемов в драке.

Черт, не имеет значения, стерилен ли он. Теперь дети ему точно не светят, а изъятие своей паршивой ДНК из генофонда, несомненно, самая лучшая вещь, которую он когда-либо сделает для человечества. Минут через десять появился Эдди с тележкой, набитой пластиковыми пакетами, и, когда он подошел к кузову и начал все перекладывать, Джим больше не смог выносить своих мыслей и вышел помочь. А мамочки и маленькие детишки могут идти на все четыре стороны, если им не нравится его внешний вид.

Эдди не сказал ни слова, пока они вместе разбирали покупки, – явный знак, что как бы Джим с Эдрианом ни подмазывались, он на поезд «Кумбая» не сядет. Честно говоря, Эдди выглядел так, будто относился подобным образом ко всему и всем.

И без обид, но у парня был странный набор чертовых продуктов.

Соли «Мортон» хватит, чтобы усыпать обледенелое шоссе. Куча бутылок перекиси водорода и гамамелиса. Галлон уксуса. Лимоны. Свежая полынь в прозрачных ящичках. И четыре огромных банки тушеной говядины «Динти Мур»?

– Какого черта, – спросил Джим, – мы будем делать со всем этим?

– Много чего.

На то, чтобы вернуться в квартиру Джима, у них ушло примерно пятнадцать минут, и тишина была чуть менее напряженной. Когда они подъехали к гаражу, между шторами, висевшими на большом окне, показалась морда Пса.

– Это нужно заносить? – спросил Джим, когда все вышли.

– Только один пакет, и я возьму его.

Джим поднялся по лестнице, держа в руке ключи, и как только он отворил дверь, Пес ударился в о-мой-боже-ты-вернулся, наматывая круги по лестничной площадке, а хвост его вертелся, словно пропеллер.

Обернувшись через плечо, Джим нахмурился и рассеяно похлопал пса. Внизу, на подъездной дорожке, Эдди с Эдрианом стояли близко друг к другу, Эдди тряс головой и что-то говорил, а Эдриан смотрел куда-то за левое ухо парня, будто уже слышал все это раньше, и интересно ему не было.

В конце концов, Эдди схватил его за шею и заставил посмотреть на себя. Губы Эдриана немного пошевелились, и Эдди закрыл глаза.

После последовавшего быстрого объятия, Эдриан завел свой «Харлей». Выругавшись, Эдди вытащил пакет из кузова грузовика и потопал по лестнице.

– У тебя плита работает?

– Ага.

Десять минут спустя они с Эдди присели за две огромные тарелки тушенки – вот зачем понадобился «Динти Мур».

– Годами этого не ел, – сказал Джим, поднеся ложку ко рту.

– Нужно подкрепиться.

– Что ты сказал Эдриану?

– Не твое дело.

Джим покачал головой.

– Извини, ответ неверный. Я часть этой команды, и думаю, что учитывая, сколько всего вы знаете обо мне, пора бы уже начать отвечать тем же.

Эдди натянуто улыбнулся.

– Удивительно, как это вы двое не поладили.

– Может, и поладили бы, если бы вы со мной разговаривали.

Последовавшая долгая тишина царила до тех пор, пока Эдди не поставил на пол свою тарелку, чтобы Пес мог прикончить остатки.

– Я знаю об Эдриане три вещи, – сказал парень. – Во-первых, он всегда делает то, что хочет, и когда хочет. Его не вразумишь и не переубедишь. Во-вторых, он до последнего будет сражаться за то, во что верит. И, в-третьих, падшие ангелы не живут вечно.

Джим откинулся на спинку стула.

– Я задумывался над этим.

– Да, мы не вечны, лишь относительно. И когда дело касается Эдриана, этот факт игнорировать опасно.

– Почему?

– Желание умереть. Однажды… удача изменит ему, и мы его потеряем. – Эдриан медленно погладил Пса по спине. – Мы с тем ублюдком через многое прошли за все эти годы. Знаю его лучше, чем кто-либо, и я, возможно, единственный, кто в самом деле может с ним работать. Когда его не станет, меня это убьет…

Эдди не продолжил, но ему и не нужно было.

Джим тоже однажды потерял партнера, и это дерьмо лишает тебя всякого желания жить.

– Что у него сегодня с Девиной?

– Ты не хочешь об этом знать, – тут же последовал ответ.

Глава 37

Перед тем, как выйти из дюплекса, Вин упаковал маленький перекус для него и Марии-Терезы, остатки которого теперь были разбросаны по изношенному столу в старой семейной кухне. Фольгу, в которую были завернуты сэндвичи, «Колу», уже почти пустую, и разделенный ими пакет картофельных чипсов «Кейп Код», убрать не долго.

Десертом послужило единственное яблоко «Грэнни Смит», найденное у него в квартире, он поочередно – то ей, то себе – оТрэзал от него по кусочку. К данному моменту от фрукта осталась почти одна сердцевина, и, добравшись до последнего пригодного ломтика вокруг семян, Вин отдал его девушке.

И почему-то вспомнил свои слова Марии-Терезе:

Дело не в твоих поступках, а в том, кто ты есть.

Вин был абсолютно уверен, что относительно нее утверждение верно… а также в том, что к нему оно ни чуть не подходило. Его образ жизни как нельзя точно выражал его сущность – жадного до денег ублюдка без какой-либо совести.

Но он, как и Мария-Тереза, оставлял позади свою старую жизнь. Червячок в животе по-прежнему давал о себе знать, но сейчас Вин смотрел на него как на проблему, а не указатель к действию. Вот только он понятия не имел, что его ждет в будущем.

– Держи, последний кусочек. – Он снял с лезвия ломтик и протянул его через стол. – Осторожно оТрэзал.

Она протянула чудную руку и приняла то, что он хотел ей дать.

– Спасибо.

Когда она его съела, он прибрался, собрал мусор и засунул его обратно в пакет «Хоул Фудс», в котором все и принес.

– Когда они придут? – спросила она.

– Сказали, через час после заката. Похоже, подобная сверхъестественная хрень всегда происходит после наступления темноты.

Мария-Тереза слегка улыбнулась и вытерла губы салфеткой. Наклонившись в сторону, она выглянула в окно, ее волосы упали через плечо и теперь качались в воздухе.

– Еще пока довольно светло.

– Да.

Оглянувшись, он представил, как бы могла выглядеть кухня. Гранитные столешницы. Электроприборы из нержавеющей стали. Снести стену справа и сделать пристройку для общей комнаты. Выдрать все ковры. Картины. Обои. Косметический ремонт зачуханных ванных.

Молодая семья была бы тут счастлива.

– Пойдем со мной, – сказал он, протягивая руку.

Мария-Тереза вложила в нее свою ладонь.

– Куда?

– На улицу.

Он провел ее через гараж на задний двор, который трудно назвать образцово-показательным. Лужайка так же привлекательна, как и борода старика, дуб являл собой скелетообразные останки некогда величественного дерева… но, по крайней мере, было уже не так холодно.