Ола и Отто. Грани - Руда Александра - Страница 30

— Надевай платье, — скомандовала моя практичная мама, заглянув в комнату. Платье и на нее произвело впечатление, но не настолько, чтобы забыть, что нужно делать указания. — Причесывать тебя будем в нем. Зария, снимай простыню с кровати, укутывай сестру, чтобы платье ненароком не заляпать. Отто, к тебе пришла парикмахерша. Лария, не стой столбом, тебе нужно еще украсить карету, на которой мы поедем в храм. Тария, на тебе сумка с вещами.

Ирга со своей семьей должен был ждать нас у храма. Считалось, что это дает невесте последнюю возможность подумать о правильности принятого решения. Иногда так случалось, что на ступенях храма топал ногами и изрыгал проклятия отвергнутый жених. Некоторые, правда, не ругались, а плакали. Было бы несправедливым не сказать о том, что иногда по ступеням храма металась брошенная невеста, путаясь в подоле пышного платья, а ее разгневанный отец тряс за грудки жреца, который принес весть, что жениха никто не видел и где он находится — неизвестно. Существовала даже определенная категория сплетниц, которая, завидев на дверях храма объявление о предстоящем бракосочетании, обязательно приходила посмотреть на событие. Они горячо обсуждали, приехала невеста или нет, как ведет себя жених, как ведет себя невеста, во что она одета и так далее. Иногда служители храма даже пользовались услугами кумушек для того, чтобы написать отчет вышестоящему начальству о количестве и качестве проведенных церемоний.

Я немного помедлила, сидя в карете перед ступенями храма, боясь выглянуть в окно.

— Там он, там, — шепнул Отто, ободряюще сжав мне руку.

— А я и не сомневалась, — немного резче, чем хотела, ответила я.

— Не нервничай, — примирительно сказала мама.

Действительно, Ирга героически мок в одиночестве на ступеньках. Капли дождя, который все усиливался, стекали по его волосам и черному костюму. Впрочем, жених всем своим видом показывал, что это не доставляет ему никаких неприятных ощущений.

— Пижон, — пробормотала я. — Мог бы зонтик взять.

— Тогда бы он не смотрелся так эффектно, — запротестовала Зария, оттесняя меня от окошка. — Ах, какой красавец!

— Он что, в трауре? — спросила Тария. — Ни одной светлой детали в костюме!

— Еще бы, такое сокровище, как наша сестричка, заполучить! — хихикнула Зария.

Мама молча отвесила подзатыльники сестрам. Я поблагодарила ее взглядом.

Распахнув дверцу кареты, я обнаружила, что перед лестницей, ведущей в храм, разлилась огромная лужа.

— Ёшкин кот! — вырвалось у меня в тысячный раз.

— На этот раз я с тобой согласен, — пробурчал Отто, выходя из кареты. — Проклятая Бездна, какая же она глубокая! Ботинки залило. А ты стой уже, герой! — прикрикнул он на хотевшего помочь Иргу. — Жениху положено быть сосредоточенным во время церемонии, а не думать о том, как в ботинках хлюпает вода.

— Я не верю своим глазам, — сказал Ирга. — Минуту назад этой лужи не было.

— Осторожно, Отто, — руководила мама операцией по выгрузке невесты. — Сейчас платье намочишь!

— Кто придумал такие длинные подолы, Бездна… — пыхтел Отто.

Выскочивший из соседней кареты папа помог перенести меня через лужу, не замочив платья.

Когда меня поставили на более-менее сухое место на ступеньках, Ирга протянул мне руку. Глаза его сияли счастьем и нежностью.

— Милая, ты прекрасна, — прошептал он прерывающимся от волнения голосом.

— Знаешь, о чем я думаю? Может, неправильно, что мы женимся? — спросила я. — Посмотри, небесные знаки нам активно указывают на то, что этого делать не надо.

— Что-то еще? — спросил Ирга, поглаживая мою руку.

— Я тут подумала… — пролепетала я. — А может, ну его все? А? Не совершаем ли мы самую большую ошибку в своей жизни?

— Ты закончила? — вежливо осведомился жених.

— Да, — сказала я, смущенная странным выражением его лица.

— А теперь я скажу. Хватит тебе уже от меня бегать. — С этими словами он легко поднял меня на руки и побежал по ступенькам в храм, на ходу говоря: — Если ты не скажешь перед жрецом «да», то я заставлю тебя оплатить стоимость платья.

— Что ты! — испугалась я. — Конечно, я согласна стать твоей женой, это было просто минутное затмение.

В храме нас ждала толпа гостей, встретивших наше появление приветственными криками. Ирга поставил меня на ноги, но мою руку не отпустил, держа ее очень крепко.

— Букет невесты, — застенчиво прошептали рядом со мной.

Я обернулась. Темноволосая девушка, отчаянно краснея, протягивала мне очень миленький букетик. Он не походил на ужасные веники, которые обычно таскали все знакомые мне невесты. Букет был маленьким, очень простым и одновременно элегантным — три лилии в окружении маленьких розочек и как будто в облаке из крохотных белых цветочков. Он настолько точно подходил к моему платью, словно они продавались вместе.

— Какая красота! — не смогла сдержать я возглас восхищения.

— Это Инна, моя младшая сестра, — представил Ирга. — Это мой отец Рауль и моя… мать Надин.

Отец Ирги чем-то был очень похож на Бефа — высокий, подтянутый, в строгой черной мантии. Он без улыбки кивнул мне, окинув внимательным взглядом. Я непроизвольно поежилась. Ирга это сразу заметил:

— Отец, не пугай мою невесту!

— Значит, любимая ученица Бефа? — произнес Рауль Ирронто, и я поняла, откуда у Ирги привычка растягивать в речи гласные.

Я кивнула.

— Отец, для тебя должно быть главным, что она моя любимая девушка.

— Это для тебя главное, — сказал Рауль. — А для меня важнее, чтобы она не была бестолочью.

«Вот тебе и встреча с будущими родственниками, — подумала я. — Утешает только то, что Ирге пришлось тяжелее».

— Мы очень рады, — мягко проговорила Надин, толстушка с добрым лицом.

Мачеха Ирги смотрела на нас с искренней любовью. Она откровенно любовалась пасынком — так же, как и любая мать на ее месте.

Ирга и Илисса очень походили на отца, только некромант унаследовал огромные голубые глаза своей матери. А Инна была низенькой девушкой со склонностью к полноте. От отца ей достался только крючковатый нос, который очень не шел ее округлому личику.

— Инна у нас занимается составлением букетов, — объяснил Ирга.

— Мне очень понравилось, очень, — еще раз повторила я. — Но как ты угадала так точно?

— Ирга мне много о тебе рассказывал, — прошептала Инна, снова краснея.

— Давайте уже начнем, — раздался хриплый голос.

Я обернулась и с удивлением увидела мужчину средних лет в одеянии жреца. Под глазами у него залегли глубокие тени, левое веко подергивалось, руки дрожали.

— Мы разве с этим жрецом договаривались? — недоуменно спросила я у Ирги.

— Нет, — удивленно ответил он.

Жрец услышал наш разговор и вмешался:

— Тот, с кем вы договаривались, прийти не смог. У него семейные обстоятельства — жена рожает.

Мы с пониманием закивали. Жрецы Богини Рода были обязаны иметь большие семьи. Чем больше семья, тем на более высокую ступень в церковной иерархии мог подняться священнослужитель. Детьми и внуками Верховного жреца можно было заселить деревню средних размеров. Кроме невероятной плодовитости своей жены Верховный был известен еще введением государственного знака отличия «Мать-героиня», первой наградив свою жену. Ничем больше на своем посту он не прославился, посчитав, что этого достаточно, чтобы войти в анналы истории.

— Начнем, — сказал Ирга.

— Возлюбленные дети мои! — возгласил жрец торжественным голосом. — Сегодня мы пришли сюда, чтобы стать свидетелями создания семьи этими двумя дур… молодыми людьми. Знайте, дети мои, что это непростое и трудное решение, которое приведет вас на тернистый путь сплошных несчастий. У вас будет только одна возможность побыть счастливыми — ваша первая брачная ночь.

А потом выяснится, что ваш муж не помнит не только даты вашей свадьбы, но даже и даты вашего дня рождения. А у жены будет только два состояния здоровья: болит голова и критические дни.

«Что он несет?» — поразилась я. Гости слушали речь священника в недоуменном молчании.