На переломе веков - Злотников Роман Валерьевич - Страница 86

Сразу после дневки оба отряда разделились. Отряд Горлохватова ушел на северо-запад, а отряд Грауля двинулся на юг.

До пункта назначения отряд Грауля добрался уже в сумерках. Пока разбили лагерь, на предгорья Витватерсранда опустилась ночь. Ближе к полуночи, когда все улеглись, а у почти потухшего костра остался сидеть только командир, взявший на себя первую стражу, один из улегшихся зашевелился, приподнялся, а затем встал и подошел к командиру, уселся рядом с ним на ствол поваленного дерева.

— Мы уйдем из Трансвааля, отец? — негромко спросил Пауль спустя некоторое время.

— Да, сын, — с легкой заминкой отозвался Гоорт Грауль.

— Почему?

Грауль тяжело вздохнул:

— Для буров здесь больше нет места.

— Но почему?

— Ты хочешь остаться с англичанами?

Пауль пренебрежительно фыркнул. Мол, видел он этих англичан, умирают ничуть не хуже диких свинок.

Грауль-старший грустно усмехнулся. Юности свойственна как бескомпромиссность, так и недальновидность. Его сын все так же горит желанием убивать захватчиков, попирающих сапогами их любимую родину, убийц, замучивших до смерти его мать, младших братьев и сестричку. Но он не думает, что очень скоро ему просто неоткуда будет брать не только патроны для винтовки, но и просто еду. Благодаря политике выжженной земли в округе уже не осталось бурских ферм. Большинство их обитателей ушли на восток, остальные томились в концентрационных лагерях[65] англичан или уже сгинули там. Он не думает, что англичане покрывают их страну сетью блокгаузов и скоро мимо них сложно будет проскользнуть даже мыши… Впрочем, и сам Грауль еще несколько часов назад не думал об этом. Его мысли были сосредоточены на одном — убивать англичан. Убивать там, где он их только встретит. Убивать как можно больше и чаще. Убивать, убивать, убивать…

Гоорт Грауль протянул руку и потрепал сына по волосам.

— Петр прав. Я нужен нашему народу. Да и ты тоже.

— Я? — удивился Пауль.

— Ну ты же знаешь русский язык, — пояснил отец.

Пауль задумался, а затем понимающе кивнул. Дети почти всех сотрудников компании знали русский язык, поскольку владелец Трансваальских золотых приисков, великий князь и дядя русского императора, открыл в штаб-квартире, а также в Крюгесдорпе и других городках, расположенных на территории его поместья, школы, которые были еще одним раздражающим фактором для местных протестантских проповедников. По мнению проповедников, максимум, что должен уметь истинный бур, — это читать Библию. А главная его задача — обрабатывать землю, дарованную им Господом, и слушать старших. Программы же школ, которые сразу стали называть «русскими», были таковы, что далеко выходили за пределы этих рамок. Но сейчас люди, окончившие эти школы, для буров были на вес золота…

Следующее утро началось с суеты. Что следует делать, все люди, составлявшие маленький партизанский отряд, знали уже давно. Поэтому подрывники во главе с Кунсом Ретифом, когда-то, в той далекой и уже казавшейся сказкой мирной жизни, являвшимся заместителем начальника службы подрывников на приисках, сразу после завтрака выдвинулись из лагеря. Грауль же вместе с сыном и стариком Вильюном расположился в развалинах поста приисковой стражи неподалеку от превращенной в щебень обжиговой печи. Им предстояло сыграть роль сторожевого охранения.

Осада Блумфонтейна далась англичанам нелегко. Буры успели сосредоточить в городе почти двадцатипятитысячный гарнизон и загодя подготовить две линии укреплений. Причем таких, с которыми англичане еще не сталкивались. Достаточно сказать, что командовавший всей артиллерией буров в Блумфонтейне французский волонтер капитан Роже де Кари проложил железнодорожные пути прямо по улицам, для того чтобы два имеющихся у буров в городе бронепоезда получили возможность быстро прибыть к месту штурма и поддержать буров своими пушками и пулеметами. Англичане были уверены, что буры стянули в столицу Оранжевой республики все свои бронепоезда. Обороняющиеся в Блумфонтейне войска отбили три штурма, и лишь когда англичане начали четвертый, остатки гарнизона вырвались из ставшего смертельной ловушкой города, когда в тыл атакующим нанес удар Луис Бота. К тому моменту в гарнизоне было всего около полутора тысяч боеспособных буров. Еще около девяти тысяч лежали по подвалам превращенных в щебень домов. Остальные либо погибли в бою, либо умерли от ран из-за недостаточного ухода и почти полного отсутствия медикаментов.

Но Бота не остановился на этом. Англичане еще не догадывались, что он им готовит…

После взятия Блумфонтейна фельдмаршал Робертс отправил в Лондон самодовольную телеграмму, в которой утверждал, что сопротивление буров окончательно сломлено и что теперь британские войска парадным маршем войдут в Йоханнесбург и Преторию Филадельфию. Впрочем, на первый взгляд показалось бы, что он прав. Организованной армии у буров больше не было. Все, что могли, они стянули к Блумфонтейну, а прорыв гарнизона обеспечивался отрядом, численностью, по прикидкам англичан, тысячи в четыре. И судя по всему, это были последние войска буров. Да и те были едва собраны. Иначе почему они не ударили раньше, когда еще существовал шанс заставить англичан снять осаду, или хотя бы большими силами? Кроме того, за время отступления и осады буры потеряли большую часть своей артиллерии и все бронепоезда (анализ повреждений никто среди англичан провести не удосужился, осмотр был сделан крайне поверхностно, и обломки броневагонов бурских поездов служили не основанием для выводов, а фоном для хвастливых фотографий). Ну и с чем они остались? Разумеется, фельдмаршал Робертс был совершенно уверен в скором и победоносном завершении войны…

К вечеру следующего дня земля под ногами слегка вздрогнула, а затем донесся отдаленный грохот. Дежуривший у полуобвалившейся стенки, обращенной в ту сторону, откуда появление англичан было наиболее вероятно, Дидерхис повернулся к сидевшим у еле горящего костерка Гоорту и Паулю и, усмехнувшись, сообщил:

— Ваал-Рифс подорвали.

— А может, Драйфонтейн? — предположил Пауль.

— Нет, — мотнул головой Вильюн, — Драйфонтейн вон там, а грохотало оттуда. Точно Ваал-Рифс. Драйфонтейн будет следующим. — И после короткой паузы удовлетворенно заявил: — Ну, скоро снимаемся.

Пауль кивнул. План этой операции на последней стоянке обсудили еще раз, уже с участием всех членов отряда, поскольку опасаться утечки сведений к врагу в случае пленения кого-нибудь уже не имело смысла. Отряд был слишком мал и мобилен, для того чтобы не суметь оторваться от более-менее крупного соединения противника, и слишком силен для английского патруля. Тем более что вероятность встречи как с первым, так и со вторым была очень мала. Сразу после захвата англичане взяли прииски под усиленную охрану, но прибывшие туда инженеры, увидев, во что превратилось подорванное бурами оборудование, схватились за голову и сообщили, что охранять тут нечего. Все наиболее богатые поверхностные жилы за семнадцать лет интенсивной эксплуатации были уже выбраны, а промышленная добыча после уничтожения оборудования оказалась совершенно невозможна. Добычу золота в Трансваале теперь надо было начинать с ноля. Причем быстро выйти даже на самоокупаемость не представлялось возможным. Между тем развернувшаяся в стране партизанская война и затеянное англичанами для противодействия ей создание системы блокгаузов, требовали задействования просто чудовищного количества войск. Поэтому держать крупный отряд на охране металлического лома было глупо, а мелкий бурские партизаны сразу же перебили. После чего англичане плюнули на охрану приисков и занялись более насущными делами…

Так что все трое знали, что подрыв шахт должен начаться только после того, как все шахты будут заминированы, и потому взрывы сейчас начнут доноситься один за другим. Так и произошло.

65

Термин «концентрационные лагеря» появился именно во время Англо-бурской войны. В этих лагерях погибло более 24 000 бурских женщин и детей.