Страх Мудреца. Дилогия (ЛП) - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 12

Его пальцы двигались по струнам легко, быстро и уверенно.

Но его голос...

Большинство вещей угасают с годами.

Наши руки и спины деревенеют.

Наши глаза тускнеют.

Кожа грубеет, и красота теряется.

Единственное исключение - голос.

Если о нем правильно заботиться, то голос только становится слаще с годами и при постоянном использовании.

Его голос был, как сладкое медовое вино.

Он закончил песню под сердечные аплодисменты, и через секунду включился свет, а комната заполнилась разговорами.

- Между выступлениями есть перерывы, - пояснил я Мане.

- Чтобы народ мог поговорить, размять ноги и сходить за напитками.

Но если заговорить во время чьего-то выступления, не помогут даже Тейлу и все его ангелы. - Мане обиженно фыркнул.

- Не переживай, что я опозорю тебя.

Я не полный варвар.

- Просто по-честному предупреждаю, - сказал я.

- Ты рассказываешь мне, что опасно в

Артефактной.

А я рассказываю, что опасно здесь.

- Его лютня была другой, - сказал Вилем.

- Она звучала, не как твоя.

И была меньше.

Я сдержал улыбку и решил не раздувать из этого проблему.

- Такие лютни называются мандолинами, - сказал я.

- Ты же сыграешь, не так ли? - спросил Симмон, ерзая на своем сидении, как неугомонный щенок.

- Тебе стоит сыграть ту песенку, что ты написал про Амброза. - Он промурлыкал мелодию, а потом напел:

«Мул может читать и магии обучаться, Ведь в отличие от юного Роза он осел лишь наполовину.»

Мане захихикал в кружку.

Вилем скорчил редкую улыбку.

- Нет, - сказал я твердо.

- Я закончил с Аброзом.

Мы квиты, насколько я

знаю.

- Конечно, - сказал Вил невозмутимо.

- Я серьезно, - сказал я.

- От этого нет никакой пользы.

Все эти взаимные выпады только раздражают магистров.

- Раздражают это еще мягко сказано, - сухо заметил Мане.

- Я бы не совсем так выразился.

- Ты должен ему, - сказал Сим, его глаза сверкали гневом.

- Кроме того, тебя не лишат членства в Аркануме просто за песню.

- Нет, - сказал Мане.

- Они просто поднимут плату за обучение.

- Что? - сказал Симмон.

- Они не могут сделать такое.

Плата за обучение основывается на интервью допуска.

Мане фыркнул, на что эхом отозвалась его кружка, и сделал еще один глоток.

- Интервью - только часть игры.

Если ты можешь себе позволить платить, они выжмут из тебя побольше.

То же самое, если ты устраиваешь им проблемы, - он серьезно поглядел на меня.

- В этот раз у тебя и то, и другое.

Сколько

раз за последний семестр ты попадал на рога?

- Дважды, - признал я.

- Но во второй раз это была не моя вина на самом деле.

- Разумеется, - Мане пристально посмотрел на меня. - И поэтому они связали тебя и исхлестали до крови, да?

Потому что ты был не виноват?

Я неловко поерзал на стуле, чувствуя полузажившие шрамы вдоль спины.

- Большая часть была не моей виной, - поправил я.

Мане пожал плечами на это.

- Вина не играет роли.

Дерево не создает грозу, но любой дурак знает, куда ударит молния. Вилем серьезно кивнул.

- У нас говорят: самый длинный гвоздь забивают первым, - он нахмурился.

- На Сиару это звучит лучше.

Сим выглядел озадаченно.

- Но интервью для допуска все равно определяет львиную долю платы, разве нет? - судя по его тону, я догадался, что Сим даже не думал о личном отношении или политике, вмешивающимся в уравнение.

- По большей части, - согласился Мане.

- Но мастера сами выбирают вопросы, и каждый может сказать, что думает, - он начал отсчитывать на

пальцах.

- Хемме плевать на тебя, и он может стерпеть недовольство весом в два раза больше него.

Ты почти сразу не понравился Лоррену и умудрился остаться в его черном списке.

Ты нарушитель спокойствия.

Ты пропустил почти целый оборот занятий в конце прошлого семестра.

Без какого-либо предупреждения или объяснения, - он посмотрел на меня важно.

Я опустил глаза, прекрасно осознавая, что несколько занятий я пропустил из-за обучения в Артефактной у самого Мане.

Через мгновение Мане пожал плечами и продолжил.

- И потом, в этот раз они будут экзаменовать тебя как Ре'лара.

Плата становится выше с повышением ранга.

Вот почему я остаюсь в Э'лирах так долго. - Он сурово посмотрел на меня.

- Лучшее предположение?

Ты счастливчик, если пройдешь меньше, чем за десять талентов.

- Десять талентов, - Сим вдохнул сквозь зубы и покачал головой с состраданием.

- Хорошо, что ты так разбогател.

- Не настолько я разбогател, - сказал я.

- Как так? - спросил Сим.

- Магистры оштрафовали Амброза почти на двадцать талантов, когда он сломал твою лютню.

Куда ты потратил все эти деньги?

Я посмотрел вниз и легонько толкнул ногой футляр с лютней.

- Ты потратил их на новую лютню? - спросил Симмон с ужасом.

- Двадцать талентов?

Ты знаешь, что можно купить на эти деньги?

- Лютня? - спросил Вилем.

- Я даже не знал, что можно потратить столько на инструмент, - сказал Симмон.

- Можно потратить куда больше, - сказал Мане.

- Они, как лошади. Это несколько запнуло разговор.

Вил и Сим с непониманием уставились на него.

Я рассмеялся.

- На самом деле, это хорошее сравнение.

Мане кивнул с мудрым видом.

- Существует широкий диапазон цен на лошадей, понимаете.

Можно купить старую больную клячу меньше, чем за талент.

Или величавого Ваулдера за сорок.

- Вряд ли, - хмыкнул Вил.

- Не настоящего Ваулдера.

Мане улыбнулся.

- Вот именно.

Какую бы сумму, как вы слышали, не потратил кто-то на лошадь, такую же вы легко можете спустить на хорошую арфу или скрипку.

Симмон выглядел шокированным.

- Но мой отец однажды потратил двести пятьдесят на рослого Кэпкена, - сказал он

Я наклонился и указал пальцем.

- Вон тот блондин, его мандолина стоит в два раза дороже.

- Но, - сказал Симмон.

- Но лошади имеют породу.

Ты можешь вывести лошадь и продать ее.

- У той мандолины тоже есть порода, - сказал я.

- Ее сделал сам Антрессор.

Ей уже сто пятьдесят лет.

Я наблюдал, как Сим впитывал эту информацию, оглядывая все инструменты в помещении.

- Все равно, - сказал Сим.

- Двадцать талентов, - он покачал головой.

- Почему ты не подождал, чтобы купить ее после допуска?

Ты мог бы потратить все, что осталось, на лютню.

- Она нужна была мне, чтобы играть у Анкера, - пояснил я.

- Мне дают бесплатно комнату, как их домашнему музыканту.

Если я не играю, я не могу оставаться там.

Это было правдой, но не всей.

Анкер дал бы мне послабление, объясни я свою ситуацию.

Но реши я подождать, мне пришлось бы провести почти два оборота без лютни.

Это было бы словно потерять зуб или конечность.

Словно провести два оборота с зашитым ртом.

Это было немыслимо.

- И я не все потратил на лютню, - сказал я.

- У меня были и другие нужды. Например, я отдал долг гаэлету, у которого занимал деньги.

На это ушло шесть талентов, но освободиться от долга Деви было как снять груз с моей груди.

Правда, теперь я ощущал, что этот груз возвращается ко мне.

Если предположение Мане было верно хотя бы наполовину, дела мои шли еще хуже, чем я полагал.

К счастью, свет потускнел и помещение затихло, благодаря чему я не должен был больше объясняться.

Мы взглянули на сцену, когда Станчион вывел Мари.

Он болтал с теми, кто сидел поближе,

пока она настраивала скрипку, а люди в помещении усаживались.

Мне нравилась Мари.

Она была выше большинства мужчин, гордая, как кошка, и говорила как минимум на четырех языках.

Многие из музыкантов в Имре старались, как могли, подражая последней моде, надеясь походить на элиту, но Мари носила дорожную одежду.