Кровавая жатва - Болтон Шэрон - Страница 41

Эви все еще осматривала руины.

– Костер этот, наверное, выглядит кошмарно, черт возьми! – сказала она.

– Думаю, что все они и будут этим самым костром. Еще то должно быть зрелище, хотя сам я постараюсь его избежать. И не переживайте по поводу того, что чертыхаетесь на святой земле. Я в последнее время становлюсь удивительно непредубежденным.

Был ли это проблеск того, прежнего Гарри, или ей только показалось?

– Не сомневаюсь, – сказала она. – А костер состоится здесь? На территории церкви?

– Только через мой труп… хотя, похоже, мне следовало бы быть поаккуратнее в выражениях. Нет, это будет происходить в поле, недалеко отсюда. Вы проезжали мимо этого места в тот день, когда мы познакомились. Это там, где несколько недель назад проходила церемония завершения сбора урожая. – Он вдруг запнулся.

– Та самая, на которую вы меня приглашали? – тихо спросила она.

– Да, в вечер нашего с вами первого несостоявшегося свидания.

Ей нечего было сказать. Нужно было идти дальше. Нужно было сесть в машину и уехать. Прежде…

– Кстати, выглядите вы просто замечательно, – сказал он.

…прежде чем он скажет что-то в этом роде.

– Спасибо, – сумела ответить она, осматривая его с ног до головы и снова глядя ему в глаза. – А вы выглядите, как викарий.

Он коротко рассмеялся и, казалось, как-то отстранился от нее.

– Ну что ж, вы, надеюсь, увидели то, что хотели, – сказал он.

Он прошел немного вперед, потом остановился и повернулся к ней.

– Так проблема была в этом? – спросил он.

– Проблема? – Она тоже остановилась.

Нет, Гарри, в этом проблемы не было!

– Так вы поэтому передумали? – спросил он.

Она не передумала…

– Все не так просто, – ответила она. Ну что она может ему сейчас сказать? – Я даже не могу вам этого объяснить.

Улыбка, мелькавшая в уголках его рта, растаяла.

– На самом деле в этом нет необходимости, – сказал он и снова подставил ей руку. Она оперлась на нее. – Если вы вдруг передумаете… Вы знаете, где меня найти.

Вообще-то ничего она не передумывала. Они были уже почти у самого входа на церковный двор. В двух-трех минутах от момента прощания. И неожиданное появление другой женщины застало их врасплох.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросила она, со злостью глядя на Эви.

Гарри вздрогнул. Его внимание было полностью поглощено женщиной рядом. И он не заметил вторую, стоявшую сразу за церковной стеной.

– Привет, Джиллиан! – сказал он, проклиная все на свете. Ему хотелось оттянуть момент прощания с Эви и, возможно, попробовать что-то… – Вы хотели поговорить со мной? – спросил он. – Дверь в ризницу открыта. Хотя, собственно говоря, и не должна бы. Я обязан запирать ее всякий раз, когда выхожу из здания. Похоже, я стал совсем рассеянным.

Он улыбнулся Эви. Но она больше не смотрела на него. Ее глаза были прикованы к Джиллиан. Он почувствовал, что она перестала опираться на его руку, и плотнее прижал локоть, а потом еще и легонько сжал свободной рукой ее ладонь.

– Почему вы здесь? – взбешенно спросила Джиллиан, оторвав пылающий взгляд от лица Эви только для того, чтобы уставиться на ее руку, накрытую теперь ладонью Гарри. – О чем вы говорите?

– Джиллиан, почему бы вам не подождать… – начал он.

Джиллиан резко дернулась.

– Что она вам наговорила? Она доктор, она не должна была…

– Я ничего и не говорила, – перебила ее Эви. – Мне запрещено говорить о своих пациентах, по крайней мере, без их на то разрешения. Поэтому я этого и не делаю. Я приехала сюда, чтобы поговорить с преподобным Лейкоком по совсем другому вопросу.

– Мы не говорили о вас, – сказал Гарри, чувствуя, что нужно немедленно все прояснить.

Он переводил глаза с одной на другую. Джиллиан выглядела озлобленной и сбитой с толку. Эви – просто печальной. И внезапно он все понял. О боже мой…

– Джиллиан, у меня назначена еще одна встреча через пятнадцать минут в другой моей церкви, – сказал он. – Простите, совсем из головы вылетело. Если вы хотите поговорить, можете позвонить мне домой сегодня после обеда. А сейчас извините нас. Я должен проводить доктора Оливер к ее машине.

Джиллиан прошла чуть дальше по дорожке и остановилась. Гарри проводил Эви из церковного двора и задержался в нескольких метрах от ее машины.

– Так вот какая у нас проблема, – сказал он, стараясь говорить тихо. – Та самая, которая помешала нашему первому свиданию.

Эви принялась рыться в своей сумочке. И ничего ему не ответила.

– Так что будем просто считать это первым опытом? – предложил он.

Она наконец отыскала ключи. Нажала на кнопку пульта, и замки машины щелкнули. Он отпустил ее руку и прошел вперед, чтобы открыть дверцу. Она по-прежнему не смотрела на него, отвернувшись в сторону развалин аббатства.

– Я знаю, что это, собственно, не мое дело, – сказала она, складывая палочку и бросая ее на пассажирское сиденье, – но вам не кажется противоестественным терпеть эти фигуры на территории церкви?

Ее портфель тоже отправился в машину. Она, похоже, твердо решила не смотреть ему в глаза.

– Я просто подумала о мальчиках Флетчеров, – продолжила она. – Представляю, как жутко все это должно выглядеть в темноте.

– Да уж, можете мне поверить, – сказал Гарри.

Ладно, если она отказывается взглянуть на него, то уж он-то может свободно смотреть на нее во все глаза. Чуть ниже правого уха у нее крошечная родинка…

Она обернулась – и застала его врасплох.

– Тогда не могли бы вы… – Ее вопрос повис в воздухе.

– Эви, я тут всего несколько недель. И если я начну насаждать свои порядки, это может пагубно сказаться на моем дальнейшем пребывании здесь.

Она открыла было рот, но он остановил ее.

– Да, я знаю. Я ставлю свою карьеру превыше благополучия двух детей и тоже переживаю по этому поводу, но факты таковы, что я не единственный, кто несет ответственность за эту собственность. Я могу поговорить со своими церковными старостами и выяснить, нельзя ли убрать все это скорее, чем было запланировано. Я могу поговорить с моим архидьяконом. Если он поддержит меня, то, возможно, в следующем году мне удастся это предотвратить.

Пальцы ее правой руки коснулись его ладони.

– Простите меня, – сказала она, – я не хотела причинять вам беспокойство. Но как подумаю, что все это будет стоять еще семь дней…

– Нет. Не семь, а четыре.

Она вообще заметила, что прикасается к его руке?

– Но ведь Ночь Гая Фокса будет…

– Эти славные люди не разводят здесь свои костры пятого ноября, – ответил он. – Очевидно, они не особенно придают значение католической версии попытки подорвать английский Парламент. У них праздник состоится второго ноября.

– В День поминовения всех усопших? – удивленно спросила она.

– А мне казалось, что вы в церковь не ходите. Но вы совершенно правы. Второе ноября – это День поминовения всех усопших, когда мы молимся за умерших, которые могли еще не попасть в Царство Господне. Только здесь они называют это иначе. Они называют это День мертвых.

24

31 октября

На Хэллоуин должно быть полнолуние. Это почему-то казалось правильным. Та луна, на которую Том смотрел сейчас и которая поднималась так быстро, что на небе за ней оставался едва заметный серебристый след, не была совсем полной, но все равно выглядела громадной. Она, словно воспетый в стихах корабль-призрак, плыла сейчас над самой высокой из арок разрушенного аббатства.

Хэллоуин в доме Флетчеров всегда был большим событием, возможно, из-за того что их мама была из Америки. Но только не в этом году. Никто в Гептонклафе Хэллоуин не отмечал, все были слишком заняты приготовлениями к празднованию Дня мертвых второго ноября. Поэтому у Флетчеров был всего один фонарь из тыквы, который стоял на подоконнике в гостиной, повернутый лицом в сад, откуда никому, кроме них самих, его видно не было.