Последний дракон - Тимофеева Лина - Страница 89

Непосредственно подготовкой к свадьбе наместнику помогали заниматься друзья и сама Сури, однако приглашенных набралось такое количество, что никакой помощи не хватало. Кабатчики и держатели харчевен в столице хвастались, что сдали для приезжих не только все жилые комнаты, но даже конюшни и голубятни. Нырок, которого открыто прочили в новые градоначальники Горы девяти драконов, привлек сванов к поспешной реставрации гвардейских казарм, которые были полупусты и полуразрушены. По мнению Младшего, после ремонта в них, помимо воинов, могли с комфортом разместиться до двух сотен гостей. Он также расселил на время празднеств жителей нескольких зданий в центре города, которые занимали различные канцелярии, в том числе и тайная стража канцлера Висте. Шпионы были вынуждены разойтись по домам, а в штаб-квартирах сваны поспешно возводили стенные перегородки, разбивая коридоры на комнаты.

Князь Остайя, как и обещал, был готов подписать с герцогом Хельви договор о вечном мире и, чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, прислал в столицу на свадьбу Сури и Хельви своего старшего сына в сопровождении пышной свиты. Появление водяных, которых в глаза не видели даже самые старые альвы, произвело настоящий фурор, однако заставило Хельви и его команду схватиться за головы — расселить подводных обитателей в городе было совершенно негде. Княжич, которого звали Хокийо, заявил, что водяники привыкли жить в чистой проточной воде, дефицит которой в столице был хроническим. Выход придумал Вепрь, и свите Хокийо было любезно предложено занять фонтаны в императорском парке. Правда, они показались водяным не слишком глубокими, зато вода в них была чистейшая, из самых глубин земли. Водяные, снисходительно покачав гордыми головами, согласились, что это лучший вариант.

Затем выяснилось, что Базл не мог не позвать на торжество своих многочисленных родичей-глифов. Об этом он со смущением сказал Хельви в один прекрасный день за завтраком. Герцог только застонал, словно маг ударил его чем-то тяжелым по голове.

— Понимаешь, если я кого-то не приглашу, они разобидятся на меня на всю оставшуюся жизнь. Это, конечно, ужасно — я понимаю, что в городе совершенно не осталось места, но я могу забрать их в библиотеку. Всего-то их пара сотен получится, как-нибудь уместимся.

Услышав про количество приглашенных глифов, Хельви подавился травяным отваром, который приохотился пить перед завтраком. Разумеется, идея о том, чтобы пустить всю эту ораву в библиотеку, была отметена сразу. Сваны, которые работали днем и ночью, взялись превратить одну из больших зал в императорском дворце во временное жилье для глифов. Строители клялись, что после окончания свадебных торжеств перегородки можно будет убрать за три дня. Наместник считал расходы, покрываясь холодным потом.

— Ладно, спасибо хоть, что ты сказал мне обо всем об этом сейчас, а не после того, как они все съехались, — насмешливо сказал он Базлу, намекая на историю с поисками дракона, в которой его друг сыграл, как выяснилось, немаловажную роль.

Базл только поклонился. Он довольно спокойно относился к ядовитым намекам Хельви на недавнее прошлое, полагая, что поступил совершенно правильно, выполняя последнюю волю умершего императора. Базл знал, что и человек в глубине сердца разделяет эту уверенность.

— И кстати, если ты занялся приглашением и обустройством глифов, позаботься, пожалуйста, и о свельфах. Они же в некотором смысле родичи глифам. Передай мое личное приглашение Хазелу хол хен Хвану, который принес мне в рощи богини Зорь послание от тебя и от Сури. И еще: может быть, вы отыщете в лесах на границе с королевством Синих озера старого свельфа по имени Фабер Фибель. Мне было бы очень приятно видеть его на нашем торжестве. Это мой давний знакомый. Я надеюсь, он еще не умер.

— Хорошо, повелитель, — поклонился Базл еще раз. — Только учти, что жить во дворце сильфы не станут. Придется копать для них норы.

— Боги мои, — схватился за голову Хельви. — Хорошо, договорись с садовниками. Пусть копают норы, но не слишком глубокие, чтобы после торжеств их можно было закопать обратно. Где-нибудь подальше в парке, чтобы не испортить деревья.

Впрочем, как оказалось, на этом поток гостей не иссяк. Мало того что все альвы считали своим святым долгом присутствовать в столице на свадьбе своей рыжеволосой повелительницы и махать платочком вслед императорскому кортежу, который должен был проехать после церемонии по улицам города. В Горе девяти драконов неожиданно появились гриффоны. Насмерть перепуганные стражники доложили Нырку, что шайка верзил рвется в городские ворота и готова снести их, в случае если им не откроют. К счастью, Нырок помнил о рассказе Хельви, который делил с двумя громилами магический клад, и приехал лично беседовать с осаждающими ворота монстрами. Выяснилось, что гриффоны прибыли в столицу Младших в поисках службы у нового правителя, которого они уважительно называли «мудрой козявкой». Герцог, к удивлению альвов, согласился встретиться с лихими парнями, однако в город им въезжать запретил. И хотя совет самых родовитых семей требовал забить чудовищ с высоких стен камнями, договорился с гриффонами.

— Ты, ста, не думай, что мы тебя не уважаем, — уверил правителя атаман шайки, — Ты и впрямь мудрейшая козявка из тех, с кем нам до сих пор довелось иметь дело. Не случайно ты с моими ребятами клад согласился делить. Понял, так сказать, как мы живем. Трудно, ста. А между тем горы — наша исконная вотчина, и патрулировать ее мы можем гораздо лучше, тем твои отряды. Поручи это дело нам. А взамен давай еду да одежду. Вот только оружие у твоих козявок мы не возьмем. Больно оно скверное Ты-то, я смотрю, тоже наш клинок носишь.

Лавочники, конечно, развопились, но Хельви объявил, что тот, кто примет участие в обеспечении гриффонов едой и одеждой в обмен на услуги чудовищ по защите южных границ империи, получит особый знак на дверь лавки и будет считаться поставщиком императорского двора. Эту ловкую мысль подсказал ему Литок, который хоть демонстративно и не вмешивался в государственные дела, однако, видя, как тают золотые запасы в кладовых, не выдержал и заявил, что тщеславие столичных жителей требует много золота. В результате гриффоны еле утащили снедь и богатый запас самой разной одежды. А их предводитель, приложивший ладонь к договору, в котором определялись обязанности сторон, от себя подарил Хельви кинжал, богато украшенный крупными драгоценными камнями.

— Нормальный ножик, ста, только ты хлеб им не режь — очень уж крошит, — великодушно сказал он, вручая подарок. — Жаль, что на свадьбу остаться не можем, — по снегу потом трудно добираться, ста. Но ты не расстраивайся, мы на следующий год приедем.

Хельви, который в глубине души был очень доволен таким оборотом событий, только кивнул. Мысль о том, что в городе во время праздника будут разгуливать два десятка верзил, которые не прочь сожрать и альва, и человека, была не из разряда приятных.

— Только вот драконы к нам еще почему-то не заявились, — проворчал Нырок, вернувшись после проводов новых императорских слуг, которых он в целях безопасности для ближайших к столице сел лично проводил до самой Хмурой реки. — Мне их уже не хватает.

Хельви в сердцах сплюнул. Однако пророчество альва все же сбылось, хотя и не полностью. В день свадьбы, когда жениха разбудили, согласно обычаю, на заре и предложили омыть ноги в молоке, смешанном с кровью, дабы будущие потомки были крепки и хороши собой, взволнованный Базл принес неожиданную весть — соплеменники будущего великого канцлера ждут у ворот столицы. Изумленный герцог едва не опрокинул ритуальный тазик, что, по мнению придворных магов, не предвещало ничего хорошего будущему правлению. Справившись с собой, Хельви велел провести людей в малый зал, который находился рядом с его дворцовыми покоями.

Впрочем, когда он вышел к незваным гостям, он испытал некоторое разочарование. Люди приехали явно не из королевства Синих озер. Высокие и плечистые, с гладко выбритыми головами, одетые в доспехи, при виде которых какой-нибудь десятник Кодт умер бы, подавившись слюной, они были неуловимо похожи друг на дружку, хотя и не так, как бывают похожи родственники. При появлении Хельви посланцы несколько неуклюже поклонились. Было видно, что поклоны не слишком часто напрягали их широкие спины.