Война и антивойна - Тоффлер Элвин - Страница 31

И наконец, каким образом провести «массированное возмездие» против шайки террористов или наркоторговцев, или даже против карликового государства, где нет ни серьезной инфраструктуры, ни центра командования, достойных атаки? А как «наказать» инфотеррористов, прибывших в США, чтобы вывести из строя критические узлы весьма уязвимой системы связи, наземной и спутниковой? Тем более что они могут и вообще не приезжать, а просто сидеть у компьютера за полмира от США и влезать в сети, обрабатывающие и передающие данные со спутников. К этой проблеме мы вскоре вернемся. После распада Советского Союза мир проснулся и увидел опасность, что советские ядерщики, лишившись работы и сметы, могут продать свои опасные ноу — хау Ливии или Пакистану или другой стране, рвущейся к ядерному оружию, за работу или за деньги. И не поддадутся ли специалисты по спутникам и ракетам простому улещиванию? Не надо особого воображения, чтобы представить себе, как лишившийся работы, престижа и средств ракетчик, скажем, с ракетного полигона Тюратам в Казахстане предлагает секретную информацию Китаю. Или очередному Саддаму Хусейну. Можно даже представить себе Китай, например, с помощью советских специалистов получивший возможность манипулировать большими подсистемами советской спутниковой системы в своих целях. Кстати говоря, насколько мы уверены, что американская «двухсотмиллиарднодолларовая космическая машина» к таким манипуляциям иммунна?

И более того, спутниковая безопасность — вопрос не только военный. Для многих из самых важных договоров в пользу мира — договоры об ограничении распространения ядерного, химического или биологического оружия, договоры о перемещениях войск, договоры, направленные на создание доверия между враждебными странами, договоры относительно тех или иных миротворческих операций, договоры, направленные на предотвращение в будущем экологической войны, — для всех для них необходима проверка выполнения. Договор только тогда чего‑то стоит, если поведение его сторон может быть отслежено. А основная форма слежения и проверки — спутниковое наблюдение.

По всем этим причинам, хотя никто не может точно знать, как будут развиваться война в космосе и борьба с войной на основе космических средств в ближайшие десятилетия, ясно только, что и космическая война, и борьба с войной посредством космоса будут играть в двадцать первом веке еще более ключевую роль.

И еще до конца столетия, если только противники войны не смогут уговорить мир принять превентивные меры, наши дети увидят соперничество в космосе на куда более высоком — и опасном — уровне.

Глубокий тыл в космосе

Сегодня ни у одной страны, даже самой передовой, нет долговременной всеобъемлющей стратегии использования космоса. На это указал Джон Коллинз, автор крайне важного, но малоизвестного труда, где анализируется в военных терминах вся система «Земля — Луна». Заказанная Конгрессом США и названная «Военно — космические силы: ближайшие 50 лет», книга заслуживает пристального изучения.

Коллинз, старший аналитик библиотеки Конгресса США, цитирует геополитика Халфорда Дж. Макинде — ра (1861–1947), который на повороте столетий разработал теорию, что Восточно — Центральная Европа и Россия составляют «Глубокий тыл» глобальной мощи. Африка и остальная Евразия были всего лишь «Мировым островом».

Макиндер сформулировал часто цитируемое правило следующего содержания:

Кто правит Восточной Европой, тот правит Глубоким тылом.

Кто правит Глубоким Тылом, тот правит Мировым островом.

Кто правит Мировым островом, тот правит Миром. Прошло почти полвека; теорию Макиндера больше не принимают всерьез, поскольку с появлением военно — воздушных и военно — космических сил геополитические допущения начала двадцатого века устарели. Но Коллинз проводит потрясающую аналогию с Макин — дером. Как он говорит, «околоземное пространство… включает в себя пространство вокруг земли на высоту примерно 50 000 миль». И это пространство, как он предполагает, будет ключом к военному господству к середине двадцать первого века.

Кто правит околоземным пространством, тот господствует над планетой Земля.

Кто правит Луной, тот господствует над околоземным пространством.

Кто правит точками L4 и L5, тот господствует над системой Земля — Луна.

Точки L4 и L5 — это точки либрации Луны; места, где притяжения Земли и Луны равны. В теории, военные базы, помещенные в эти точки, могут оставаться там очень долго без потребности в горючем. Для завтрашних солдат космоса они могут оказаться эквивалентами «командных высот».

Сейчас такие разговоры сильно отдают научной фантастикой, но такими же были и первые предсказания насчет танковой и воздушной войны. Всякий, кто сразу отметет подобные идеи или кто решит, что стимулы к исследованию космоса в военных целях себя исчерпали или что сокращения бюджета положат этому исследованию конец, — просто близорук.

Не только война Третьей волны, но и борьба с войной эпохи Третьей волны будут все сильнее зависеть от действий вне земли. Превентивные действия для сохранения мира требуют от нас глядеть дальше настоящего. На кону не просто доллары — судьба человечества.

Глава 13. Войны роботов

В средневековой еврейской легенде рассказывается про автомат по имени Голем, который таинственным образом ожил, чтобы защищать своего владельца. Сегодня на горизонте новое поколение големов — военные роботы, — и ни одно серьезное рассуждение о войне и борьбе с ней в Третьей волне не может не уделить им внимания.

Разговоры о роботах на поле боя идут давно, и цена им невысока. Еще с Первой мировой войны делались попытки построить военных роботов, и эти попытки налетали на всяческие препятствия. Неинформированная общественность по — прежнему представляет себе боевых роботов по фантастическим фильмам вроде «Ро — бокопа» или «Терминатора-2», а офицеры- традиционалисты сохраняют скептицизм.

И тем не менее военные мыслители всего мира начинают смотреть на эту технику свежим взглядом. Новые условия, как говорят они, создадут гораздо более сильные стимулы к роботизации. Льюис Франклин, бывший вице — президент сектора космоса и обороны в TRW, — одной из ведущих фирм по оборонным заказам, — считает, что можно ожидать мини — поток роботов, втекающих в жизнь армии, в ближайшие десять — пятнадцать лет.

Вот один пример: конфликт в Заливе дал колоссальный толчок к развитию беспилотных самолетов. Согласно «Дефенс ньюз», война «гальванизировала поддержку» этих самолетов так, что «международный спрос на беспилотные боевые машины ожидается взрывной». Производители военных роботов всех видов ожидают до конца столетия рынка в 4 млрд. долларов для этой продукции, вопреки сокращению военных бюджетов. По их прогнозам, затраты США на роботов возрастут десятикратно. Будет выполнен этот оптимальный прогноз или нет, говорит лейтенант Джозеф Бил, преподаватель военноморской академии США, другие страны вполне могут использовать эту технику против США в будущих конфликтах.

Этим придают прогнозам правдоподобие различные долговременные факторы. Первый из них чисто технический: по мере того, как роботы проникают в цеха и офисы, быстро прогрессирует развитие робототехники в мирных целях. От микросхем, которые управляют «саморемонтирующимися» телефонными сетями, до «умных домов» и «интеллектуальных шоссе» закладывается техническая база ускорения роботизации для экономики будущего. Это, в свою очередь, приведет к многочисленным применениям ее в военном деле.

Выигрыш на поле боя

В мирной экономике, в которой труд дешев, прогресс робототехники идет медленно или не идет вообще. По мере роста стоимости труда автоматизация вообще и роботизация в частности становятся конкурентными преимуществами. То же самое во многом верно и для армий. Плохо оплаченные призывные армии снижают стимул технических замен. И наоборот, если армии состоят из высокооплачиваемых профессионалов, роботы дают выигрыш.