Богиня на кухне - Кинселла Софи - Страница 70

На этом мы и закончили. Гай прекрасно знает, когда следует остановиться; ему бы в барристеры податься. Он помог мне вынести лосося, потом обнял и предложил позвонить, когда я одумаюсь. И уехал, а я осталась в кухне, наедине с сумбурными мыслями.

Еще утром я была так уверена в себе, так тверда. Но теперь…

Его доводы казались все более убедительными. Все более разумными. Может, и я вправду обманываю себя? Может, действительно новизна впечатлений сказывается? Может, после нескольких лет деревенской жизни я пойму, что не гожусь для нее? Мне вдруг представилось, как я мою полы; голова обмотана нейлоновым шарфом, в руках швабра, и всем вокруг рассказываю: «Знаете, я когда-то была юристом…»

У меня есть мозги. И неплохие перспективы.

Гай прав. Я заслужила награду. Столько лет гробилась!

Я уронила голову на руки, облокотилась на стол, прислушалась к стуку собственного сердца, которое словно отбивало ритм простого вопроса: «Что мне делать? Что мне делать?»

Ответ был очевиден. Он казался единственно верным. Рациональным. Осмысленным.

Я знала этот ответ. Но сомневалась, что готова его принять.

Так продолжалось до шести. Обед благополучно закончился, я убрала со стола. Гостьи Триш поблуждали по саду, выпили чаю и удалились. Когда я домыла посуду и вышла на улицу, Натаниель и Триш стояли возле пруда. У ног Натаниеля примостился пластиковый бачок.

– Это кимонрю, – сообщил Натаниель, извлекая из бачка нечто в зеленой сетке. – Нравится? – Подойдя поближе, я увидела огромную пятнистую рыбину, лениво шевелящуюся в сетке. Триш испуганно отпрянула.

– Уберите ее! Бросьте в пруд!

– Она обошлась вам в две сотни фунтов. – Натаниель пожал плечами. – Я подумал, что вы захотите с ней поздороваться. – Заметив меня, он усмехнулся. Я сумела улыбнуться в ответ.

– Бросьте их всех в воду. – Триш поежилась. – Позовите меня, когда они окажутся в пруду.

Она повернулась на каблуках и двинулась к дому.

– Все в порядке? – спросил Натаниель. – Как наше суаре?

– Отлично.

– Ты слыхала? – Он опустил в пруд следующую рыбу. – Эамонн собрался жениться! В следующие выходные устраивает в пабе вечеринку по случаю помолвки.

– Это… это здорово.

Во рту пересохло. Ладно, давай, подруга. Скажи ему.

– Думаю, в питомнике тоже надо будет завести карпов, – сказал Натаниель, вываливая в воду содержимое бачка. – Знаешь, маржа на продаже этих…

– Натаниель, я возвращаюсь. – Я зажмурилась – так мне стало нехорошо от собственных слов. – Я возвращаюсь в Лондон.

Он застыл. Потом медленно обернулся, продолжая сжимать в руке сетку.

– Понятно, – проговорил он задумчиво.

– Я возвращаюсь на прежнюю работу. – Мой голос дрогнул. – Тут приезжал Гай, мой бывший коллега, он убедил меня… доказал… заставил понять… -

Я беспомощно махнула рукой.

– Заставил понять что? – уточнил Натаниель, морща лоб.

Он не улыбнулся. Не сказал: «Отличная идея! Я как раз хотел тебе это предложить». Ну почему он не может облегчить мне выбор ?

– Я не могу оставаться экономкой до скончания дней! – воскликнула я чуть запальчивее, чем собиралась. – Я – профессиональный юрист! У меня есть мозги!

– Это я знаю. – Господи, совсем помрачнел. Что же я творю-то?!

– Я заслужила свою награду. Полный равноправный партнер «Картер Спинк». – Я поглядела на Натаниеля. Отчаянно стараясь внушить ему взглядом всю важность этого статуса. – Это самая престижная должность… наивысшая… самая-самая… Я заработаю кучу денег и через несколько лет смогу уйти.

Натаниеля мои слова, похоже, не впечатлили.

– Какой ценой? – негромко спросил он.

– О чем ты? – я отвела глаза.

– О том, что ты, когда появилась у нас, была вся на нервах, как перепуганный кролик. Бледная, как смерть. Зажатая, как в гипсе. Ты выглядела так, словно никогда не видела солнца, как будто в жизни ничему не радовалась…

– Ты преувеличиваешь.

– Ни капельки! Ты больше не комок нервов. Не трясешься, как лист на ветру. Смотри. – Он взял меня за руку, отпустил. – Не дрожит.

– Ну да, я отдохнула. – Я всплеснула руками. – Я знаю, что изменилась. Успокоилась, научилась готовить, и гладить, и наливать пиво. Мне здесь хорошо, правда! Но это… как в отпуске. А отпуск не может продолжаться вечно.

Натаниель покачал головой.

– Выходит, ты собираешься вернуться, подхватить, так сказать, поводья и притвориться, будто ничего не было?

– Все будет иначе. Я их заставлю! Я сумею справиться.

– Кого ты обманываешь? – Натаниель схватил меня за плечи. – Саманта, пойми! Те же самые стрессы, тот же образ жизни…

Меня вдруг обуяла такая злость – злость на него, не желающего понять и поддержать.

– Я хотя бы попыталась! – выпалила я. – Я-то рискнула попробовать!

– И что это означает? – Он отпустил меня, слегка попятился.

– Это означает, что не тебе меня наставлять! – Я сознавала, что веду себя как дура, но не могла остановиться. – Ты такой узколобый! Ты засиделся здесь! Живешь в той же самой деревне, в которой родился, управляешь семейным бизнесом, покупаешь участок земли по соседству… Словно и не вылезал из утробы. Так что, прежде чем учить меня жизни, измени сначала свою, понял?!

Я умолкла, тяжело дыша. Натаниель смотрел на меня так, будто я его ударила.

Мне захотелось откусить себе язык.

– Я… я не хотела…

На глаза навернулись слезы. Все шло не так, как я себе воображала. Я думала, что Натаниель одобрит меня, обнимет, скажет, что я приняла правильное решение. В итоге же мы стояли друг напротив друга, старательно пряча глаза.

– Я прикидывал, как бы расправить крылья, – проговорил Натаниель глухо. – В Корнуолле есть питомник, на который я давно облизываюсь. Замечательный участок, и весьма прибыльный… Но я даже не стал приценяться, потому что не хотел работать в шести часах езды от тебя. – Он пожал плечами. – Наверное, ты права. Я и вправду узколобый.

Я не нашлась с ответом. Установилась тишина, только ворковали на ветвях голуби. Вечер выдался чудесный – теплый, благоуханный… Сквозь листву ивы, под которой мы стояли, пробивались лучи заходящего солнца, трава пахла так приятно…

– Натаниель, я должна вернуться. – Я запнулась. – Ну… У меня нет выбора. Но мы сможем быть вместе. У нас получится. Выходные… уик-энды… Я приеду на вечеринку Эамонна… Ты и не заметишь, что я куда-то уезжаю.

Он помолчал, поглаживая ручку бачка, потом вскинул голову. От выражения его лица у меня внутри все сжалось.

– Ошибаешься, – тихо сказал он. – Еще как замечу.

25

Я стала знаменитостью. Попала не первую полосу «Дейли Мейл». Заголовок гласил: «САМАНТА БРОСАЕТ ТУАЛЕТЫ И ВОЗВРАЩАЕТСЯ К ЗАКОНУ». Когда я утром вошла на кухню, Триш и Эдди изучали газету – у каждого был свой экземпляр.

– Интервью Триш напечатали! – сообщил Эдди. – Глядите! Вот!

– ««Я всегда знала, что Саманта – не простая экономка», – говорит Триш Гейгер, 37 лет, – процитировала Триш с гордостью. – Мы с ней часто обсуждали за домашней работой философские вопросы и проблемы этики».

Она подняла голову и забеспокоилась.

– Саманта, с вами все в порядке? Вы такая… помятая!

– Плохо спала, – коротко ответила я и включила чайник.

Ночь я провела у Натаниеля. Мы больше не обсуждали мое решение. Но около трех я повернулась к нему и увидела, что он тоже не спит, – лежит и смотрит в потолок.

– Соберитесь! – велела Триш. – Сегодня ваш день! Вы должны выглядеть на все сто!

– Попробую. – Я скривила губы в подобии улыбки. – Сейчас вот кофе выпью…

День в самом деле обещал получиться нерядовым. Отдел общественных связей компании начал действовать, едва я позвонила в «Картер Спинк». Мое возвращение решили обставить со всей возможной помпой. В районе обеда на лужайке перед домом Гейгеров назначили пресс-конференцию; мне предстояло сообщить журналистам, что я безмерно рада вернуться. Затем несколько партнеров обменяются со мной рукопожатиями перед камерами, я дам короткое интервью, и мы все отправимся поездом в Лондон.