Законник. - Горъ Василий - Страница 78

— Простите, ваша светлость, но описания внешности мэтра Джиэро у меня нет… — вполголоса пробормотал сотник Зейн. — И пыточной Кошмара — тоже…

— Как бы они не выглядели, если описания, данные обоими пленниками, совпадут, то можно будет считать, что граф Аурон прав… — поморщился граф. — Естественно, в описаниях будут какие-то мелкие нестыковки, но они — лишь следствие разницы восприятия…

Я утвердительно кивнул и выложил на стол еще один свиток:

— Описания есть… Но, дабы избежать предвзятого отношения, я рекомендую прочитать их после допросов…

— Мудро… — граф Ратский подхватил свиток, сжал его в руке, встал со своего кресла и быстрым шагом направился к двери…

…На втором подземном этаже Башни тошнотворно пахло кровью и нечистотами. Запах был таким сильным, что меня замутило. Сжав зубы, я постарался дышать как можно менее глубоко, и, оглянувшись, сбился с шага: Илзе, конвоируемая Молотом, двигалась так, как будто совершенно не чувствовала вони!

'Восемь месяцев в Кошмаре…' — вспомнил я. И, представив себе такую жизнь, ужаснулся.

В этот момент где-то впереди жутко заскрипели дверные петли, а потом раздался густой бас сопровождающего нас тюремщика:

— Прошу вас, ваша светлость…

Я ускорил шаг и тут же вляпался в дурно пахнущую лужу.

— Осторожно, ваша светлость! — виновато пробормотал ожидавший меня сотник Зейн, и жестом показал на распахнутую дверь: — Прошу…

…Пыточная Башни оказалась на удивление большой: на мой взгляд, при желании, в ней могли бы, не мешая друг другу, одновременно 'работать' пяток палачей. И еще осталось бы место для десятка писцов и дознавателей.

Чего в ней только не было — вертикальная и горизонтальная дыбы, три плаща правосудия, две рамы для подвешивания за ребро, пять или шесть крестов смирения, несколько стоек для пытки 'желудочным огнем', четыре допросных кресла, не говоря о всяких мелочах вроде 'вилок внимания', клещей, разного рода молотков, крючьев и тому подобного добра.

Впрочем, стоило мне увидеть покрытый грязью и засохшей кровью обрубок, распростертый на пыточном столе, как я на несколько мгновений перестал соображать.

Заскрипев зубами, я изо всех сил сжал кулаки, повернулся к графу Ратскому, и… натолкнулся на его спокойный взгляд:

— Простите, ваша светлость, но нам надо было выпытать имя заказчика…

Я сглотнул подступивший к горлу комок, сдержал рвущиеся наружу эмоции, и, увидев свободное кресло рядом с табуретом, на который усадили Илзе, двинулся к нему. И тут же остановился, поняв, что именно в этой комнате не так:

— Граф Дартэн! Я бы хотел, чтобы вы и ваши люди пересели вот к этой стене…

Начальник Тайной канцелярии вопросительно приподнял бровь:

— Почему?

— Вы поймете… Сами… Через несколько минут… А пока просто поверьте мне на слово, что оказаться в поле зрения этой женщины чрезвычайно опасно… — выдал я заранее заготовленную фразу.

Возражать граф не стал. И приказал писцу и дознавателю пересесть поближе к стене…

…Весь процесс погружения пленного в состояние небытия занял у Илзе чуть больше пяти минут. Само 'слово', какая-то 'привязка', несколько отрывистых фраз, уловить смысл которых мне не удалось, разрешение отвечать на чужие вопросы и снова 'слово', но уже другое. Видимо, стараясь мне подыграть, принцесса изменила тембр голоса, и он звучал настолько зловеще, что мне стало не по себе. Пока я разбирался со своими ощущениями, Илзе сделала шаг назад, и, не поворачиваясь к нам лицом, мотнула головой:

— Можете спрашивать: он вспомнит все, что видел хотя бы мгновение…

Нодр тут же натянул ей наголову мешок, и, подхватив под локти, проводил до табурета.

— Что, вообще все? — удивленно воскликнул граф Ратский.

— Да… — глухо ответила принцесса.

Начальник Тайной канцелярии побарабанил пальцами по подлокотнику и задумчиво уставился на пылающий в жаровне огонь. Потом вскочил с кресла, подошел к пыточному столу, вгляделся в лицо пленника и приказал:

— Опиши-ка мне королеву Галиэнну… И как можно подробнее…

Глава 41. Аурон Утерс, граф Вэлш

…- Гнутая? Гнутых н-ножек у нее было две, в-ваша с-с-светлость… Обе — со с-стороны ж-жаровни… И вмятина… э-э-э… к-кажется, в ближнем к-ко мне у-углу…

— Какого размера?

— С к-куриное яйцо… Ов… овальная т-такая…

— Количество лепестков у 'груши'?

— Н-не помню, ваша с-светлость! К-кажется, т-три…

Граф Дартэн смахивает со лба пот, заглядывает в свои записи и снова склоняется над несчастным Глантом:

— Насколько, ты сказал, ее величество было ниже своей помощницы?

…Вопрос задается раз пятый или шестой. В тех или иных вариациях. И каждый раз на него дается один и тот же ответ:

— Они б-были одного роста, в-ваша светлость…

— Да? А у меня записано, что помощница была выше… — 'удивляется' начальник Тайной канцелярии. — Ты же сам сказал! Вспомни!

— Од-дного роста, в-ваша с-светлость… — обессиленно выдыхает Глант. И заходится в жутком кашле.

Я изо всех сил сжимаю зубы, перевожу взгляд на Молота, и удивленно понимаю, что он стоит не за Илзе, а слева и чуть впереди нее!

Удивленно приподнимаю бровь… и вздрагиваю: его пальцы складываются в знак 'внимание'!

Застываю… читаю еле заметную жестикуляцию: 'Справа'… 'опасность'… 'арбалет'… 'два'… 'левый — мой'…

Устало повожу плечами, сажусь поудобнее, и, словно невзначай, оглядываю стены.

Мда… Черное пятнышко справа от вертикальной дыбы еле заметно меняет оттенок… Представляю, где должен быть второй стрелок — и перевожу взгляд на стенку над пыточным креслом.

Есть… Еще одно такое же пятно! Стрелки? В пыточной? Зачем?!

Складываю пальцы в жесте 'вижу', в сотый раз за вечер смотрю на мерную свечу, а потом… прозреваю. И, пока есть время, вглядываюсь в дознавателя…

…- Высота петель входной двери над уровнем пола?

— Верхняя — мне п-по п-плечо… Н-нижнюю — не у-увидел…

Дознаватель — стар, сед и немощен. Левая кисть — без безымянного пальца и мизинца. Чуть выше лопатки — горб. Похож на настоящий. Во взгляде — недюжинный ум. Реакции на вопросы графа Дартэна — вполне: старик не только понимает смысл каждого, но и, в случае необходимости, способен продолжить допрос и без начальника…

…- Ломик ржавый?

— Нет, в-ваша с-с-свет-… кха-кха… светлость…

…Свеча почти догорает, а от барона Ушера Ларэ — ни слуху, ни духу. Снова сжимаю кулаки… и замираю: за дверями пыточной слышится приглушенный разговор.

Де Ларэ?!

Душераздирающий скрип — и в пыточную вваливается чудовище в кожаном фартуке палача:

— Э-э-э… ваша светлость! Тама… эта… посол Элиреи барон… Ларан… с разрешением… с подписью его величества!

— Барон Ушер Ларэ! — поправляет его сотник Зейн. И удивленно косится на меня.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— Думаю, его присутствие нам не помешает…

Граф Ратский медленно выпрямляется, задумчиво смотрит на меня, и… кивает:

— Проводи барона к нам…

…Приветственный поклон барона Ларэ идеален. Придраться к углу наклона его головы, положению корпуса, рук и выражению лица не сможет самый ярый поборник традиций. И так же идеально его приветствие.

Граф Ратский прерывает допрос, так же учтиво здоровается, и предлагает послу занять любое удобное ему место.

Де Ларе благодарит, оглядывает пыточную и прогулочным шагом идет к ближайшему креслу.

Я готов его убить. За его медлительность. Граф Ратский, наверное, тоже. Впрочем, лицо начальника Тайной канцелярии остается абсолютно бесстрастным. Несколько секунд ожидания — и до меня доносится очередной вопрос:

— Скажи, у королевы Галиэнны есть ямочка на подбородке?

…Барон Ларэ усаживается в кресло, опускает руки на подлокотники и откидывается на спинку. Я кидаю взгляд на перстни, украшающие пальцы его левой руки, перевожу взгляд на правую — и облегченно прикрываю глаза: Пайк — уже тут. А посыльный будет через пять минут! Значит, пора начинать… Или… Нет: сначала вглядеться в писца!