Частная магическая практика. Сны и явь - Малиновская Елена Михайловна - Страница 55

Еще один непонятный вопрос. Я с немым удивлением всплеснула руками. Чего он хочет добиться от меня при помощи этого непонятного разговора с массой загадочных недомолвок?

— Я… — Я запнулась, не зная, как продолжить.

Опять в палате повисло вязкое молчание, которое так и тянуло разорвать отчаянным криком.

Вашарий не торопил меня с ответом. Он склонил голову набок, с каким-то нарочитым равнодушием изучая меня. Словно ему было абсолютно все равно, что я сейчас скажу. И удивительнейшим образом это сильно обидело меня.

— Вашарий, давай начистоту, — сухо проговорила я, устав от всего этого представления. До боли в костяшках сжала подлокотники кресла. — Что ты от меня хочешь?

— Основной вопрос сейчас в ином, — поправил меня он и повторил: — Чего ты от меня ждешь?

И снова долгая пауза. Нет, этот разговор утомлял меня, высасывал все силы. Говоря откровенно, я бы предпочла очередную шумную ссору с Дольшером, чем это демонстративно вежливое выяснение отношений.

— Хорошо, — неожиданно решилась я. Уставилась взглядом в пол, лишь бы не испугаться в последний момент и не постараться замять неудобную тему. — Если ты так хочешь… Я помню, что у нас был уговор никогда не затрагивать твою службу. Но этот момент я не имею права не выяснить. Таилия Бригз. Ты действительно приказал Фарну убить эту девушку и ее еще не рожденного ребенка?

— Я передал ему решение Королевского совета, — холодно ответил Вашарий. Помолчал немного и вкрадчиво заметил: — Если хочешь знать, то я голосовал против. Как и Дольшер. Но большинство оказалось не на нашей стороне.

— И ты повиновался ему! — гневно выплюнула я.

— У меня не было выбора, — обронил Вашарий. — Если бы я отказался, то на поиски девушки все равно отрядили бы убийцу. Вероятнее всего — не Фарна, но тем хуже было бы для нее. Таилия была обречена.

— Но почему? — прошептала я. Сжалась в кресле, усердно растирая плечи, словно от ледяного сквозняка. — Почему так жестоко? Разве можно кого-либо приговаривать к смерти, основываясь лишь на дурном сне? Ладно бы ее отдали под суд, но так… Это бесчеловечно!

Вашарий так плотно сжал губы, что они превратились в одну тонкую бескровную линию. С каким-то отчаянием покосился на дверь, словно собираясь трусливо сбежать, но затем все же шагнул ко мне. Вокруг заполыхало блокирующее заклинание, надежно отсекающее нас от окружающего мира.

— Киота. — Вашарий остановился на достаточном расстоянии, будто опасался, что я испугаюсь и постараюсь сбежать от него. — Тицион делает многое, что мне откровенно не нравится. И не только мне. Я спорю с ним до последнего, зачастую рискуя вызвать его неудовольствие, даже больше того — опалу. Но окончательное решение все равно остается за ним. Как я могу перед тобой оправдаться? Политика и вопросы государственной безопасности — чрезвычайно грязное дело. Если занимаешься им, то порой забываешь о гражданских свободах и нарушаешь законы, которые сам же некогда и внес на рассмотрение в Королевский совет. Я не бахвалюсь этим, напротив, глубоко и искренне сожалею. Но приходится мириться с некоторыми… неудобствами, иначе мне бы пришлось оставить работу. Работу, которую, к слову, я очень люблю. Уверен, на своем посту я приношу больше пользы, чем вреда. И счет спасенных жизней против погубленных явно в мою пользу.

— Но как ты можешь так? — прошептала я, не желая слышать его оправдания. Опять скрестила руки на животе, словно пытаясь защититься от него. — Ведь эта девушка ни в чем не была виновата. За что она заслужила смерть?

Вашарий со свистом втянул воздух, раздраженный моей неуступчивостью. Зачем-то огляделся по сторонам, убеждаясь, что вокруг по-прежнему мерцают его чары, защищающие нас от посторонних ушей.

— Наверное, я пожалею о том, что скажу тебе, — произнес он. — Этот секрет не для тебя. Не уверен, что ты сумеешь его сохранить. Нет, я понимаю, что ты будешь молчать до последнего, но при общении с Тиционом… В общем, никакие ментальные щиты тебя не спасут. Однако, с другой стороны, я не хочу тебя потерять. Поэтому… Киота, я знаю, что Таилия жива. И знал это с тех самых пор, как Фарн отказался от своего заказа. Знал, но не сделал ничего, чтобы ее настигло королевское правосудие. Даже более того — специально выбрал на это задание именно Фарна. Тогда на Даритане в результате кровавой бойни, устроенной обезумевшим вампиром, у него погибла беременная невеста. И я был практически уверен, что он сломается, оставив Таилию в живых. Так и произошло в принципе.

Я молчала, глядя на Вашария. Казалось, будто за краткий миг признания он постарел сразу на десяток лет. Морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, стали заметнее, плечи поникли, будто под гнетом давней тайны.

— Ты всегда думаешь на несколько шагов вперед? — спросила я и только потом поняла, что этот же вопрос Вашарий не так давно задал Итирусу.

Что скрывать — из моего жениха получился отличный соперник игрокам! Полагаю, он действительно один из основных козырей в этом раскладе.

— Приходится, — уклончиво ответил он. Невольно усмехнулся, наверное вспомнив ту же сценку, затем огорченно покачал головой. — Так или иначе, но жизнь Таилии опять висит на волоске. Точнее, ее сына, которому сейчас около пяти лет. Киота… Я не хотел тебе ничего говорить, потому что ты вряд ли сумеешь сохранить это в тайне. Фарн уже никому ничего не расскажет. Я уничтожил даже тело, чтобы люди короля не подвергли его допросу после смерти, воспользовавшись услугами некромантов. В общем, именно поэтому я просил тебя никогда не расспрашивать меня о работе. У меня за плечами слишком много грязных секретов, с которыми ты вряд ли сможешь мириться. Более того — знать их тебе просто опасно. Но уверяю тебя, нет, клянусь, я почти всегда поступаю так, как мне велит мое чувство справедливости.

— Почти, — эхом повторила я. Опустила глаза и зло крутанула на пальце кольцо с гербом рода Дахкаш.

— Пожалуйста! — В следующий момент Вашарий рухнул передо мной на колени. Перехватил мои руки и с такой силой сжал запястья, что я с трудом сдержала стон. — Киота, прошу, не принимай поспешных решений! Я знаю, что тебе тяжело от всего этого, но подумай еще немного. Я дам тебе столько времени, сколько надо, обещаю!

— И ты отпустишь меня, если я захочу уйти? — почти беззвучно спросила я.

Очередная долгая томительная пауза. Я закрыла глаза, уже предчувствуя, каким будет ответ, но Вашарий сумел меня удивить.

— Да, — тихо проговорил он. — Если таковым будет твое решение. Клянусь честью, что не сделаю ни малейшей попытки остановить тебя или каким-либо образом помешать. Киота, ты вольна в своих действиях. Если тебе невыносимо видеть меня рядом — я пойму. Отпущу тебя, хотя в тот же миг мое сердце окажется разбитым. Думай сама.

Я закусила губу, глядя в его темные глаза, за ложным спокойствием которых скрывалось истинное отчаяние. Затем кивнула, приняв решение.

— Мне необходимо время. — Я не удержалась и провела по его щеке пальцами. Он встрепенулся было, потянулся ко мне, но я уже справилась со своей секундной слабостью и сухо продолжила: — Вашарий, ты будешь первым, кто узнает мой ответ.

Он горько усмехнулся. Встал, отвесил мне нарочито любезный поклон и ушел. А я осталась у окна глотать слезы. И меня уже не радовало яркое солнце, выглянувшее после долгих дней ненастья.

Вопреки всем моим опасениям меня действительно выписали из больницы без всяких проблем. Вашарий не присутствовал при этом. Он, безусловно, поступил верно. Я пока не желала его видеть. Но оставался самый сложный вопрос — как объяснить это тете, которая усердно готовила не только свою, но и нашу свадьбу.

Наверное, Вашарий поговорил с ней накануне. По крайней мере, Зальфия была задумчивой и не торопилась начинать скандал. Она спокойно дождалась, когда я подпихну последние бумаги и наконец-то обрету свободу. Затем вышла со мной на крыльцо и кивнула на самодвижущуюся повозку, за рулем которой нас дожидался Дольшер.