Сказки и легенды - Дорошевич Влас Михайлович - Страница 71

- Посмеялись бы. Горожане любят посмеяться.

- Кто не любит посмеяться, когда есть над чем.

- Бросить ее в пропасть, - и все.

- Чтобы не визжала, когда очнется!

Пастухи взяли Серасвати за руки и за ноги, отнесли на край обрыва, раскачали и бросили в пропасть, на дне которой были острые камни.

- И все схоронено, как будто ничего и не было! - весело сказал один. И, усталые, они пошли спать.

Но, падая на дно пропасти, Серасвати упала на медведя, который залег на дне.

Когда на него неожиданно что-то свалилось, медведь испугался и убежал.

А Серасвати, упав на него, не разбилась. Боги хранили ее для новых испытаний. Она еще не знала, что такое люди.

Очнувшись с болью во всем теле, Серасвати кое-как выбралась из пропасти, на дне которой лежала, и с трудом пошла вперед, - в страну, где не знали бы принцессы Серасвати, и где было бы все равно, что делается в Джейпуре.

Она боялась спуститься в долину и идти по дороге, чтоб не встретить жителей Джейпура, Непала или Бенареса, знающих, что такое законы и повинующихся им, - чтоб ее не схватили. И боялась идти по горным тропинкам, чтоб не встретиться с людьми, такими, какими их создала природа.

Как дикий зверь, она пробиралась среди камней, где не ступала еще нога человека, среди колючих кустов, шла по обрывам бездонных пропастей.

Пробираясь так, она услышала детский смех. Словно серебряный колокольчик звенел на земле. Маленький ребенок полз по самому краю пропасти и ловил бабочку, которая перелетала с камня на камень, чтоб оборвать ей крылья.

Серасвати забыла о боли, наполнявшей ее тело, в два прыжка была уже около ребенка и схватила его на руки в то мгновенье, когда он потянулся за бабочкой, полетевшей над пропастью. Мать живет в каждой женщине.

Серасвати крепко прижала ребенка к своей груди и осыпала поцелуями его лицо, которое вдруг покрылось слезами. С перепуга ребенок расплакался.

- Ты смеялся, когда шел к смерти, и плачешь, когда тебя вернули к жизни! - рассмеялась Серасвати. - Ты мудр! Хорошо или дурно я делаю, спасая тебя от смерти? Разве человек, делая что-нибудь, знает, хорошо или дурно он поступает? А пока - идем.

В глубине, под горой, она увидела хижину.

- Не оттуда ли ты приполз сюда?

И она, бережно держа ребенка, спустилась с горы.

Приближаясь, она услышала пронзительные вопли и увидела женщину, которая металась, как безумная, крича:

- Кришна! Мой Кришна!

- Не этот ли замарашка носит имя бога? - издали крикнула ей Серасвати.

Женщина кинулась к ней. Всякая мать безумна, когда теряет ребенка.

- Ты украл моего сына! - завопила она, принимая Серасвати по одежде за юношу.

- Я украл его, но не у тебя, а у смерти! - улыбаясь, ответила Серасвати и рассказала обезумевшей теперь уже от радости женщине, как спасла ее ребенка.

Выслушав рассказ, женщина упала на колени перед Серасвати и целовала ее одежду.

- Прости меня за безумное слово, господин. Но сами боги создали матерей безумными. Войди в нашу хижину и отдохни с дороги. Я угощу тебя тем, чем могут угостить нищие: прохладой хижины в знойный день. Вот вернется мой муж. Пусть и он коснется устами твоей одежды.

- За отдых благодарю. Я нуждаюсь в нем, устал и весь разбит: я сам упал в такую же пропасть, от какой спас твоего сына.

- Благоволение богов да войдет с тобой в нашу хижину, путник!

- Да будет так, как ты молишься! - ответила Серасвати обычным ответом на молитву.

Вскоре вернулся из Джейпура муж бедной женщины, - и она рассказала ему все, что случилось без него.

Когда Серасвати проснулась, Ганепати стал перед ней на колени и поцеловал край ее одежды.

- Да будет благословен Брама, создавший и пропасти, и добрых людей. Ты спас, юноша, больше, чем мою жизнь. Жизнь моего ребенка. Мы, нищие, родя детей, обрекаем их на нищету, лишенья, страданья. Мы чувствуем себя виноватыми перед ними и, быть может, потому так любим их. Будь гостем под моим кровом и останься здесь, пока не отдохнешь от пути и не оправишься от нездоровья.

Они сели за скудный обед, достаточный лишь для того, чтобы не мучиться голодом.

- Что нового в Джейпуре? - спросила жена у Ганепати.

- Много новостей. Развалины там, где были дворцы, трупы повешенных на деревьях, где были цветы. Одни повешены просто. Другие вверх ногами. Люди любят разнообразие. В казнях, как и в пище.

- Люди искусники по природе! - заметила Серасвати. - Из всякой гнусности они сумеют сделать себе удовольствие. И всякое удовольствие превратят в гнусность.

- Есть еще одна новость! - продолжал Ганепати. - Миначчи, супруга нового раджи, с бесчисленными служанками и телохранителями прибыла в Джейпур и объявила милость народу. Она обещает столько серебра, сколько весит принцесса Серасвати, дочь старого раджи, тому, кто укажет, где скрывается эта негодяйка, из-за которой погиб Джейпур. Об этом глашатаи объявляют на площадях, базарах и по дорогам.

- Столько серебра! Дорого же ценят знатные себя и друг друга! воскликнула жена Ганепати, принимаясь есть теперь, когда кончили есть мужчины. - Вот, если бы в наши руки попалась эта принцесса!

- Боги никогда не бывают так милостивы к бедным. Бедным не на что приносить им жертвы! - мрачно сказал Ганепати.

- Разве только наш дорогой путник принесет нам с собой милость богов. Благословение богов лежит в котомке у гостя.

- Ты отдал бы принцессу Серасвати на мученья? - спросила Серасвати.

Ганепати взглянул на нее с изумлением:

- А что ж? Отказываться от милости богов, когда они ее посылают?

"Снова боги!" - подумала Серасвати, и душа ее улыбнулась так горько, что слезы выступили у нее на глазах.

- Она же заслужила все мученья, которые сможет выдумать для нее принцесса Миначчи. Проклятая тварь, сумасбродная девчонка! Из-за нее погиб ее отец, Джейпур, тысячи людей. Из-за нее в развалинах дворцы, пусты храмы, деревья увешаны трупами. Если бы собрать все стоны, которые раздавались из-за нее, в один, этим воплем ее убило бы, как громом. Она утонула бы в крови, которая пролита из-за нее. Проклятье ей!

Жена Ганепати кончила обед и ушла по хозяйству.

- Ты разъяряешь свое сердце, - тихо сказала Серасвати, - как человек, который хочет убить невинного.

- Мне нет дела ни до чего! - мрачно сказал Ганепати. - Но когда мне приходится выбирать между своим ребенком и чужой дочерью, - я думаю о счастье своего ребенка. Какой бог или смертный скажет, что я не прав?

- Но Серасвати несчастна. И, несчастный сам, ты должен понять лучше чужое несчастье.

- Когда зубы болят у меня и у соседа, - мне кажется, что боль соседа - пустяки в сравнении с моей.

- Слушай же!

Серасвати рассказала ему все, что пришлось ей претерпеть. Ганепати остался холоден.

- История достойна слез. Но наше сердце от несчастья покрылось мозолью, как руки от труда, ноги от ходьбы. Нас не тронешь чужим несчастьем, когда много своего, - как богач не станет есть чужого хлеба, так бедняку нечего плакать чужими слезами. Слез у меня довольно своих. Вот, если бы я был раджею, я, узнав историю Серасвати, послал бы сражаться за нее и умирать своих воинов. Но заставлять из-за нее умирать с голода своего сына? Нет.

- И ты предал бы принцессу Серасвати после всего, что знаешь об ее судьбе? - спросила Серасвати.

- Я заработал бы деньги, посланные богами для спасения моей семьи.

- Так предавай же. Эта одежда - ложь, как все на земле. Я Серасвати, принцесса Джейпура, дочь старого раджи Субрумэни.

С ужасом взглянул на нее Ганепати.

- Ты мой гость... Ты моя гостья. Священнее для меня моего сына. Спи, как будто ты спишь на груди у матери.

Он поклонился и вышел.

Когда наступила тьма, Серасвати увидела, что Ганепати вооружился дубиной и стал на стражу около жилища.

- Меня он стережет, чтоб я не бежала, или свою жену, чтоб она ночью не пошла и не предала? - спросила себя Серасвати.