Сказки и легенды - Дорошевич Влас Михайлович - Страница 92

Те, кто заглядывали в его глаза, видели, - как смотрят в дом сквозь окна, - что пусто в душе повелителя Акбара, как пусто бывает в душе, опустошенной тоскою. Он отдалил от себя приближенных и сам отдалился от дел. Его верховный визирь, старец, служивший еще его деду, один взял на себя смелость приблизиться, пасть к ногам и говорить, - когда повелитель молчал:

- Повелитель! Тоскует по тебе твоя страна, как жена тоскует в разлуке по муже. Страшен твой гнев. Но еще страшнее, когда ни гнева, ни радости - ничего в твоей душе не пробуждает твоя страна. Взгляни на нее и милостию или гневом, - но вспомни о ней. Казни, но подумай!

Акбар посмотрел на старика и сказал:

- Мой визирь! Однажды, на охоте, в горах, я приблизился к пещере, в которой, - сказали мне, - жил святой отшельник. Остановившись у входа, я сказал громким голосом: "Акбар! Этим именем позовет меня на свой суд тот, кто дал мне власть над многими землями. Так зовут меня люди, одни с ненавистью, другие с почтением, все со страхом. Если это имя знакомо тебе, - выйди мне навстречу, чтобы я при свете дня мог видеть тебя и насладиться твоей беседой!" - И голос из глубины пещеры ответил мне: "Акбар! Я знаю твое имя и чту того, кто дал тебе власть над людьми, - на радость их или на горе, не мне судить. Но я не выйду навстречу тебе. Иди сам, если смеешь!" - В удивлении я спросил: "Ты болен и недвижим? Но по голосу нельзя этого подумать!" - Он отвечал: "Увы мне! Я еще здоров. Могу двигаться и причинить вред!" - Тогда я сам вошел к нему в пещеру и, освоившись с темнотой, увидел человека во цвете лет и, кажется, сил, но лежавшего недвижимо, словно расслабленного болезнью. - "Что за причина того, что ты отказался выйти ко мне навстречу, хотя я не только повелитель, но и твой гость? И какая смелость нужна была с моей стороны, чтобы войти к тебе?" - Он отвечал: "Акбар!" Он говорил со мной учтиво, но спокойно, потому что мудрость не боится. - "Акбар! Тому, кто дал жизнь всему живущему, я дал клятву: никого не убивать. И с этих пор я лежу неподвижно. Я не смею сделать шага, чтобы не раздавить муравья, ползущего по земле. Я неподвижен, потому что боюсь совершить убийство. Пусть ходит тот, кто смеет!" Визирь! Я похож теперь на этого человека. Я боюсь сделать шаг, чтоб не совершить греха или преступления. Я не знаю, что такое добро и зло. Я похож на человека, вышедшего сеять, кошница которого полна зерен неведомых ему растений. Я разбрасываю полными пригоршнями зерна и не знаю, что из них вырастет. Полезные и сладкие травы, или травы, полные яда. Визирь! Что добро? Что зло? И как надо жить?

Визирь развел руками и сказал:

- Повелитель! Я пишу законы, - но что такое добро и что такое зло, я до сих пор не думал, а я стар. Я предписываю, как надо жить другим. Но как надо жить мне самому, - я не знаю. И я не думаю, чтобы кто-нибудь кругом мог ответить на твои вопросы.

Они позвали царедворца, и Акбар спросил его:

- Что такое добро? Что такое зло? И как надо жить?

Царедворец поклонился до земли и сказал:

- Повелитель! Добро - это то, что тебе нравится, а зло - то, за что ты гневаешься. И жить каждый должен так, чтобы тебе это нравилось!

- Ты счастливый человек! - с грустью улыбнулся Акбар. - Ты все знаешь. Для тебя все ясно и просто. Что тебе нужно для полного счастья?

Придворный радостно поклонился и сказал:

- По ту сторону озера, против твоего дворца, есть дом, окруженный тенистым садом...

Акбар прервал его:

- Возьми себе этот дом и прячься в тенистом саду так, чтобы я тебя никогда не видел. Иди!

Повелитель и его визирь приказали через глашатаев кликнуть клич по всей стране:

- Кто знает, что такое добро и что такое зло, кто может кратко сказать это и научить, как надо жить, - пусть идет к Акбару и говорит, надеясь на богатое вознаграждение.

Но знающих набралось так много, что старый визирь добавил им:

- Тот же, кто скажет вздор, лишится головы.

И тогда осталось только четверо.

- Я знаю! - с твердостью сказал один, одетый в рубище.

- Я знаю! - сказал другой, весь опутанный тяжелыми железными цепями.

- Я знаю! - сказал третий, весь иссохший.

- Мне кажется, что я догадываюсь! - сказал четвертый, одетый не в рубище, не иссохший и не обремененный цепями.

Они были допущены к Акбару.

Акбар встал перед ними, коснулся рукою земли и сказал:

- Учителя! Вам - слово, мне - внимание. Я слушаю вас.

К нему приблизился первый, одетый в рубище, и, мерцая глазами, как погасшими звездами, спросил:

- Брат мой Акбар! Любишь ли ты своих врагов?

Акбар удивился и ответил:

- Я люблю врагов. Только - мертвыми.

На это человек с мерцающими глазами возразил:

- Напрасно. Аллах велел любить всех. Надо всех любить, и всех одинаково. Тех, кто делает нам добро, и тех, кто делает нам зло, тех, кто приятен, и тех, кто неприятен, хороших и дурных. Друзей и врагов. Добро - любовь. И все остальное - зло.

- Бедные мои друзья! - вздохнул Акбар. - Они должны разделить участь моих врагов! Неужели же для друзей нельзя выдумать ничего получше?

- Нет! - отвечал человек с мерцающими глазами.

- Это печально! Мне жаль тех, кто хочет сделать мне добро. Я буду к ним неблагодарен, сравняв их с теми, кто делает мне только зло. И мне кажется, что всех одинаково любить, - это значит ко всем относиться безразлично! Что скажешь ты?

Человек, обремененный цепями, с трудом поднялся и, задыхаясь, сказал:

- Мало любить других. Надо ненавидеть себя. Свое тело. И истязать его, как врага. Ибо тело - это дьявол. И грех - его смрад. Надо ненавидеть свое тело, ибо оно полно желаний. Надо ненавидеть свое тело, потому что оно источник грешных наслаждений. Надо укрощать его. Ибо тело - это дьявол.

Акбар всплеснул руками.

- Боже! Неужто ж колени матери, - ведь, это тоже тело! - это тоже дьявол?

- Дьявол! - ответил человек в цепях.

- И губы моей жены, которые шептали мне: "люблю", - дьявол?

- Дьявол!

- И все наслаждения - дьявол? Цветы, с их ароматом?

- Дьявол!

- И эти звезды, что радуют глаза?

- Глаза - тело. Наслаждение телесное. Дьявол!

- Кто ж тогда создал мир? И зачем? Зачем же тот, кто создал мир, рассыпал дьявола по небу, по земле, в воздухе, на коленях матери и на губах женщин? Зачем же столько опасностей для бедного и слабого человека?

- Так хочет тот, кто создал! - сказал человек в цепях.

- По вашим словам, я должен любить всех и ненавидеть только самого себя. Что скажешь ты?

Весь высохший человек улыбнулся с презрением:

- Как будто ненавидеть только тело - это все? Как будто грех родится в теле, а не в мыслях? Надо ненавидеть мысль. Ненавидеть и бояться. Бояться и гнать от себя. В мыслях родятся желания. В мыслях родятся сомнения. В мыслях родится грех. Мыслями, как сетями, ловит нас дьявол. Мысль - его смрад. Сколько дерзких вопросов ты задал, Акбар! Сколько их родилось в твоих мыслях!

- Какая же мерзость тогда человек! - в отчаянии воскликнул Акбар. - И зачем было его создавать? И к чему ему жить? Зачем существовать этой куче навоза, которая называется телом, и издавать зловоние, которое называется мыслями! Говори ты, четвертый! Если можешь хоть что-нибудь еще найти в человеке гнусного и отвратительного!

Тот, кто не был одет в рубище и не казался иссохшим и не носил цепей, поклонился и сказал:

- Повелитель! Я с глубоким почтением слушал слова этих учителей. Чтобы знать людей, надо быть богом. Но чтобы знать бога, надо быть сверхбогом. А они говорят, что знают его и все его желания. Я верю в существование бога. Если мы возьмем вот эти слова, разрежем их на буквы, и эти буквы рассыплем по полу, - получится хаос и бессмыслица. Но если я приду и увижу, что отдельные буквы сложены так, что из них выходят слова, я скажу, что это сделало какое-то разумное существо. "Вот почему я верю в бога", - как сказал один древний мудрец. Но я слишком скромен, чтобы судить, каков он, и чего он хочет, и чего не хочет. Представь себе, что к тебе на шлем села муха. Неужели она может представить себе, кто ты, и куда, и зачем ты идешь?