Леди и рыжая сеньорита - Тройнич Яна - Страница 9

Со всех сторон в замок потянулись родственники и знакомые. Никто не скрывал слез. Принца любили, и любили по-настоящему. Я смотрела на Ирин. Казалось, что она держится из последних сил. Лицо ее напоминало застывшую маску.

Хоронили Джейда в фамильном склепе, глубоко под землей. Но спускаться туда могли только мужчины. Мы остались на поверхности.

Я вздрогнула, когда в голове раздался голос Регины. Моя красавица сообщила, что прибыли Эйнэр и Олтэр. От волнения затрепетало сердце: ну вот и конец наших разногласий с повелителем. Видела, как Эйнэр подошел к сестре, обнял и поцеловал. Долго что-то говорил. Потом Ирин обнял Олтэр.

Повелитель отыскал глазами меня, подошел, поздоровался и высказал соболезнования. Затем до конца церемонии находился рядом, но ничего не говорил и ни о чем не расспрашивал. Когда пришло время возвращаться, сухо поинтересовался, намерена ли я отправиться домой.

Все время, пока он был здесь, я мечтала оказаться дома и прижаться к его груди. Но этот тон и поведение подействовали как ушат холодной воды. Да еще шрам на щеке напомнил о себе: заболел так, что раскалывалась голова. Не знаю, что сыграло большую роль: то ли обида на поведение мужа, то ли беспокойство о том, что случится, если он увидит метку, но я вежливо сообщила, что должна поддержать Ирин во время траура.

И вздрогнула, услышав:

– Похоже, леди, вы уже забыли, что у вас есть дом и семья. Князь Олтэр задержится ненадолго. – Он посмотрел на короля Трайса и с сарказмом добавил: – Впрочем, здесь найдутся желающие вас утешить. – И уж совсем язвительно закончил: – Может, поэтому вы и желаете задержаться?

Я побледнела: Эйнэр старательно и целенаправленно наносил удары по старым ранам. Я промолчала, опустив глаза, и отошла от него. Не хочу, чтоб он сейчас узнал мое мнение о своей особе. Самым безобидным из того, что я мысленно употребила, было «безмозглый ревнивый дурак». О других выражениях лучше промолчать.

Эйнэр отвернулся от меня и подошел к Ирин, попрощался. Вскоре его дракон пропал из виду. Ну все. Опять коса нашла на камень. Я кляла себя и свой характер: тебе, Елка, вообще следовало остаться старой девой. Твоему мужу было бы намного легче.

Я видела, что за нашим разговором наблюдали. Особенно внимательно – Трайс и Олтэр. Князь подошел ко мне:

– Елка, вернись домой. Эйнэр взбешен. Не забывай: он не только повелитель, но и мужчина.

Я вспыхнула:

– А я – женщина. И нельзя со мной так обращаться. Я хотела с ним улететь, но подобный тон в разговоре просто недопустим.

Хотя, если честно подумать, разговора-то никакого и не было. Только я по-прежнему не считала себя ни в чем виноватой.

– И не надо, Олтэр, вмешиваться в наши отношения.

Князь взял мою руку и поцеловал:

– В конце концов, Эйнэр знал, кого берет в жены. Только жаль будет, если вы своими руками уничтожите ваши чувства.

Я похолодела, почувствовав правду в его словах. Действительно, не лучше ли мчаться за Эйнэром и сказать, что я тоже была не права? Если я это сделаю, он не сможет на меня злиться. Но тут шрам заболел с такой силой, что перехватило дыхание. Я поспешно отвернулась от Олтэра, чтобы тот ничего не заметил. И решила, что возвращаться пока подожду.

А трещина в наших с Эйнэром отношениях стала еще шире.

На душе было муторно как никогда. Я решила немного прогуляться. Успокоиться и проветрить мозги. Слишком уж подкосили меня смерть Джейда и ссора с мужем. Я брела куда глаза глядят и вскоре вышла на небольшую поляну. Остановилась, пораженная необычным окрасом зелени. Цвет травы был ярко-изумрудным. Таким же, как на картинах Джейда. Какой-то мужчина рвал траву и укладывал в широкую холщовую сумку. Может быть, она имеет лекарственные свойства?

Я сорвала несколько стебельков, подошла и поздоровалась. Мужчина вежливо кивнул мне и улыбнулся:

– Леди, выбросьте траву. Она ядовита и коварна. С одного раза не отравитесь, но если имеешь с ней дело долго, то нужно соблюдать осторожность. Особенно опасна она в высушенном виде. Благодаря чудесному оттенку ее используют как краситель, но я даже сарай в лесу поставил, чтоб не носить ее в дом.

Я поблагодарила за совет и сказала, что мне краситель не нужен. Поэтому сушить траву я не собираюсь. И тут меня поразило: Джейд! Именно этот цвет присутствовал почти на всех его картинах. Он знал это растение и использовал. Но неужели не понимал опасности?

Я развернулась и бросилась обратно к дому. Влетела в мастерскую Джейда. По правде сказать, не рассчитывала что-то там обнаружить, но на столе среди красок лежал засохший пучок этой самой травы. Не знал ли он о ее опасных свойствах или просто, как увлекающийся художник, не принимал всерьез предупреждения, если дело касалось творчества? Я с ненавистью схватила траву и швырнула в камин. И подумала о нелепости этой смерти.

Я смотрела на картины Джейда и видела его добрые внимательные глаза. Глаза художника, близкого мне человека и брата. И понимала одно: больше я уже никогда его не увижу.

Как трудно терять людей. Особенно близких.

Олтэр пробыл в Кэрдарии три дня. Я старалась избегать общества князя, боясь, что он увидит мой шрам. Помню, с каким удивлением эльф взглянул на меня при нашем последнем разговоре.

Меня очень беспокоила Ирин. Она не плакала и не жаловалась. Но стала безразлична и холодна ко всему на свете. Такое впечатление, что перед тобой не живое существо, а каменная статуя. Хотя и потрясающе красивая.

Я понимала, что пока эльфийка сама не захочет, из этого состояния ее не выведешь. Или нужен какой-то стресс?

Время шло. Олтэр собрался улетать и зашел ко мне попрощаться.

– Елка, одумайся. Каждый день удаляет вас с Эйнэром друг от друга.

Я упрямо пробормотала:

– Ну и пусть.

Князь склонился к моей руке. В последний раз попытался достучаться до моего благоразумия:

– Повелительница, прошу вас вернуться домой. – Потом выпрямился и резко произнес: – Елка, на правах старого друга говорю: не дури.

Ох, Олтэр, как бы я хотела вернуться! Но думала о своей обиде и о шраме.

Князь попрощался и исчез. Родственники и знакомые начали разъезжаться. В замке поселились печаль и грусть. Трайс почти не покидал нас. Мы много времени проводили вместе с ним и Крисом. Ребенок не мог понять, почему мама все время молчит.

Мне хотелось навестить остров Кэрола и повидаться с моряками. Но еще больше меня тянуло в Замок Драконов. Он вновь, как в старые времена, манил меня с необыкновенной силой. За завтраком я сказала об этом Трайсу. Король поддержал:

– Не возражаешь, если составлю тебе компанию? В последние дни я тоже часто думал об этом месте.

И вот мы парим над замком. В который раз я смотрела сверху на эту картину: неприступное сооружение возвышалось на утесе, со всех сторон окруженное непроходимым лесом. С одной стороны его омывала широкая река, с другой – отвесно ввысь устремлялись горы. Необычный, ни на что не похожий архитектурный стиль производил странное, тревожащее впечатление.

Вскоре мы опустились во двор. Нахлынуло столько всего, что перехватило дыхание. Можно сказать, здесь прошло лучшее время моей жизни. Тут я страдала от несчастной любви к лорду Трайсу, встретилась с пиратом Кэролом на крепостной стене. Здесь впервые отправилась в полет Регина.

Мы прошли по тенистым дорожкам парка. Полюбовались на массивные старинные башни, помнившие скрежет когтей драконов. Постояли на вымощенном камнем дворе, где моя подруга Ксюха познакомилась с бывшим королем, лордом Дарианом, на тренировочной площадке, где я провела столько времени, оттачивая воинское мастерство. Наверное, у каждого из нас были свои воспоминания, но ни я, ни король не произнесли ничего вслух.

– Трайс, хочу попросить об одолжении.

– Для тебя, Елка, я готов на все.

Я усмехнулась:

– Хочу, чтобы ты снова начал меня тренировать. Как раньше.