Страна Мудрецов - Кирносов Алексей Алексеевич - Страница 30

– Помнишь, ты мечтал: «Сяду посреди улицы и буду играть на гитаре».

– Не сяду, – сказал Петька.

– Почему? Ты же хотел!

– Мало ли что хотел… Я не умею играть на гитаре.

Он разгреб листья и вытащил облупившуюся, покоробленную гитару.

– Волшебник дал за три банки муравьев, – сказал он. – Я думал, что если все что хочешь, так сел и заиграл. А оказалось, еще научиться надо…

Петька размахнулся и трахнул ненужной гитарой об сосну.

– Видишь ли, Петр, – сказал я ему, – все дело в том, что никаких высоких желаний у тебя нету. Просто до удивительности мелкие у тебя желания. Все свелось к тому, чтобы полегче жить.

Я думал, что Петька начнет ругаться, но он посмотрел на меня понимающим взглядом и произнес:

– Мой бывший друг Митька-папуас сказал бы: «Это мудро». Ладно, ребята, пошли домой. Для начала я хочу помыться!

Лидка чмокнула его прямо в немытый нос. После такого Петька уже не шел, а просто-таки летел на крыльях…

Я проводил их до дома, потом отправился на стройку посмотреть, как там идут дела. Улицы были совсем пустынны. Казалось, что жизнь в Мудросельске прекратилась. Но я знал, что это не так. Над половиной домов возвышались, дымя, печные трубы. Значит, половина жителей не спит. Мои усилия не пропали даром.

Когда дело получается, хочется трудиться дальше. А если ничего путного не выходит, руки опускаются, глаза на работу не смотрят, так и подмывает забросить все к собачьей бабушке…

С такими мыслями я дошел до стройки – и вдруг сердце мое забилось сильно и радостно: на стене стоял Степан Кузьмич с мастерком в руке.

– Степан Кузьмич! – закричал я. – Да вы ли это?!

– Я, мой друг. Я собственной персоной! – сказал Степан Кузьмич и спустился со стены.

– Наконец-то вы выздоровели!

– Да уж такие теперь времена, что помирать обидно, – сказал Степан Кузьмич. – Вот и пришлось выздороветь.

– Тоща принимайте государственные дела обратно.

– Нет, Миша. Ты будешь государством править, а я, по старости возраста, к простому занятию обращусь. Я ведь в молодости каменщиком работал, большие строения возводил. Назначь меня бригадиром. И мне, и делу польза будет.

Тут же я объявил жителям, что назначаю Степана Кузьмича бригадиром. Работа закипела еще яростнее. Степан Кузьмич указывал, жители бойко исполняли, особенно бывшие мудрецы с острова. У костра никто не грелся, хотя у нас это и не запрещалось. Принцип добровольности ни разу не был нарушен.

Вдруг Митька-папуас положил мастерок и сказал:

– Правильно Лида заметила, что в моем доме стенки шатаются. Хотелось бы построить дом из кирпичей. Вот был бы крепкий!

– Кто же тебе запрещает? – сказал я.

– Кирпичей у меня маловато, – сообщил Митька. – Не играю, ни на что лишнее не трачу, а все равно медленно накопляются.

Я утешил папуаса:

– Не беда. После того как закончим клуб, получишь из общественного фонда.

Вокруг собирались жители, прислушивались к нашему разговору.

– А почему мы сперва строим клуб? – спросил Грызушка. – Ведь он будет ничей. Лучше сперва жителям дома построить. Когда у каждого будет хороший дом, тоща можно и клуб сложить на досуге. Я так понимаю этот вопрос.

– Неверно понимаешь, – сказал бывший мудрец Стропила. – Ты к себе в дом один придешь, а меня не пустишь. Верно?

– Это уж как захочу! – надулся Грызушка.

– А в клуб каждый житель может прийти и провести там время с пользой и удовольствием.

– Крепко сказано: с пользой и удовольствием! – поддержал друга Кикимор. После того как Лидка его постригла, Кикимор стал совсем не страшным.

Бывший зампотех Федя разогнулся, потер поясницу и пробубнил:

– Еще неизвестно, что мы в том клубе будем делать.

Может, спать даже интереснее. Когда спишь, приятные сны видишь!

Я начал говорить:

– В клубе мы будем делать все что захотим! В первом этаже мы устроим спортивную базу…

– Крепко сказано: спортивную базу! – обрадовался Кикимор.

– Мы сделаем лыжи, санки, а когда научимся ковать железо, то и коньки! Будем устраивать прогулки, соревнования и кроссы. Будем строить снежные крепости и играть в войну. На Новый год украсим елку и навешаем на нее подарков для всех жителей!

– Здорово! – закричали жители. – А что такое «Новый год»?

– Это самый веселый праздник, – сказал я. – В этот день открывается чистая страница твоей жизни и ты думаешь о том, какие интересные события будут на ней записаны. Когда наступит весна и вы расскажете проснувшимся жителям, как провели время, они взвоют от обиды, что проспали зиму и все прошло мимо!

– Крепко сказано: прошло мимо! – повторил Кикимор.

– Они сейчас спят, а вы трудитесь не разгибая спины и очень устаете. Казалось бы, что им легко, а вам трудно. Но они ничем не отличаются от мертвецов, а вы – живые люди! Бездельничать, удовлетворяться маленькими радостями и ограничивать свои потребности – это недостойно человека. Давайте станем людьми, а глупое слово «жители» навсегда выбросим из нашего языка!

– Ура! – закричали бывшие жители.

Они подхватили меня на руки и стали подбрасывать. Взлетая в воздух, я заметил, что из-за трубы соседнего дома подглядывает доктор Клизман…

Я опять встревожился и пошел домой в плохом настроении. Там за столом сидела королева Дылда. Она была в прежнем платье и прежней прическе. Все, чему научила ее Лидка, бесследно исчезло. Королева кормила разомлевшего от сытости Петьку пирогом. С Петькиных губ текло на стол черничное варенье.

– У нас гости, – сказала довольная Лидка. – Тетя Дылда пришла со своим угощением. Садись к столу, если у тебя мытые руки.

Пришлось мыть руки… Королева подала мне кусок пирога и сказала задумчиво:

– Хорошо, что вы все вместе. Я люблю, когда живут мирно, помогают друг другу и не сердятся.

– Это всякий любит, – сказал я. – Но иногда приходится сердиться. Никак без этого не обойдешься.

Я взглянул на Петьку. Он старательно жевал и не слушал нас.

– Избегайте, – посоветовала королева. – Это же очень просто! Делай знакомым только хорошее. А если захочешь сделать плохое, так остановись и ничего не делай.

Если узнаешь, что твоему знакомому грозит беда, предупреди его… Понимаешь? Ну, я пойду. Разговорилась, старуха, а во дворце куча дел.

Королева встала из-за стола и свернула тряпочку, в которой принесла угощение. Из вежливости я проводил ее до дворца, потом остался поиграть с королем в шахматы.

В комнате было холодно. Мур Семнадцатый зябко кутался в прадедушкину мантию с меховым воротником. Сторож Кирюха покинул свой пост и удалился спать неизвестно куда. Королю было скучно и холодно, но спать он не ложился.

– Что вы маетесь, ваше величество? – посочувствовал я королю. – Или соглашайтесь на печку, или валитесь в сено.

– На днях, на днях, любезный, – сказал король Мур и сделал неверный ход. От холода он забыл, что конь ходит углом. – Есть у меня одно неотложное дельце.

– Что за дельце, если не секрет?

– Узнаешь, узнаешь, любезный… – Король нахально взглянул на меня и взял моего белого слона своим черным.

Я не стал возражать. Тогда он, перепрыгнув ладьей через пешку, взял моего ферзя. Мне пришлось сдаться.

Я пошел домой. Там все было по-старому. Лидка наворачивала на голове какую-то немыслимую прическу, а чисто умытый Петька вгонял в свою кровать последние гвозди. Я все ждал, что придет тайный человек Шнырь пить компот и рассказывать новости. Мне очень хотелось узнать новости – какое-то мрачное предчувствие угнетало душу.

Но время близилось к ночи. Петька уже закончил свою кровать. Шнырь все не появлялся. Может быть, занимался подноготными делами, а может быть, не хотел показываться Петьке. Он очень берег свою тайну. Даже король Мур Семнадцатый не знал, что в стране проживает тайный человек Шнырь.

Лидка завершила прическу замысловатой финтифлюхой на макушке, обернула голову платочком и ушла на свою половину. Я велел Петьке разровнять угли в печи, погасил лучину и лег спать.