Страна Мудрецов - Кирносов Алексей Алексеевич - Страница 34

– До свиданья, милый капитан Прунамель! – крикнула Лидка. – Желаю вам счастливо ошвартоваться!

– Все в порядке, – улыбнулся капитан. – Старина «Диоген» еще потрудится.

Капитан нежно погладил желтое дерево штурвального колеса и громко скомандовал:

– Грота-шкоты на правую!

«Диоген» двинулся к устью реки. Мы провожали его взглядом, пока тугие паруса не скрылись в сумерках.

А потом мы остались вдвоем, и я почувствовал, что мы стоим на границе двух миров, ушедшие из одного и еще не вступившие в другой. Нище нас сейчас не ждали, никому мы не были нужны, и поэтому мы сейчас существовали одни на всем свете. Не замечая нас, плескалось у наших ног сонное море. Ветерок пролетал мимо с обидным равнодушием. Гордые сосны встряхивали ветвями и не обращали на нас никакого внимания. Мы никого не интересовали, потому что мы были ничьи. А в небе одна за другой зажигались звезды, они хотели светить кому-то, но только не нам.

Лидка оперлась на мое плечо, и мы молча пошли к поселку.

Ветерок кружился, забегал, он дул то в щеку, то прямо в лицо, то в затылок. Кружились, провожая нас, пустынные темные улицы. Одна, вторая, третья… Мы завернули в переулок и остановились у Лидкиного дома. Лидка оперлась на забор. Она молчала и смотрела себе под ноги. Я тоже смотрел вниз, катая тапочкой круглый камень.

Лидка сказала:

– Я попросила у волшебника карманный фонарик на батарейках. Хотела подарить тебе, а то ты ходил в лесу без фонарика… Не успела взять. Наверное, он лежит сейчас в пещере… Как ты думаешь, волшебник дал фонарик?

– Конечно, дал, – сказал я. – Что ему стоит?

– Странно будет прийти сейчас домой, – прошептала Лидка. – Странно все увидеть… Говорить с тетей… Я и хочу, и боюсь. Пойдем походим еще.

Мы пошли, избегая света фонарей и сторонясь, когда встречались люди, чтобы они нас не узнали.

– Я привыкла быть с тобой вместе, – сказала Лидка. – А теперь будем встречаться редко, случайно, на улице…

– И в школе, – добавил я.

– Ты остался таким же толстокожим, как и был, – тихо сказала Лидка. – Всегда забываешь, что касается меня. Даже обидно. Ведь я поступаю в балетную школу!

– Я не забываю. Просто мне хочется учиться с тобой в одной школе. И на что тебе балет?

– Я хочу! – сказала Лидка.

Я понял, что Лидка сильная девочка и она сделает все, что хочет. Человек должен добиваться всего, чего он хочет. Если он умеет добиваться, – значит, ему ничего не страшно. Значит, он настоящий человек.

М-да… А как же быть, если мне очень хочется учиться с Лидкой в одной школе? Если от одной мысли, что мы будем далеко друг от друга, становится холодно на сердце?..

Мы еще погуляли по улицам, вернулись к морю. У самого края воды Лидка остановилась и сказала:

– Думаешь, мне не хочется учиться с тобой в одной школе?

– Хочется – это совсем другое! – вдруг понял я. – Ты права. Непременно иди в балетную.

– Но если тебе станет трудно, ты растеряешься и не будешь знать, как поступить в жизни, – ты позови меня. Я брошу все на свете и прибегу. Помнишь, я обещала? Это неизменно, как положение Полярной звезды на небесной сфере!.. Чудесный человек капитан Прунамель.

– Да, прекрасный человек капитан Прунамель, – сказал я.

– А для чего волшебникам нужны желтые муравьи?

– Волшебникам не нужны желтые муравьи.

– Ну, не будем об этом говорить.

– Не будем.

Под ноги нам подкатывались волны. Они светились и шуршали. Ветер обдувал прохладой мои щеки, а то бы они загорелись пламенем.

– Миша… – шепнула Лидка.

– Бедный Петька. Он влюблен в тебя по уши, – сказал я, не зная, что сказать.

– Не по уши, а до глубины души, – поправила Лидка со своей обычной скромностью. – Петька хороший.

Я спросил, не зная, что спросить:

– А я какой?

Ветер задул сильнее. Волна захлестнула мне ноги.

– Какой ты?.. Ты упрямый, черствый и толстокожий. Ты бесчувственный чурбан, ты эгоист, честолюбец и шляпа…

– Хватит, – сказал я уныло и косо взглянул на Лидку.

Лидка смеялась. Она положила на мои щеки холодные ладошки…

Вот и кончилось наше путешествие в Мурлындию, страну мудрецов. Здесь я ставлю точку, потому что писать стихами не умею. Да и не стану учиться – печальный пример доктора Клизмана у меня перед глазами.

Может быть, мой рассказ получился не совсем связным и не очень понятным. Многое я упустил, кое-что было просто неохота записывать. И, конечно, этот рассказ покажется странным тому, кто думает только о вещах, которые видит вокруг себя. Можете мне поверить, что это еще не весь мир. Мир много больше, интереснее и богаче.

Но все равно надо спуститься вниз, брать в сарае лопату и расчищать дорожку. Ужасно сколько снегу навалило за ночь.

Была уже глубокая ночь. За окном дребезжал дождик, а на моем столе лежала стопка тетрадей. Эти тетради открыли мне еще одну удивительную историю человеческих стремлений, забот и любви. И человеческих ошибок, от которых никак не убережешься в жизни, которые исправляются с большим трудом, но непременно исправляются, если человек понял, чего он хочет. Это самое главное – понять, чего ты хочешь. Это самое трудное. Все остальное уже легче.

Мартын успел выспаться, пока я читал. Он поднялся на четыре лапы, потянулся сперва передними, потом задними, громко чихнул и спрыгнул с дивана. Он подошел и стал пристально смотреть мне в глаза, стараясь понять, о чем я думаю, и не перепадет ли ему какого-нибудь леденца… Я все еще думал о прочитанном, и про леденцы в моих глазах никаких намеков не было.

Мартын разочарованно зевнул и принялся гоняться за мухами.

Я закурил, взял остывший чайник и пошел на кухню, чтобы подогреть его. Старушка, моя хозяйка, занималась вареньем. Над большой кастрюлей клокотали сиреневые пенки. Старушка снимала их деревянной ложкой и складывала в миску. Я поставил чайник на плиту, посмотрел на старушку и задал ей прицельный вопрос:

– Для внука варенье?

– Дождешься его, как же… – проворчала старушка. – Который год по свету мотается, неприкаянный.

– А сейчас в каких краях странствует?

– В далеких, – сказала старушка. – В Арктике, что ли… Или наоборот. Для меня все едино – конец обитаемого света.

– А пишет вам?

– Писать он любитель, – сказала старушка. – Часто пишет. Да что с его писем толку? Хоть бы о своем здоровье раз написал, а то все выдумки. Выдумщик он у меня несусветный! То у него рыба по воздуху летает и на корабль падает, то птица под водой плавает, то сочинит, что от кита молоко пил… А то вообще невесть что придумает, чего человеческий разум представить себе не в состоянии. Без родителей рос, оной понятно… Озорник был, не дай господи. А тебе что не спится, милый человек?

– Тоже выдумки спать не дают, – пошутил я.

– Ложись-ка спи, – велела старушка. – Кончается непогода. Кости мои говорят, что завтра ясный день будет. Вот, возьми варенья к своему чаю.

Она положила мне полную вазочку горячего варенья. Я взял с огня чайник и пошел в свою комнату.

Мартын стоял на столе и совал нос в сахарницу. Для него все в жизни было понятно, просто и несомненно.

А назавтра и в самом деле был ясный день.