Фабрика офицеров - Кирст Ганс Гельмут - Страница 107

Ратсхельм был всегда готов выполнить любое приказание, уважая, разумеется, при этом мнение и решения своих начальников; более того, он старался всегда и во всем подражать им и следовать их примеру. Ход самого дела огорчил его, однако приходилось брать то, что есть. И он без промедления направил бумагу дальше, украсив ее следующей надписью: «Весьма срочно! Передать для незамедлительного и внимательного исполнения офицеру-воспитателю учебного отделения „X“.

В конце концов трижды отфутболенную бумагу получил обер-лейтенант Крафт.

И получил ее обер-лейтенант как раз в тот момент, когда он проводил занятие с фенрихами на тему: «Ведение служебной переписки». Крафт также в первую очередь прочел скупую резолюцию своего непосредственного начальника. Он сразу же обратил внимание на то, что гриф «срочно» превратился под конец в «весьма срочно».

Однако ничего забавного Крафт в этом не нашел. Он сразу же сообразил, что заявление Ротунды — документ весьма опасный. Он перечитал его дважды, притом очень внимательно.

О том, что это чтение не доставило офицеру удовольствия, фенрихи, сидевшие на занятии, моментально догадались по выражению его лица и забеспокоились. Инстинктом кандидатов в офицеры они почувствовали возможные осложнения.

— Господа, — проговорил после внушительной паузы обер-лейтенант, окинув всех взглядом, — поскольку мы сейчас как раз изучаем правила ведения деловой переписки, я хочу познакомить вас с удачным примером деловой обработки жалобы, поступившей от одного гражданского лица. Вот, послушайте.

И тут Крафту в голову пришла смелая идея: он вслух прочитал всю жалобу. Прочел абсолютно все, от «шапки» до даты (пятого марта тысяча девятьсот сорок четвертого года), включая резолюции начальника военной школы, начальника курса и начальника потока.

Когда обер-лейтенант кончил, в классе воцарилось тягостное молчание. Старшина учебного отделения Крамер возмущенно пыхтел. У Редница глаза приняли испуганное выражение. Хохбауэр закусил нижнюю губу. И лишь один Меслер открыто заявил:

— Да это самое настоящее свинство! — И, словно в подтверждение его слов, одни закивали головой, а другие забормотали что-то одобрительное.

— Друзья, — остановил фенрихов Крафт, — я запрещаю вам личные высказывания по этому делу. Мы рассматриваем эту бумагу как учебный материал, и ничего больше. Именно поэтому я не собираюсь затевать с вами полемику, а прошу лишь высказывать деловые предложения. Всем понятно?

Постепенно фенрихи начинали понимать. За четыре недели, проведенные со своим офицером-воспитателем, они многому научились у него, в частности умению видеть главное и избегать второстепенного и ложного. Он помог им освободиться от уставных мелочей, вывел их из дебрей на простор надежным и эффективным способом, который обычно приносил желаемые плоды. Руководствуясь этим принципом, обер-лейтенант и на этот раз решил под маркой изучения деловой переписки познакомить фенрихов вполне открыто и в то же время в несколько завуалированном под учебный материал виде с делом, которое было равносильно раскаленному железу.

Меслер оказался в числе первых, кто сообразил, что же тут происходит. Во всяком случае, он довольно оригинально отреагировал на предложение воспитателя, встав и с сияющим видом заявив:

— Я предлагаю написать на предложенной нам бумаге следующую резолюцию: «Срочно! Весьма срочно! Молния! Присланную офицеру-воспитателю бумагу передать через старшину учебного отделения фенриху Хохбауэру, знакомому, по его же собственному донесению, со всеми деталями дела, для незамедлительного и срочного доклада».

Воспитатель с облегчением рассмеялся, а Хохбауэр метнул уничтожающий взгляд в сторону Меслера. Крафт сделал вид, что не заметил этого. Он объяснил:

— На этом обычно заканчивается компетентность последнего офицера. Мне любопытно, что из этого выйдет.

Затем слова попросил Редниц и, получив разрешение высказать свое мнение, встал и выпалил:

— Любая жалоба, от кого бы она ни исходила, сначала должна быть проверена на достоверность. Бывают случаи, и к тому же не такие уж редкие, когда изложенные в жалобе или заявлении факты либо полностью, либо частично не соответствуют действительности.

— Вполне возможно, Редниц, — согласился с фенрихом Крафт. — Однако вы не обратили внимания на то, что эта бумага помечена сегодняшним числом.

— Это недоразумение, — вмешался Крамер. — Мы ведь все уладили по-мирному.

Слова еще раз попросил Редниц, которому точка зрения Крамера показалась чересчур навязчивой.

— При более близком знакомстве с делом иногда оказывается, что ведение надлежащих переговоров между сторонами, подкрепленных соответствующим возмещением убытков, приводит к полюбовному соглашению без необходимости совершения письменных формальностей.

— И как вы полагаете, — не без любопытства спросил Крафт, — может быть достигнуто подобное соглашение на практике?

И тут обер-лейтенант получил исчерпывающий ответ на свой вопрос: мол, нужно только сходить к пострадавшему, пожать ему руку и по-дружески все объяснить, попытаться убедить в том, что весь ущерб будет ему с лихвой восполнен, более того, он получит даже возмещение за пережитый страх, при этих словах ему нужно еще раз крепко пожать руку. И все.

Короче говоря, таким простым способом Крафт все выяснил, причем не спрашивая об этом, о том дебоше, который его фенрихи устроили в воскресенье в кабачке Ротунды. Более того, он узнал эти детали от различных лиц. Оказалось, что в дебоше не принимала участия совсем небольшая группа во главе с Хохбауэром, которая находилась, так сказать, в резерве и предусмотрительно выжидала развития дальнейшего хода драки, что особенно понравилось Крафту.

— Очень любопытная точка зрения, — заметил обер-лейтенант и тут же добавил: — Сейчас на некоторое время я покину вас. Оставляю за себя командира учебного отделения. А чтобы вы не скучали, сочините образец соболезнования, как один из видов переписки, по случаю кончины моей кузины. Она умерла позавчера. Все ясно?

Сначала фенрихи недоуменно переглядывались между собой, а потом захихикали: как-никак им предоставлялась возможность попробовать свои силы в довольно оригинальном виде письма. Однако подобные трюки никак не могли ошеломить фенрихов, единственное, что их беспокоило, был недостаток времени. Собственно говоря, сколько же минут оставалось в их распоряжении? Все зависело от того, куда уходит обер-лейтенант Крафт: то ли в туалет, то ли в свое убежище, в канцелярию, или, быть может, он намеревается даже спуститься в Вильдлинген, чтобы пропустить там стаканчик-другой винца.

Тем временем Крафт застегнул портупею и надел фуражку. Однако, прежде чем выйти из класса, он решил нанести слушателям коварный удар в спину. Дойдя уже до двери — командир учебного отделения громко подал команду «Смирно», и все фенрихи вскочили с мест, — он вдруг остановился и, повернувшись кругом, спокойно, четко произнес:

— Все вы пытались направить свои старания, чтобы совместно уладить это дело, приложив при этом больше усилий, Хохбауэр, чем вы приложили их во время драки, в которой вы лично даже не участвовали.

Этими словами обер-лейтенант еще раз заклеймил фенриха Хохбауэра, который словно прирос к своему месту, не смея что-либо возразить. Он предпочел осторожность. В тот момент большая часть фенрихов целиком и полностью симпатизировала обер-лейтенанту Крафту.

— Господа, — заговорил вдруг Эгон Вебер, чувствуя поддержку аудитории, — наша повозка по оси увязла в дерьме, и если кто ее и способен из него вытащить, так это наш обер-лейтенант!

— Однако как он собирается это сделать, для меня лично остается полной загадкой, — высказался Меслер. — Ведь он не волшебник.

Бемке, поэт по призванию, и на этот раз нашел подходящую цитату из «Фауста» и прочел ее вслух:

— «Благородный может всего достигнуть.

Он все понимает и все быстро схватывает».