Фабрика офицеров - Кирст Ганс Гельмут - Страница 61

— Да, — сказал майор громко, овладевая аудиторией, — мы полны благородства и целомудрия, в то время как они там, в Америке, предаются судорожным конвульсиям под эту извращенную джазовую музыку.

Но вот появилась Сибилла Бахнер. Она остановилась в коридоре и глядела сквозь приотворенную дверь в этот так называемый салон. Стройная, немного бледная, с красиво спадающими волосами, ладно сложенная и одетая подчеркнуто просто, в голубое, она стояла в ожидании.

— Она опоздала почти на восемнадцать минут, — возмущенно бросила майорша своему супругу.

— И к тому же — одна, — притворяясь тоже возмущенным, добавил майор.

— Этот Крафт, — сказала Фелицита Фрей, — не зашел за ней, как это полагается и как было запланировано. Он просто невыносим.

— Его поведение безобразно, — согласился майор. — Этого я так не оставлю.

Однако фрау Фрей держала марку.

— Добро пожаловать! — воскликнула она, идя навстречу гостье. Затем майорша передала ее своему супругу, который познакомил привилегированную сотрудницу с присутствующими.

Старшие дамы оценивающе рассматривали Сибиллу Бахнер. Молодые — с неодобрением, ибо они почувствовали серьезную конкуренцию. Офицеры же были приятно удивлены и размышляли над тем, как с ней обходиться: то ли ухаживать, то ли занять нейтральную позицию. Прорываться в предполагаемый интим генерала было вряд ли благоразумно.

— Нравится она тебе — или как? — спросила молодая женщина сидевшего рядом с ней Рамблера.

— Ты нравишься мне куда больше, — прошептал он.

— Надеюсь.

— Я же тебе серьезно доказал это.

— Может быть, даже слишком серьезно.

— Что ты хочешь этим сказать? Лишь для красного словца — или?..

— Или… — ответила она. И при этом взглянула столь многозначительно, что у него зародились подозрения.

— Итак, наши молодые дамы! — сказал майор, отечески обращаясь к пожилым дамам, среди которых он сидел. — Когда я вижу вас вот так перед собой, я начинаю предчувствовать, сколь многообещающе будущее наших внуков.

Молодые женщины еще сидели, ожидая и немного робея, на своих местах. Они прислушивались к разговорам, которые им очень хотелось воспринимать как образец остроумия. При сем глаза их украдкой обращались к кавалерам. Дамы намерены были очаровать военных, тем более что они слышали о них как о лучших офицерах — тщательно отобранных и достойных того, чтобы преподавать в военной школе — «университете защиты отечества». Все офицеры были отмечены наградами, большинство имели даже рыцарские кресты. И все хотят когда-нибудь стать генералами.

Столь возбуждающее сияние, окружавшее женщин, разгорячило их. Некоторые из них порядком вспотели, но на офицеров это не должно было произвести негативного впечатления и уж тем более отпугнуть их.

— Ты ведь не всерьез, — прошептал Рамблер своей даме. — То, на что ты только что намекнула, может и не случиться.

— И все же я опасаюсь, — промолвила она.

— Этого не может быть, — взволновался Рамблер.

Ему было чертовски трудно беззаботно поглядывать вокруг.

— Конечно, — звучно произнес майор, — к поэзии надо иметь вкус даже солдату. Если речь идет, разумеется, о действительных духовных ценностях, как, например, у Теодора Кернера.

Майор подкинул гостям новую пищу для разговоров. Как образцовый хозяин, он заботился о приятных темах для беседы. На очереди были культурные события, то бишь литература. И — понеслось:

«Видите ли, нордическая раса… они воспринимают это глубоко, всей душой… я, например, постоянно обращаюсь к исландским сагам, это придает душе мужество, хотя я не хочу сказать, что у меня его не хватает… ну, если бы мы не обладали германским духом, то… полные декаденты, эти французы, ничего удивительного в том, что мы разнесли их в пять недель… и нас — стоящие враги нам нашлись только в лице русских… и потом — наследие, наследство, кровное наследство, кровь и земля, пласты… а мой муж говорит: когда я вдыхаю аромат германской земли, я не стыжусь слез… что я хотел еще сказать: одна из страниц книги, в переплете, с золотым тиснением, она была на следующий день вся влажная — от слез…»

Наконец появился обер-лейтенант Крафт. Он быстро осмотрелся, подошел к майорше. Слегка поклонился и произнес:

— Добрый вечер, фрау Фрей.

— Добрый вечер, — холодно ответила она.

Обер-лейтенант обратился к майору и сказал:

— Прошу извинить за опоздание, меня задержали на службе.

— Прошу, прошу, — соблюдая приличия, ответил майор, — служба прежде всего.

— Так точно, господин майор, — сказал обер-лейтенант Крафт.

Тут он оторвался от основного ядра этого изысканного общества и через все помещение прошел к Сибилле Бахнер. Вздохнув, он опустился около нее на стул.

— Вы должны простить меня, — сказал он приглушенно. — Я ведь должен был зайти за вами, но поезд опоздал на тридцать минут.

— Фрау Барков приехала? — с явной заинтересованностью спросила Сибилла.

— Да. Я отвез ее в гостиницу. А там ее уже ждал генерал.

— Что же это за дама? — немного помедлив, спросила Сибилла.

Крафт посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Ее, несомненно, распирало от любопытства.

Он ответил:

— Фрау Барков — женщина лет сорока. Кажется, генерал прекрасно знает ее и видит не в первый раз.

Обер-лейтенант Крафт начал внимательно рассматривать присутствующих. В это время общий разговор как-то застопорился. «Надеюсь, не из-за моего появления», — подумал Крафт, немного обеспокоенный. Он прислушался к словам, долетавшим до него, и ему показалось, что это сущий вздор. Он посмотрел, нет ли чего выпить. Но до этого по распорядку еще не дошло.

— Ну и манеры у этого типа, — прошептал майор своей супруге.

— Невыносимые, — ответила майорша.

Фрей отправился поглядеть, как идут дела на кухне, ибо напитки стояли там. Майорша в это время пыталась направить в нужное русло иссякавший пустой разговор. Офицеры прикладывали усилия, чтобы поддержать ее, как и положено было по отношению к супруге их командира. Молодые дамы вели себя довольно пассивно; они старались не споткнуться на какой-либо оплошности, не принятой в свете, хотя никому до этого не было дела.

— Так ты что, уверена? — донимал свою подругу озабоченный Рамблер. — Ты действительно думаешь, что…

— По всей видимости, да.

— Может, ты ошиблась, просчиталась в сроках?

— Откуда ты это взял? — спросила его дама с удивлением.

— Ну, может, ты просто спутала числа в календаре, понимаешь?

— Я всегда хорошо умела считать, — ответила она.

«Проклятие, — подумал обер-лейтенант Рамблер. — Черт бы побрал эти сборища! И всех баб заодно».

Молодые местные дамы сидели вытянувшись, чуть наклонившись, что должно было производить соответствующий эффект, подчеркивать их недоступность. Они жеманно улыбались, серебристо смеялись, как правило, в подходящих местах беседы. Они были уверены, что должны достойно представлять свой маленький городок в этом высшем обществе, и все это — пока на них глядели. Некоторые из них могли составить хорошую партию для женихов, подобающих их сословию и приданому. Например, дочь бургомистра, маленькая, ядреная, свежая, с мясистым задом и лунообразной физиономией — как у мамаши. Она, правда, всегда потела, но ведь на ее имя были записаны два доходных дома и крупный земельный участок между городком и казармами. Затем дочь владельца бензоколонки, мастерской по ремонту автомашин, пункта проката автомобилей и продажи их, маленькое, куклообразное существо с миловидным личиком, но с громадными желтыми зубами. Однако единственная наследница. Девица, с которой имел дело Рамблер, была племянницей строительного подрядчика, который переделывал казармы и возвел весь военный городок, — пышногрудая особа, все время тяжело вздыхавшая, на вид кобыла кобылой, но интересовавшаяся политикой. Она руководила местным союзом германских девушек. Ее бездетный дядя был, как говорили в городе, очень привязан к ней. И именно об этом думал сейчас обер-лейтенант Рамблер.