Фабрика офицеров - Кирст Ганс Гельмут - Страница 87

— Я бы приветствовал это, будь я на вашем месте.

— Но вы не на моем месте, Крафт. И несколько дней назад я уже вам говорил, что вы должны быть этим довольны! А теперь мне, право, трудно сказать, кто из нас двоих больше достоин сожаления: вы со своим испорченным мозгом или я со своим искалеченным телом.

— Каждый несет свой крест, — промолвил Крафт, — в том числе и ваша жена.

— Я стараюсь, Крафт, совершенно честно ни в чем ее не ограничивать. Почему она противится этому?

— Потому что она пришла к убеждению, что ей нужны только вы, Федерс.

— Откуда вы это взяли? Эта область, в которую вы пробрались, весьма опасна. Я вас предупреждаю.

— А, да что там, — не задумываясь, ответил Крафт. — Вы вмешиваетесь в мои дела, я озабочен вашими. Мы, таким образом, начинаем друг друга исследовать.

— Прекрасно. И что же вы при этом установили?

— Нечто весьма простое, голый факт: что замена является не чем иным, как только заменой. Вы сами толкнули на это вашу жену. Она вас не отвергала. Наоборот, она сама искала близости с вами. И то, с чем она теперь столкнулась, не явилось следствием вожделения, как обычно думают. И она убедилась в этом. А это значит, что она прогнала его сознательно. Она излечилась. Она вернется туда, где она должна быть. И это произойдет в исключительно короткий срок. Вам не кажется это, Федерс?

— Крафт, — промолвил взволнованный капитан, — только теперь мне стало ясно, кем вы являетесь в действительности. До настоящего времени я принимал вас за разновидность мечтателя. Но это оказалось далеко не так. Вы затеваете свои дела не из любви к приключениям, как я думал раньше, — вы идете с расчетом и точно зная куда.

— Выгоните Миннезингера.

— Еще рано, — промолвил Федерс. — Одному я научился у вас, Крафт. У вас есть терпение. Вы можете выжидать длительное время. Я поступлю точно так же. — Капитан повернулся и хотел идти, но вновь остановился и посмотрел на обер-лейтенанта Крафта. Казалось, он чего-то ждал. Подойдя к Крафту вплотную, он серьезно сказал: — Вновь возвращаюсь к вашей теперешней добровольной роли Шерлока Холмса, милый Крафт. Поверьте мне, нет необходимости искать виновных и вскрывать их. Вы не должны упускать из виду, что в этом деле, должно быть, замешано много лиц, в том числе, предположительно, кто-то руководил ими. Подумайте о цепочке: руководитель — исполнители — сообщники и, очевидно, какое-то количество посвященных и непосвященных свидетелей. Ход размышлений по этому делу укладывается примерно в такую схему: почему нет безапелляционных доказательств, почему до сего времени молчали, почему не собрали исчерпывающих отправных данных? Только предположения, подозрения, домыслы.

— Об этом я уже думал, господин капитан.

— Надо полагать, мой дорогой. И к каким же итогам вы пришли? Допустим, вам нужны признания, чтобы подготовить материалы для разбирательства военным судом. Или, может быть, вы намерены сами выступить в качестве судьи? Я допускаю и такой вариант, но предостерегаю вас от него. Если же вы намерены представить виновного по команде, Крафт, то вам необходимо проделать следующее: вы должны его изолировать; вы должны отрубить все его связи с его кликой; вы должны разбить его влияние — и только тогда, когда он останется совсем один, вы можете его схватить. Ясно?

— Я готов к этому, — сказал обер-лейтенант просто.

— Превосходно, — заметил Федерс, — но вначале составьте завещание.

— Ваше время истекло, — промолвил обер-лейтенант Крафт своим фенрихам. — Крамер, соберите работы! Перерыв десять минут.

Фенрихи вышли из аудитории. Они разбились в коридоре на маленькие группы. Эгон Вебер хмуро промолвил:

— Легче умереть, чем расписывать об этом.

— На практике это происходит значительно быстрее, — бросил Меслер.

— Интересно, — спросил Редниц, — чего, собственно, хотел обер-лейтенант Крафт добиться постановкой этой темы? Какой-то скрытый смысл она, безусловно, имеет.

— Точно сказать трудно, — заметил Меслер. — Может быть, он тоже устал, и ему не хотелось заниматься чем-либо более полезным.

— «Сладкая смерть», — протянул Вебер задумчиво. — Тьфу, черт!

— Твое возмущение не помешало тебе, однако, — сказал жестко Редниц, — заявить в сочинении, что ты готов за отечество пойти куда угодно, в любое «сладкое путешествие», даже на тот свет.

— Что поделаешь, — резонерски бросил Вебер.

— Как приятно спать за отечество, — сказал, ухмыляясь, Меслер. — Я выбрал бы себе такую тему на весь курс обучения.

— По вашему приказанию письменные работы собраны, — доложил командир отделения фенрих Крамер.

— Положите на кафедру, — сказал Крафт.

— Слушаюсь, господин обер-лейтенант, — отчеканил Крамер, старательно собрав все работы в пачку и положив их перед Крафтом. Он делал все подчеркнуто аккуратно и не спеша.

Обер-лейтенант с интересом смотрел на него. Крамер был необыкновенно услужлив — это бросалось в глаза. Он, очевидно, примыкал к клике Хохбауэра. Крафт хотел в этом убедиться. Здесь, во всяком случае, имелась возможность выбить камень из стены, которую требовалось разрушить. И не было необходимости для этого терять много времени.

— Скажите, дорогой Крамер, — спросил Крафт, — давно ли вы здесь командиром отделения?

— С начала обучения, господин обер-лейтенант.

— И вы намерены оставаться им до конца обучения?

Этим прямым коварным вопросом фенрих Крамер был сбит с толку. Он никак не мог найти подходящего ответа.

Крамер сразу догадался, чем грозил ему коварный вопрос обер-лейтенанта. Его пост командира учебного отделения находился в опасности. Положение Крамера, как командира отделения, конечно, налагало на него дополнительные обязанности, но и давало существенные преимущества по сравнению с другими фенрихами. Он являлся как бы посредником между ними и офицерами — преподавателями и воспитателями. Он являлся их связующим звеном и помощником, доверенным лицом и погонщиком.

Он избирался фенрихами и, конечно, рассчитывал продержаться на своем посту до конца обучения. Это гарантировало бы ему выпуск в числе передовых и успешное начало офицерской карьеры. Снять его могли лишь в случае каких-либо немыслимых проступков: например, кражи серебряных ложек, насилия над женой начальника училища и еще черт знает каких преступлений. И это должно быть отлично известно обер-лейтенанту.

— Мне бы не хотелось вас потерять, Крамер, — с уничтожающим дружелюбием заметил Крафт, — но я боюсь, что это может произойти, если вы будете забывать свои основные обязанности и правила на посту командира отделения. Я имею в виду — абсолютный нейтралитет и объективность. Вы подчинены только мне и ко всем должны относиться совершенно одинаково, не отдавая предпочтения какой-либо группировке или клике. Вы не имеете права выполнять обязанности цензора и давать товарищам какие-либо оценки и характеристики. Предоставьте эту работу командирам и воспитателям. Еще раз повторяю, вы должны стараться быть полностью объективным. Если вы не совсем представляете, что под этим следует иметь в виду, можете в любой момент обращаться ко мне. Надеюсь, вы меня правильно понимаете, фенрих Крамер?

— Так точно, господин обер-лейтенант! — ответил пораженный фенрих.

Крамер понимал — у него нет выбора. Он был вынужден демонстрировать свою объективность, чтобы выполнить по возможности без конфликтов задачи, стоявшие перед учебным отделением. Этой цели он мог достигнуть лишь с помощью обер-лейтенанта Крафта. Отнюдь не в процессе конфронтации с ним, так как это привело бы к новой замене офицера-воспитателя в третий раз за короткий срок обучения. Конечно, это могло произойти, но лучше было избежать подобной замены.

— Ну, — промолвил Крафт, — я надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

— Так точно, господин обер-лейтенант!

Между тем Крафт начал просматривать сочинения своих фенрихов. Делал он это весьма бегло, но то, что он увидел, оправдало его ожидания. Одна-единственная работа привлекла его особое внимание и вызвала интерес. Она показалась ему удивительной. Ее содержание превосходило самые смелые ожидания Крафта. Это особо ценное для него творение, продукт старательного измышления, он заботливо отложил в сторону.