Три метра над небом. Я хочу тебя - Моччиа Федерико - Страница 55

Раффаэлла идет в ванную и принимается за макияж. В этот момент домой возвращается и Даниела.

— Мама, мне надо поговорить с тобой.

— Я опа-а-а-аздываю…

— Но это очень важно!

— Завтра! Все решим завтра!

Мимо проходит Клаудио. Он тоже спешит. Даниела пытается его остановить.

— Папа, можешь задержаться на минутку? Мне надо рассказать тебе кое-что, это очень важно.

— Я тороплюсь на ужин к Фарини. Мама в курсе. Извини, это по работе и потом, там еще будет бильярд…

Клаудио по ходу целует Даниелу. Раффаэлла догоняет его в дверях.

— Клаудио, подожди, выйдем вместе.

Даниела стоит посреди коридора, глядя, как ее родители уходят из дома. Потом подходит к комнате Баби. Но дверь закрыта. Даниела стучит.

— Заходите, кто там?

— Привет… извини, мне надо кое-что тебе рассказать. Ты можешь поговорить со мной?

— Слушай, мне пора убегать. Мама уехала, а нам надо было решить кучу вопросов. Извини, но сейчас неподходящий момент. Я иду к Эсмеральде, может быть, она подскажет мне что-нибудь дельное. Если будет что-то срочное, позвони мне на трубку.

И Баби тоже исчезает со сцены. Даниела, оставшись одна, подходит к домашнему телефону и набирает номер.

— Алло, Джули… привет… что ты сейчас делаешь? А, понятно… слушай, извини меня, можно к тебе сейчас заехать? Мне нужно что-то тебе сказать, да, это важно. Да, обещаю тебе, это займет буквально две минуты. Слушай, я просто не знаю, что мне делать. Обещаю, мы успеем до фильма. Хорошо, спасибо.

Даниела вешает трубку, быстро закрывает дверь квартиры и бегом спускается по лестнице. Открывает входную дверь и выходит на улицу. В этот момент из-за изгороди раздается голос:

— Дани!

Это Альфредо.

— О Боже, ты меня испугал… блин, так можно и заикой стать. А что ты там прячешься?

— Извини меня, я видел, что Баби только что вышла.

Даниела замечает, что Альфредо бледен, заметно осунулся и сильно нервничает.

— Я не знаю… я только хотел поговорить немного с тобой, ты ведь ее сестра.

Даниела смотрит на него. О Боже, как банный лист пристал к Баби.

— Нет, извини, Альфредо, я ведь ничего не знаю… тебе надо говорить только с ней.

— Да, прости… ты права.

Даниела бежит в гараж за «Веспой». Она надеется успеть к Джулии до начала фильма. Потом думает об Альфредо. Может, стоило поговорить с ним? Он врач, он даст какой-нибудь совет… Бедняжка, до чего дошел. Ясно, что страсть к Баби может разрушить кого угодно. Теперь он конченый человек, с неустойчивой психикой, больной. И у нее не остается сомнений в правильности своего решения: Альфредо — последний человек, которому она могла бы открыть, что она беременна.

40

Я спокоен, безмятежен и элегантен как никогда. По крайней мере, мне так кажется. Смотрю в зеркальце и сам себя не узнаю. Волосы еще влажные после душа, синий пиджак, белая рубашка, бежевые льняные брюки и телефон в кармане. Я с телефоном. Все еще не могу поверить. Меня всегда и везде можно найти, значит, я уже не свободен. По какому-то волшебству, нежданно-негаданно, телефон звонит. Надо же, именно сейчас! — открываю его: интересно, что у Джин за проблема? Если это она, то мне на все плевать, поеду к ней… Или вообще украду ее, к черту. Мои мысли скачут как блохи.

— Да?

— Стэп, хорошо, что ты взял трубку…

Это Паоло — как я о нем не подумал?

— Что случилось?

— Стэп, случилась ужасная вещь, у меня украли машину.

— Черт… я подумал, что-то с мамой или отцом…

— Нет, с ними все в порядке. Я только что спустился, а ее нет, моей «Ауди 4». Бляха, как им удалось? На земле нет никаких осколков, значит, стекло не разбивали. Но гараж был открыт, хотя нет никаких следов взлома. Да как они это сделали?

— Знаешь, Па, какие сейчас у воров технические прибамбасы? Они открывают гараж дистанционно, и никаких следов не оставляют. У них есть частотный регулятор — подбирают нужную частоту и готово — гараж открыт.

— Да ты что, я и не знал. Вот засранцы!

Мне нравится, что мой брат так разъярен, в нем появилась естественность, наконец-то он разгорячился. Жаль, что из-за такой ерунды… из-за машины. Подумаешь…

— И сперли именно сейчас. Чертова тачка…

Ну вот, еще и чертова тачка.

— Почему — чертова тачка?

— На прошлой неделе я выплатил последний взнос. Могли бы чуть раньше ее угнать, тогда бы у меня хоть деньги сохранились.

Блин! Ну что же он все деньги считает? Коммерсант до мозга костей.

— Ладно, Па, что собираешься делать?

— Я надеялся…

— Что это я ее спер?

— Нет, ты что, шутишь? Да и запасные ключи на месте.

— И все-таки — на какую-то долю секунды ты допускал такое?

— Нет, почему, то есть…

— Да-да, если ты проверил запасные ключи, хоть на минуту, но ты так подумал. Только я мог их взять.

Он молчит, потом признается:

— Ну да, на минуту я так подумал. Но я был бы рад. То есть, короче, было бы лучше, если бы это был ты.

Мой брат.

— Па, не болтай, «было бы лучше»…

— А что?

Ну вот, он меня спрашивает, «а что?» А я-то дурак, хотел, чтобы он понял.

— Ничего, Па, проехали.

— Так вот, я хотел узнать, Стэп, только ты не обижайся, хорошо?

— О чем ты?

— Ну, ты ведь всех тут знаешь в этих кругах. В общем, если тебе не трудно… может, ты узнаешь, кто ее увел.

— Э-э, за это деньги берут, знаешь? Не хочешь же ты, чтобы я подрался с этими людьми из-за какой-то тачки.

— Из-за какой-то… Из-за «Ауди 4»!

— Вот именно, из-за «Ауди 4».

— Нет, конечно, не хочу… я тут подумал… я готов выложить четыре тысячи триста евро…

— Почему именно столько?

— Я посчитал, что со страховкой и всем прочим…

Мой брат. Великий коммерсант. Самый великий.

— Хорошо, Па, попробую.

— Спасибо, Стэп, я знал, что могу рассчитывать на тебя.

Мой брат может рассчитывать на меня. Вот это круто. Два поворота, и я стою у ее дома. Иду к домофону, и тут вспоминаю, что у нее есть мобильник. Даю два гудка и нажимаю отбой — такой знак. Поймет ли она? Пытаясь решить этот вопрос, жду минуту. Рано или поздно она выйдет. Рано или поздно. Женщин долго приходится ждать. Может, лучше позвонить в домофон? Еще минута прошла. Кладу себе еще одну на ожидание. Закуриваю сигарету. Выбросив окурок, иду к домофону. На улице никого нет. Оглядываюсь по сторонам. Несколько машин проезжают вдалеке. Одна останавливается, потому что водитель встречный строит из себя важную птицу и не уступает дорогу на узкой улице. Но потом они разъезжаются, и все успокаивается, переваренное чревом большого города. Черт, что за мысли? Лучше прикинуть, куда ее сегодня повести. Я успел подумать обо всем, кроме этого. Куда я ее поведу? Вот о чем надо было думать. Мне в голову приходит одна мысль, потом другая, но, взвесив их, я остаюсь неудовлетворенным. Я беспокоюсь — что это за мысли мне приходят? Чтобы я-то и не знал, куда повести ее ужинать? Не слишком ли я волнуюсь по этому поводу?

Если ты собираешься пойти куда-нибудь со своей девушкой, рассчитывая провести приятный вечерок, как бы ты ни готовился, ты можешь сильно облажаться. Здесь нужна импровизация, случайность — это точно. И вдруг мне приходит прекрасная идея. Черт, до чего же мне нравится моя идея. Еще шаг — и я жму кнопку домофона. Но тут открывается парадная. Раздается шум, слышится щелчок замка. Слабый свет падает на арку, кажется, оранжевого цвета. Он освещает листья на деревьях двора, далекие ступеньки, припаркованные мотоциклы. И тут появляется пожилая синьора. Она идет медленно, слегка согбенная под тяжестью прожитых лет, на лице — улыбка. И сразу следом — Джин. Она пропустила синьору и придерживает ворота, позволяя той выйти, говорит ей что-то, а та кивает в ответ. Джин любезна, красива, и улыбается. Синьора проходит мимо меня и, хотя мы не знакомы, она роняет:

— Добрый вечер.

И улыбается. Как будто знает меня с детства.

— Добрый вечер.