1Q84 (Тысяча невестьсот восемьдесят четыре). Книга 2. Июль-сентябрь. - Коваленин Дмитрий Викторович - Страница 39

Однако что-то удерживало ее. Аомамэ словно окаменела с занесенной рукой, не в силах пошевелиться. Сейчас, повторяла она про себя. Один удар — и мерзавец переправится туда, куда ему и дорога. Я же выйду отсюда с каменной физиономией, а затем поменяю лицо, возьму другое имя и превращусь в нового человека. Все это я могу. Без страха и душевных терзаний. Этот подонок регулярно совершал слишком жуткие преступления, чтобы оставлять ему право на жизнь. Но ее руку будто сковала некая сила. А точнее — неразборчивое, но очень назойливое сомнение.

Все идет слишком гладко, — твердил ее внутренний голос.

Никакого подтверждения этому не было. Она просто чувствовала нутром: здесь какой-то подвох. Лицо Аомамэ перекосилось так, словно тысячи противоречий раздирали ее изнутри.

— Ну что там? — подал голос мужчина. — Я жду. Возьми свой финальный аккорд.

И тут Аомамэ осенило. Этот человек знает, что я собираюсь с ним сделать, — пронеслось у нее в голове.

— Колебаться нет смысла, — спокойно добавил он. — Пусть будет так. То, что ты собираешься сделать, нужно и мне самому.

Гром снаружи не умолкал, хотя молний не было. Только гулкие раскаты — да долгое эхо, как от залпов артиллерийских орудий за несколько километров отсюда.

— Лучшей терапии для меня не придумать, — продолжал он. — Мышцы с суставами ты мне размяла великолепно. Руки у тебя золотые. Но, как ты и сказала, это лишь временная помощь, а не исцеление. Сейчас с моей болезнью можно справиться лишь одним способом — оборвав мою жизнь. Спуститься в подвал, дернуть главный рубильник и обесточить все здание сразу. Разве не так ты собиралась мне помочь?

Аомамэ застыла над ним как каменная: в левой руке инструмент, приставленный к шее мужчины, правая занесена для удара. Вот уж действительно: ни вперед, ни назад.

— Если бы я хотел остановить тебя, не было бы ничего проще, — добавил мужчина. — А ну-ка, попробуй опустить правую руку.

Аомамэ попыталась, как было велено, опустить правую руку. Но странное дело: та осталась висеть в воздухе, даже не дрогнув, словно ее заморозили.

— Не то чтобы мне этого хотелось, но такой силой я обладаю, — пояснил мужчина. — А с рукой уже можешь делать, что хочешь, мне все равно. Как и с моей жизнью, разумеется.

Аомамэ убедилась, что может снова двигать рукой. Сжала пальцы в кулак, потом разжала. Ее собственная рука, ничего чужеродного. Если это гипноз, то просто фантастической силы.

— Да, они наделили меня этой способностью, как и многими другими. Но взамен очень много чего потребовали. Постепенно их требования стали частью меня самого. Жестокие, страшные требования, не выполнить которых я, к сожаленью, не мог.

— Они? — повторила Аомамэ. — Вы хотите сказать— LittlePeople?

— Ты слышала о них — это уже хорошо. Разговор быстрее закончится.

— Я знаю только, что их так зовут. Но кто они — понятия не имею.

— Кто такие LittlePeople, на этом свете, наверно, не знает никто, — пояснил мужчина. — Известно лишь, что они существуют. Ты не читала «Золотую ветвь» Джеймса Фрейзера?

— Нет.

— Любопытная книга, много чего объясняет. Был в Истории такой период, очень давно. Сразу несколькими землями правил царь. По истечении срока правления его полагалось казнить. Каждый царь правил то ли десять, то ли двенадцать лет, а когда срок заканчивался, его убивали. Во-первых, так было нужно для предотвращения мятежей, а во-вторых, на подобную смерть соглашались и сами цари. Казни эти были особо жестокими и кровавыми, поскольку такая смерть почиталась как геройство. Зачем народу постоянно убивать своих царей? А все дело в том, что в те времена царем назначали Того, Кто Слышит Голос. Он выступал представителем людей в сообщении между их миром и нашим. И его своевременная казнь являлась залогом безопасности для всего огромного государства. Благодаря периодической смене Тех, Кто Слышит Голос, поддерживался баланс между волей земных людей и силой, которую являли собой LittlePeople. Ведь для древних править страной и слышать Голос Бога означало одно и то же. Конечно, со временем такую систему упразднили, царей перестали убивать, а власть их стала мирской и наследственной. Так люди перестали слушать Голос.

Разминая в воздухе пальцы ожившей руки, Аомамэ невольно задумалась над рассказом.

— До сих пор их звали разными именами, но чаще всего не называли никак. Они просто были, и все. Термин Little People — просто для удобства. Моя дочь в раннем детстве называла их «человечками». Она-то их и привела. А уже я потом заменил это на LittlePeople, так сподручнее.

— И вы что же, стали царем?

Не открывая рта, мужчина с шумом набрал полную грудь воздуха, на какое-то время застыл, потом медленно выдохнул.

— Не царем. Тем, Кто Слушает Голос.

— И теперь хотите, чтобы вас зверски убили?

— В зверствах сегодня смысла нет. За окном тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год, вокруг нас — огромный мегаполис. Забрызгивать стены кровью? Зачем? Достаточно просто взять мою жизнь.

Аомамэ покачала головой и расслабилась. Смертоносная игла по-прежнему целилась в заветную точку на шее мужчины, но сам настрой его убивать пропал и не хотел возвращаться.

— Вы изнасиловали множество малолетних девочек. Некоторым из них не было и десяти.

— Да, — ответил мужчина. — Исходя из банальной бытовой логики, обвинить меня в этом можно, и возразить будет нечего. По обычным мирским законам я уголовный преступник. Я действительно спаривался с девочками до того, как у них начинались первые месячные. Хотя и занимался этим не по собственной воле.

Аомамэ перевела дух. Может, взять себя в руки и разом покончить с сомнениями? Непонятно. Лицо ее перекосилось, а правая рука словно забыла, к чему приготовилась левая.

— Я действительно хочу, чтобы ты лишила меня жизни, — добавил он. — С какой стороны ни смотри, мне больше не стоит задерживаться на этом свете. Чтобы обеспечить баланс этого мира, меня необходимо убить.

— Что же произойдет, если вас убить?

— LittlePeople потеряют Того, Кто Слышит Голос. Наследников у меня нет.

И тут Аомамэ не выдержала.

— Ну и кто же поверит во всю эту чушь? — язвительно усмехнулась она. — Да вы же просто маньяк, который прикрывает свои мерзости красивыми сказочками да умными разговорами. Никаких LittlePeople с их Гласом Божьим и дарами небесными не существует. Вы обычный шарлатан, выдающий себя за пророка, и не более того!

— Видишь вон там часы? — спросил мужчина, не подымая головы от коврика. — На комоде справа.

Аомамэ посмотрела направо. И различила у самой стены небольшой, в половину человеческого роста комод с вычурной резной отделкой. На комоде стояли массивные мраморные часы. Килограммов в пятнадцать, не меньше.

— Смотри на них внимательно, не отводи глаза.

Как было велено, она уставилась на эти часы. И вдруг ощутила пальцами, как тело мужчины напрягается в нечеловеческом усилии. Словно поддаваясь этому усилию, часы стали медленно приподниматься над крышкой комода. Воспарив сантиметров на пять, они зависли в воздухе, чуть подрагивая, на несколько долгих секунд. Затем тело мужчины обмякло — и часы с треском рухнули обратно на комод. Так, будто случайно вспомнили, что у планеты Земля вообще-то есть гравитация.

Минуту, если не две, мужчина восстанавливал силы своим необычным дыханием.

— Даже такие пустяки забирают очень много энергии, — пояснил он, шумно выдохнув в очередной раз. — Буквально отнимают последние силы жизни. Зато, надеюсь, теперь ты не считаешь меня шарлатаном?

Аомамэ ничего не ответила. Мужчина подышал так еще, пока не пришел в себя окончательно. Часы на комоде продолжали отмерять время, как ни в чем не бывало. Разве что стояли теперь немного под другим углом.

Ни слова не говоря, Аомамэ следила за секундной стрелкой, пока та не описала полный круг.

— У вас действительно особый дар, — признала она. В горле у нее пересохло.

— Как видишь.

— Кажется, у Достоевского в «Братьях Карамазовых» есть разговор Дьявола и Христа, — вспомнила Аомамэ. — Христос постится среди камней в пустыне, а тут приходит Дьявол и предлагает: раз уж ты сын Бога, соверши чудо и преврати эти камни в хлеб. Но Христос отказывается это сделать, отвечая, что чудеса — искушения от лукавого.