Духи Великой Реки - Киз Грегори - Страница 121

– Это не причина, чтобы отдавать мне что-нибудь, – пробормотал Гхэ, но все же взял еду.

Старуха, прищурившись, смотрела на него.

– Меня зовут Ли, – сообщила она ему, глядя, как мальчик, почти не жуя, глотает куски хлеба.

Гхэ перестал есть:

– Правда? Ты на самом деле Ли?

Старая женщина слегка улыбнулась и покачала головой:

– Нет, дитя, я такая же Ли, как медяк под чашкой. Но я могу отвести тебя к ней.

– Ты – Владычица. – Да.

– Разве тебя не следует бояться?

– Да и нет. Ты разве боишься? Гхэ пожал плечами:

– Немного. Я исчезну? Владычица улыбнулась:

– Как скажет Ли. Не пойти ли нам узнать? Гхэ кивнул:

– Можно, я сначала доем хлеб? Я такой голодный.

– Конечно, дитя. Доедай и рыбу тоже.

Хизи проснулась под надежной защитой обхвативших ее рук Тзэма. Бок у нее все еще болел, но когда она дотронулась до раны, той не оказалось, хотя одежда заскорузла от засохшей крови. Хизи вспомнила – это она помнила точно, – что кровь была ее собственной.

Тзэм зашевелился и склонил к ней свое грубое лицо, тоже измазанное засохшей кровью и грязью. Над выступающим надбровьем у великана вздулась огромная шишка, кончающаяся порезом. На щеках слезы промыли дорожки в крови и грязи, но сейчас глаза Тзэма были сухими.

– Я устала, – прошептала Хизи, – и хочу пить. С тобой все в порядке, Тзэм?

– Голова болит, и еще я беспокоился за тебя. Чернобог сбил меня с ног, и я ударился головой. Наверное, он был слишком занят, чтобы добивать меня.

– Где теперь Чернобог?

– Исчез.

Хизи попыталась оглядеться.

– Кто-нибудь погиб? Тзэм печально кивнул:

– Ты чуть не умерла, но тебя исцелила лошадь. Я знаю, это звучит глупо, но так оно и было.

– Нет, тут нет ничего странного, – успокоила его Хизи. – Но погибшие есть?

– Братец Конь, Гавиал, Квен Шен. Почти все воины.

– А Перкар? И Нгангата?

– С Нгангатой все в порядке. Он пытается помочь Перкару.

– Перкару? Он тяжело ранен?

– Очень тяжело, принцесса. Похоже, умрет.

– Я должна… Может быть, я сумею ему помочь. – Но Хизи знала, что это не в ее силах. Братец Конь так и не научил ее лечить истерзанную плоть – только изгонять злых духов. И никто из ее уцелевших помощников не обладает таким искусством, да к тому же они, как и сама Хизи, ужасно ослабели. Но Перкар!.. В добавление к Братцу Коню и Гану!..

– Отнеси меня к нему, – умоляюще обратилась она к Тзэму.

Великан кивнул, взял девочку на руки и отнес туда, где лежал Перкар.

Смерть его была совсем близка, поняла Хизи. Нгангата перевязал рану в животе, но кровь все еще сочилась сквозь повязку; должно быть, и внутреннее кровотечение продолжалось, – Хизи видела, как ослабли нити, связывающие дух с телом.

– Она исцелила меня, а его не захотела, – пробормотал Нгангата, увидев Хизи.

– Кто?

– Мать-Лошадь.

Хизи глубоко вздохнула, стараясь удержать слезы.

– Она говорила, что Перкар ее обидел… – начала девочка. Нгангата хрипло рассмеялся:

– Ну еще бы. Это же Перкар, он вечно обижает какого-нибудь бога. – Полукровка не смог удержать улыбку на лице.

– Но его меч!.. Разве не может его меч исцелить рану?

– Чернобог уничтожил Харку, – объяснил Нгангата.

– Что же нам делать? – тихо спросил Тзэм.

– Ждать – больше ничего не остается, – нехотя буркнул Нгангата.

Хизи кивнула и взяла холодную, покрытую кровью руку Перкара в свои. В воздухе сильно пахло железом и водой, но в пещере теперь царила тишина, и последние вспышки пламени на поверхности озера отбрасывали лишь неяркие отблески. Хизи наконец-то смогла заплакать – по Гану, Перкару, Братцу Коню, даже Гхэ. Она плакала, пока высоко над ними не забрезжил свет: круг выхода из провала стал серым, потом голубым. Над Эриквером встало солнце.

Даже во сне боль продолжала терзать Перкара – словно сотни термитов вгрызались ему во внутренности, – хотя и стала более тупой. Юноша лежал на травянистой лужайке высоко в горах. Где-то неподалеку тихо мычала корова. Сон был необыкновенно живым: Перкар улавливал свежий аромат травы, смолистый запах хвои, даже почти забытый дух скота. Юноше отчаянно хотелось, чтобы все это существовало на самом деле, но он понимал, что такое невозможно. Реальна была лишь боль, лишь рана в животе. Все остальное породило его сознание, стараясь сделать смерть более легкой.

– Да нет, все это настоящее, – заверил его кто-то.

Перкар повернулся на голос и, несмотря на боль, улыбнулся. Перед ним на ветке сидел самый царственный, самый прекрасный орел, какого он когда-нибудь видел. Его тело было покрыто черными и белыми перьями, а шею окружал отливающий бархатом синий воротник. Безжалостные глаза птицы выдавали в ней воина, хищника.

– Харка, – обратился к орлу Перкар, – должен сказать, что в этом обличье ты гораздо привлекательнее, чем когда был мечом.

– Прошло так много долгих лет с тех пор, как я наслаждался подобным телом, чувствовал ветер в крыльях, – ответил орел знакомым голосом Харки. – Я ведь почти забыл, знаешь ли, что я такое, пока ты не спросил, как меня зовут. Я забыл, как быть чем-либо, кроме меча.

– А теперь?

– Теперь Владыка Леса одел меня в эту плоть. Я смогу провести несколько лет в смертном теле, а потом, наверное, поселюсь на горе. До чего же хорошо будет снова поохотиться на зайцев и лис!

– Я рад. Я думал, что Чернобог уничтожил тебя совсем.

– Ничего подобного, хотя, должен признаться, я и подумал, будто погиб: очень уж больно, когда твое тело так разрушают. Однако на самом деле Карак оказал мне услугу – освободил меня. Но все же я очень жалею, что должен тебя покинуть, Перкар, – хочешь верь, хочешь нет, я по-настоящему к тебе привязался.

Перкар оглядел огромную птицу.

– Как я уже сказал, – наконец прошептал он, – я рад за тебя. Но мне хотелось бы знать…

– Что? – живо поинтересовался Харка.

– Можешь ты рассказать мне, как все случилось? В точности? События происходили так быстро…

– А-а… – В голосе бога прозвучало что-то, похожее на разочарование. – Конечно. – Орел склонил голову набок. – Карак считал, что только собственная кровь бога-Реки может погубить его, и только у его истоков. Наверное, так оно и было. Но та тварь – тискана, которую бог-Река создал, чтобы найти Хизи, – заключала в себе много душ и много источников крови. Древний правитель Нола, твоя возлюбленная – богиня потока, мелкие боги, – всем им когда-то даровал жизнь бог-Река. Это оказалась очень мощная смесь, которая смогла подействовать так же, как и настоящая кровь Рожденных Водой. Смерть тискавы сыграла ту же роль, что была предназначена гибели Хизи: убила и Реку тоже.

– Ты уверен?

– Совершенно уверен. Я летал над Рекой и все видел. Смерть бога распространяется вниз по течению. Когда она достигнет моря, от Изменчивого ничего не останется.

– И Река лишится своего бога. Какая странная мысль!

– Бога лишится, да, – ответил Харка. – Но не лишится богини.

Перкар повернулся к нему так резко, что даже во сне боль в ране стала невыносимой.

– Что?! – задыхаясь и от изумления, и от боли, прошептал он.

– Ну, ведь среди духов, которых захватил тискава, был один, как нельзя более подходящий для того, чтобы стать повелителем вод.

– Богиня потока?

– Кто же еще!

Перкар откинулся назад и стал смотреть в небо, счастливый, несмотря на приближающуюся смерть.

– До чего же прекрасен мир! – выдохнул он.

– О да, и это напоминает мне о цели моего визита: я ведь прилетел не только попрощаться. По правде говоря, не будь ты таким тупым, ты давно бы догадался, зачем я здесь. – Орел соскочил с ветки и придвинулся к Перкару. – Ты ведь вот-вот покинешь этот прекрасный мир – если только не изменил свои взгляды на меня.

– Насчет чего?

– Ты не раз проклинал меня за то, что я тебя исцеляю, просил дать тебе умереть. Тебе все еще этого хочется?

– Но ты же больше не мой меч.

Птица взмахнула крыльями, словно пробуя ветер.