Духи Великой Реки - Киз Грегори - Страница 126

– Что? – Хизи резко обернулась. – В жены? Кила рассмеялась:

– Видела бы ты свое лицо! Да, конечно, в жены. Ты же красотка, да и давно уже вошла в брачный возраст.

– Но кто это был?

– Соседи. Молодежь, отправляющаяся на новые земли. Эти парни меньше интересуются приданым, чем красивой женой – и к тому же шаманкой.

– Я думала, ни один мужчина не женится на бесприданнице.

Кила оглядела кур, проверяя, все ли они накормлены, и двинулась через двор. С гор дул легкий утренний ветерок, прохладный и бодрящий, словно родниковая вода.

– В обычные времена так бы и было, – ответила женщина Хизи. – Но сейчас все иначе. В приданое всегда дают землю и скот, и самое важное при этом – земля. Но сейчас земли можно получить сколько угодно. Да и потом, – она озорно улыбнулась, – у тебя же есть приданое.

– Разве?

– Шири дал тебе в приданое двух быков и тринадцать коров. Ты разве не знала?

Хизи была так ошарашена, что лишилась дара речи.

– Когда? – наконец сумела она пробормотать непослушными губами.

– Десять дней назад, на твой пятнадцатый день рождения. Пятнадцать лет – и пятнадцать животных: два быка и тринадцать коров. Понимаешь?

– Какой он добрый, – тихо прошептала Хизи, у которой закружилась голова.

– Я же тебе говорю, что ты для нас – как дочь, – ответила Кила.

До чего же родители Перкара хотят выдать ее замуж! Хизи задумалась о том, насколько они действительно видят в ней дочь и какие следствия из этого вытекают. Впрочем, прожив больше года среди скотоводов, Хизи, пожалуй, могла в этом не сомневаться.

Перкар еще раз попробовал поднять столб для изгороди, поскользнулся и тяжело сел на землю. Только бы снова не затошнило…

– Вставай и работай, Перкар, – жизнерадостно – и потому весьма зловеще – протянул Нгангата. – Все выйдет потом.

Издали раздался гулкий голос Тзэма:

– Я всегда интересовался, помогал ли тебе твой волшебный меч при похмелье.

– Не знаю, – простонал Перкар, обеими руками держась за голову. – Пока у меня был Харка, я ни разу не напивался. Хотел бы я, чтобы он оказался у меня сейчас, – вдруг помог бы.

– Попробуй лучше это лекарство, – ухмыльнулся Нгангата, поднимаясь на вершину холма. Внизу паслось с полсотни рыжих коров. Тзэм, обходя их, тоже двинулся вверх по склону, чтобы присоединиться к Перкару с Нгангатой.

– Что это? – Перкар подозрительно посмотрел на протянутый ему полукровкой мех.

– Вода, – ответил тот, покусывая стебелек травы. Перкар сделал несколько глотков. Это была холодная чистая родниковая вода, пахнущая дождем и тающими снегами. Перкар не сомневался, что от питья его вырвет, но все же продолжал пить и скоро обнаружил, что действительно чувствует себя лучше.

– Дай и мне, – пропыхтел Тзэм, и Нгангата передал мех в огромные руки великана. – Мы быстро разделаемся с этой изгородью, – продолжал он; язык соплеменников Перкара все еще давался ему с трудом.

– Благодаря вам с Нгангатой, – буркнул Перкар. – От меня сегодня мало пользы. – Он с любопытством взглянул на полукровку. – Надолго ты тут задержишься? – Он поколебался, но все-таки закончил: – Я не думал, что ты вообще сюда вернешься.

Нгангата расправил плечи и стал всматриваться в лес, словно решив, будто там кто-то прячется.

– Ну, должен же я был удостовериться, что ты не вляпался уже в какую-нибудь новую неприятность. Да и нужно проверить, правдивы ли песни.

– Песни?

– Да, – подтвердил Нгангата. – Вот в Моравте, например, поют, что Перкар – герой ростом вдвое выше любого мужчины. Мне хотелось посмотреть, так ли это.

Перкар зажмурился, но от этого голова затрещала еще сильнее, так что он снова приоткрыл веки.

– Не рассказывай мне о таких песнях. Нгангата сел рядом и коснулся его плеча.

– Я не стал бы тебя дразнить, – признался он, – но ты все еще мой должник. И к тому же, мне кажется, есть одна вещь в новых песнях, о которой ты захочешь знать.

– И что же это?

– Изменчивый… Река, которая когда-то была Изменчивым, теперь обрела новое имя.

– Новое имя для обновленной реки, – помимо воли вырвалось у Перкара. Юноша был взволнован. Пять лет назад он пообещал богине потока, что отомстит за нее; несмотря на все препятствия, свое обещание он выполнил, – и даже более того. – И как же ее теперь называют? Улыбка Нгангаты стала шире.

– Ага! Я так и думал, что это ты знать захочешь. – Он потер руки, откинулся на спину и стал смотреть на лениво проплывающие облака. Странные темные глаза подернулись голубой дымкой. – Ну так вот: менги зовут ее «Тудаан» – Весенняя река, потому что она несет новую жизнь. Многие из твоих соплеменников называют ее просто «Итани» – «Струящаяся богиня». Но у нее есть и еще одно имя.

Полукровка умолк на мгновение, словно прислушиваясь к лесной тишине.

– Ну? – недовольно буркнул Перкар.

– Ах… Многие зовут ее Анимираму.

Перкару нечего было сказать на это. Он повернулся и стал смотреть на деревья, окаймляющие долину, туда, где далеко-далеко на севере струились воды реки.

– Простите меня, – через несколько секунд поинтересовался Тзэм, – но я не понимаю, что это значит.

– Это значит «Богиня, которую он любил», – тихо ответил Нгангата.

Перкару не хотелось продолжать этот разговор.

– Ты не ответил на мой вопрос, – сказал он более резко, чем намеревался. – Долго ли ты пробудешь здесь на этот раз?

Нгангата задумался:

– Сам не знаю. Несколько дней.

Перкар потер виски, не уверенный, что ему стоит обсуждать интересующий его вопрос сейчас, когда он так плохо себя чувствует. Но, с другой стороны, Тзэм и Нгангата оба находились рядом и никого больше поблизости не было.

– Послушай, Нгангата, и ты, Тзэм, тоже. Я думаю, что мне пора предъявить свои права на землю в новых долинах. Мне кажется, время пришло.

– Это хорошо, – кивнул Нгангата. – Ты и так слишком, долго ждал.

Перкар посмотрел на полуальву так внимательно, как только позволяли его налитые кровью глаза.

– Моя мысль такова, – начал он.

– Ох! – перебил его Нгангата. Перкар поморщился.

– Ты послушай. Я хочу, чтобы вы оба отправились со мной.

– Чтобы сделать всю работу, как я понимаю, – пророкотал Тзэм.

– Чтобы разделить со мной землю, – возразил Перкар. – Чтобы каждому досталось по трети моего надела.

Нгангата молча смотрел на него, взвешивая слова друга. Он-то понимал, что предлагает Перкар, даже если до Тзэма это еще не дошло.

– Как такое может быть? – тихо проговорил полукровка. – Наделы отводятся только членам клана. Мы с Тзэмом к клану не принадлежим.

– Я спрашивал об этом хранителя закона, – ответил Перкар, тщательно взвешивая слова. – Отец может вас усыновить. Тогда вы разделите землю со мной как братья. И ваш надел перейдет потом вашим сыновьям.

– Я могу владеть землей? Как это? – переспросил Тзэм; судя по его тону, великан решил, что ослышался. Перкар повторил свое предложение по-нолийски – чтобы быть уверенным: Тзэм все понял.

– У меня не будет сыновей, – глухим от сдерживаемых чувств голосом ответил Тзэм. – Такие, как я, не имеют потомства. Но…

– Это не имеет значения, – ответил Перкар. – Можешь оставить землю кому пожелаешь – она будет твоей.

– Но только после долгой и тяжелой работы, – добавил Нгангата. – Речь идет не о расчищенном пастбище. Перкар, я ведь охотник, следопыт, а не скотовод.

– Еще много лет большую часть провизии нам будет давать охота, пока стада наши не расплодятся, а деревья не будут вырублены. Даже если ты решишь только охотиться в своих угодьях, земля все равно останется твоей.

– Да, но мне ради этого придется стать твоим братом, – с отвращением сказал Нгангата.

Перкар изумленно поднял на него глаза: после всех этих лет такого он от друга не ожидал. Но тут он заметил, что полукровка с трудом сдерживает смех, и когда тот наконец фыркнул, понял, что на самом деле все в порядке. Его предложение принято.

– Разве тут не красиво? – спросил Перкар, обводя рукой раскинувшуюся перед ними долину. Хизи сначала подумала, что вопрос этот – риторический, но тут юноша повернулся к ней с сияющими глазами, ожидая ответа.