Терновый Король - Киз Грегори - Страница 159

Пальцы обезглавленного тела крепко впились в землю.

З'Акатто ненадолго задержал на них свой взгляд, потом обернулся к остальным и произнес:

– Предлагаю как можно быстрее уносить ноги. А чуть позже пригубить немного вина.

– Договорились, – ответил Казио.

Нейла почти покинул гнев к тому времени, как центральная часть крепости вспыхнула, словно от взрыва. Когда сефри, которого молодой рыцарь наколол на острие своего меча, уже стоял одной ногой в могиле и никого больше из врагов поблизости не осталось, красное облако, застилавшее от Нейла весь мир, стало постепенно смещаться вверх, возвращая ему привычное видение.

Он уже не раз слышал о таких приступах неистовства от своего дяди Одчера, который имел к тому особый дар. Но самому Нейлу за все годы сражений ни разу не доводилось испытывать ничего подобного.

Пока сефри прощался с жизнью, Нейл обвел медленным взором место кровавой расправы, пытаясь восстановить в памяти, что случилось до того, как его душу пронзила молния.

Грохот рушившегося камня заставил его обернуться, и Нейл увидел, что над потрескавшимися стенами сада вздымаются клубы мутного черного дыма. Вспомнив, что оставил королеву с Фастией в хорце, он направился к ним на помощь. Лишь когда юноша окунулся в то, что поначалу принял за дым, ему удалось разглядеть, что на самом деле это было. Разглядеть, но не понять, ибо увиденное невозможно было постичь рассудком.

Черные щупальца обвивали Нейла со всех сторон, стискивая в объятиях и прижимая к мощеному камню дорожки. Он резал их мечом, и они, корчась, падали на землю, но его это не спасало, потому что за ними стояли еще более крупные терновые ветви, по толщине не уступавшие человеческой ноге, которые росли прямо на глазах. Колючки царапали и разрывали его доспехи. Сколько он ни пытался отбиваться от терновой лозы Вороном, она постоянно отбрасывала его назад к началу дорожки. Прежде чем он начал что-то понимать, прошло немало времени, хотя это не имело для него никакого значения. Ему нужно было вернуться к королеве. Во что бы то ни стало он должен был это сделать.

Обливаясь потом и кровью, Нейл неотступно рвался вперед. Медленно пробирался сквозь непроходимую растительность, как бы больно она ни жгла ему глаза. Наконец его меч ударился о нечто твердое, что он не сумел разрубить. Нейл поднял свой взор и встретился с устремленными на него зелеными глазами.

Сплошь увитое черной лозой, чудище было ростом гораздо выше обыкновенного человека. Ветви тянули его к земле, как будто пытались вернуть туда, откуда росли. Но монстр, казалось, не обращал на это никакого внимания, равно как не обращал внимания на Нейла, которого удостоил лишь мимолетного взгляда.

Нейл ощутил аромат родниковой воды, смешанной с запахом гнилого дерева.

Зеленоглазое существо прошествовало мимо молодого рыцаря, по дороге ломая и отрывая от камня сковывающую его движения лозу. Там, где ступала его нога, появлялась новая поросль. Открыв рот, Нейл следил за тем, как существо шагнуло в ров, и был поражен, увидев, что в самом глубоком месте вода доходит неведомому созданию только до пояса.

Прежде ему никогда не доводилось видеть ни одного монстра. А в эту ночь он стал свидетелем появления сразу двух. Изумленный подобным стечением обстоятельств, Нейл невольно задумался: а не пришел ли конец света?

Но, вспомнив о королеве, тотчас устыдился своих мыслей. Какое ему дело до конца света, если его первой и последней обязанностью была Мюриель?

Он обернулся к тому, что некогда являлось хорцем, и, отбиваясь Вороном от лозы, направился к месту, где оставил королеву. Слезы струились по его щекам, ибо Нейл понимал: человеческое тело никогда не устоит перед тем, с чем не смог справиться сам камень.

Королеву он нашел рядом с тем камнем, из которого росла самая толстая лиана. Лишившаяся чувств, Мюриель тупо глядела на то, как колючие ветви оплетают тело Фастии. Нейл поднял королеву на руки и, спотыкаясь, направился по прорубленному им терновому коридору к переднему двору, который был сплошь устлан трупами, а оттуда – к воротам. По дороге он опять увидел чудовище, которое двигалось вдоль извивающегося рва по направлению к главному входу крепости – туда, где находились те, кто остался в живых. Опустив королеву на траву, Нейл вновь взялся за меч. Ведь там ждали враги, а значит…

Однако в этот самый миг сознание покинуло его, и у Нейла совершенно не было сил воспротивиться зову безмолвия.

Греффин перевернулся и погрузился под воду, но легкие Эспера больше не могли обходиться без воздуха. Едва лесничий ослабил хватку, как его тотчас отбросило в сторону. Всплыв на поверхность, он не без удовлетворения обнаружил, что до сих пор держит в руке кинжал.

Доплыв до берега, Эспер собрал остатки сил, чтобы выбраться на сушу. Каждое движение давалось с огромным трудом. Когда же ему удалось нащупать ногами землю, все тело дрожало как в лихорадке. Глядя на поверхность колышущейся воды, он ждал, когда из нее вынырнет тот, кому надлежало решить его судьбу. В том, что это случится очень скоро, он ничуть не сомневался.

И был совершенно прав. На теле Эспера не осталось ни одного живого места. Его вырвало, и, насколько он мог судить, почти одной кровью. Краем уха он слышал, как кто-то звал его по имени, но лесничему было не до того, потому что греффин уже показался из воды. Его прекрасное тело могло вдохновить любого поэта. Удивленный тем, что не сумел взглянуть на него под таким углом зрения с самого начала, Эспер даже устыдился того, что нанес этому восхитительному зверю столько ран, и тем более пожалел о том, что греффину придется умереть.

– Иди сюда, – сказал ему Эспер. – Мне уже немного осталось. Иди и возьми то, что хочешь. Если сможешь.

Ему показалось, что теперь движения греффина несколько замедлились. Тот резко хлестнул его клювом, и Эспер не на шутку испугался, что не успеет вонзить кинжал в глаз чешуйчатого чудища. Но он успел.

Теперь монстр стал похож на Фенда. Едва эта мысль пришла на ум Эсперу, как он вспомнил, что сефри исчез в неизвестном направлении. Потом греффин навалился на Эспера всем телом, которое по весу могло сравниться с лошадью в полной упряжи. В глазах лесничего помутнело, но он изо всех сил старался не потерять сознания. Крепко стиснув руки, которые уже ничем не могли ему помочь, Эспер покорно ожидал своего смертного часа, успокаивая себя тем, что встретит его, как подобает истинному воину, в честном бою.

Однако когда он обернулся, то вдруг обнаружил, что зверь лежит неподвижно. Очевидно, греффин ударился о подводный камень, и теперь его шея была как-то неестественно вывернута в сторону.

«Что ж, – подумал Эспер. – Все оказалось проще, чем я думал. Мрак, если эту удачу послал мне ты, то я тебе премного благодарен. Приятно видеть, как твой враг умирает раньше тебя. Если бы еще где-нибудь рядом увидеть труп Фенда…»

Эспер лежал, кашляя кровью, и знакомое ощущение яда еще больше усилилось. Он надеялся, что Стивен уведет Винну прочь и что ей хватит благоразумия не прикасаться к его трупу.

Повернувшись, он увидел девушку на другой стороне рва на том же месте, где он ее оставил. Рядом с ней был Стивен. Она плакала. Эспер приподнял ослабевшую руку, но был не в силах сделать предупреждающий жест.

– Оставайся там, – шепотом проговорил он. – Неистовый тебя подери, оставайся там…

Должно быть, ядовитой была кровь греффина, и, следовательно, все, что она окропила, оказалось отравлено.

Но в этот миг на лицах Винны и Стивена появилось совершенно иное выражение. Их исказила какая-то странная гримаса.

На Эспера упала черная тень, закрыв от его затуманенного взора восходящее солнце. Он устало приподнял голову и во второй раз в жизни увидел Тернового короля.

Из дрожащих рук Стивена выпал лук Эспера. Молодой человек поднял его, чтобы выстрелить в греффина, но не решился этого сделать, боясь ненароком угодить в лесничего. Тем не менее, как бы это невероятным ни казалось, но зверь был мертв.