Дневник ангела-хранителя - Джесс-Кук Кэролин - Страница 17

Звук похрустывающего гравия прорезал тишину в пять часов утра. Было все еще темно, но лучи солнца уже дразнили горизонт. Раздался неровный шум двигателя фургона доставки. Высокое фальшивое гудение.

— Пора, — сказала я Марго.

Она подняла сумку, тихо отворила дверь и на цыпочках вышла на жалящий утренний воздух.

От боковой двери она видела водителя перед домом, его тяжелые сапоги медленно топали туда-сюда от фургона к входу. Он сваливал большие мешки с углем, едой и одеждой, пожертвованными жителями деревни. Марго теперь едва дышала, ее сердце билось так неистово, что, судя по виду, она могла потерять сознание. Я сделала движение к фургону, мне не терпелось проверить, не может ли кто-нибудь ее увидеть, но тут колени Марго подогнулись. Я подхватила ее как раз тогда, когда она начала падать. Я крепко обнимала ее за плечи, и Марго ухитрилась выпрямиться. «Может, я слишком на нее давлю, — подумала я. — Может, она еще не готова».

Хью забрался в фургон и завел двигатель. Быстрей!Марго ринулась по гравию к задней части фургона, распахнула дверцу и запрыгнула на прогорклые овощи, мешки с углем и дрова. Фургон потащился по тропе, направляясь к главной дороге.

Марго сделала все, как намечалось, спрятавшись под мешками с углем. Я прижала руки к груди и подпрыгнула. Мы сделали это! Она спаслась!Я подумала о семье в деревне. Я подумала, как прошепчу на ухо матери, что Марго — дочь, которой у нее никогда не было, дочь, которую она хотела иметь. Вот она, здесь, чтобы дарить ей любовь и заботиться о ней.

Я наблюдала, как фургон, покачиваясь, едет прочь, и плакала. Марго тоже плакала, настолько полная надежды и страха, что ей казалось — она взорвется.

А потом двигатель заглох. Прямо посреди дорожки. Фургон круто остановился. Хью выругался, повернул ключ и попытался завестись снова. Ничего, кроме хриплого, механического покашливания из-под капота. Я заглянула в двигатель: затоплен маслом. Легко починить. Но действуй быстро!Хью, весело насвистывая, открыл капот и принялся исправлять поломку.

И тут передо мной появилась Шерен.

— Прости, Рут, — сказала она.

Я застыла.

Шарканье ног и вопль. Дверцы фургона распахнулись. Не успела я ничего предпринять, как в Марго вцепилось несколько рук. Хильда вытащила ее из фургона за волосы и проволокла до парадной двери Дома Святого Антония, а старый Хью так и не понял, что же произошло.

И тут, немедленно, видение семьи в деревне поблекло. Они были все равно что мертвы. Как и Марго.

На этот раз Хильда избивала не руками и ногами, не хлыстом. Она пустила в ход небольшой, но увесистый мешок угля, за который Марго цеплялась, как за якорь спасения, когда ее вытащили из фургона.

Шерен плакала, когда пела Хильде, делая все, что в ее власти, чтобы помешать той поднять мешок над головой и уронить на маленькое тельце Марго, неподвижно лежащее на земле. Точно так же и я могла лишь не дать ударам проломить череп или повредить почки.

А потом все ангелы провели ночь за ночью, заботясь о Марго в Могиле. Мы окружили ее, исцеляя нанесенные раны и мешая яду наказания Хильды глубоко просочиться в жизнь Марго.

План спасения, который я вложила в голову Марго, крепко засел в ней. Он пустил корни, отрастил листья и ветви. Спаслась же она таким способом, какого я не ожидала.

Когда Марго исполнилось тринадцать, Хильда решила ее убить. Шерен нехотя оповестила об этом, из чистой необходимости. Хильда решила не просто взять и убить Марго, у нее был план, в результате которого Марго погибла бы, если бы мы не вмешались.

После того как Марго несколько лет доставляла тут хлопоты, побег стал последним свидетельством того, что ее крылышки нужно подрезать навсегда. Ее посадили бы в Могилу на месяц: самый долгий срок, который когда-либо проводил ребенок в Доме Святого Антония.

Для нас, ангелов, недостаточно было бы каждую ночь утешать Марго в Могиле. Мы должны были вообще не допустить, чтобы она туда вошла.

Шерен велела мне подчиняться ее распоряжениям. Я мгновение смотрела на нее. Прошло уже много времени с тех пор, как я узнала, кем она раньше была и что это значило для меня. Я забыла свою ненависть к ней. Я простила ее.

Шерен сказала нам, что мы должны позволить вытащить Марго той ночью из постели. Хильда и мистер О'Хара приволокли Марго в туалеты на нижнем этаже, раздели ее, потом ударили так, что она упала без сознания на старую, ржавую батарею. Я была на последнем пределе и едва сдерживалась, чтобы не вмешаться. Я повернулась к Шерен.

— Повтори это Марго, — сказала та быстро.

Я опустилась на колени рядом с Марго, поддерживая ее голову. У нее обильно текла кровь из ссадины над глазом, дыхание было поверхностным. Она все еще была без сознания. Хильда велела мистеру О'Харе снять ремень.

Я повторила то, что сказала Шерен.

Когда Хильда была маленькой девочкой, она любила Марни больше, чем кого-либо в целом свете. А Марни любила ее. Но Марни умерла, и Хильда очень, очень грустила. Марни наблюдает за Хильдой сейчас и тоже очень грустит. А теперь повторяй за мной, Марго. Произнеси эти слова: «Если бы Марни увидела вас сейчас, она снова себя убила бы».

Марго кашлянула и пришла в себя.

— Когда вам будет угодно, мистер О'Хара, — сказала Хильда, и тот занес руку с ремнем.

Краткий момент сострадания позволил ангелу мистера О'Хары вмешаться и удержать его руку. Мистер О'Хара медленно опустил ремень и посмотрел на Хильду. Он не мог ударить Марго, пока та лежала.

Шерен стояла по одну сторону Марго, я — по другую, когда та поднялась на ноги. Голая, истекающая кровью, она повернулась к Хильде. Марго сделала глубокий, сердитый вдох и, не успел мистер О'Хара отмахнуться от приступа жалости, сказала:

— Если бы Марни увидела вас сейчас, она снова себя убила бы.

У Хильды отвисла челюсть. Вокруг ее глаз собрались морщины.

— Что ты сказала?

Шерен прошептала еще что-то, и я быстро передала это Марго.

Марго сжала зубы. Потом заговорила громко и ясно:

— Что сказала вам Марни перед смертью? «Будь хорошей девочкой, чтобы я смогла увидеть тебя на Небесах». И посмотрите на себя сейчас, мисс Маркс. Хильда.Марни грустит. Вы стали в точности такой, как Рэй, и Дэн, и Патрик, и Каллум.

То были имена мучителей Хильды. И тут ее глаза наполнились слезами. Ее аура сделалась красной, лицо стало уродливым от ненависти. Хильда ринулась к Марго и влепила ей пощечину. Я почувствовала жгучую боль этого удара. Марго повернула голову и уставилась на Хильду и мистера О'Хару. Ни один из них не шевельнулся. Марго подобрала одежду, повернулась и пошла вон из здания.

А теперь беги!

Как только Марго увидела, что они за ней не последовали, она метнулась вон.

Натянув лишь юбку и блузку, она вылетела из передних дверей и побежала к подъездной дороге. И там, между двух каменных колонн, мы обе остановились и оглянулись. Марго задыхалась — из-за адреналина во рту у нее скопилось столько слюны, что она едва могла ее удержать, — а я махала. Махала всем ангелам, которые собрались перед зданием, прощаясь с нами.

В тот миг я видела их всех в последний раз. Я поискала взглядом Шерен. Та подняла обе руки, как делала, когда рассказывала мне о Песне Душ, и я кивнула. Я знала, что она имеет в виду.

Как только Марго перевела дыхание, мы обе зашагали к деревне.

Замерзающая, полумертвая, наугад находя путь в рассветном мареве, Марго отыскала небесно-голубую дверь и колотила в нее до тех пор, пока ей не открыл взъерошенный, обеспокоенный мужчина. Марго упала на колени и заплакала у его ног.

10. План Грогора

Мужчина, открывший дверь, был не тем, что явился мне в видении.

Как оказалось, семья из видения все распродала и переехала обратно в Эксетер, а отворивший мне человек жил здесь уже больше года.

Едва взглянув на него, я издала радостный возглас. Я запрыгала, обняла его и поцеловала в щеку. Потом стала расхаживать, заламывая руки, разговаривая сама с собой, как сумасшедшая, пока Марго объясняла, кто она такая, почему приползла к его порогу в три часа ночи и почему выглядит так, словно ее вытащили из морских глубин.