Дневник ангела-хранителя - Джесс-Кук Кэролин - Страница 25

Конечно, такое случается. Но не тогда, когда я стою на посту.

Марго закрыла окно, надела домашние брюки из шотландки, шерстяной джемпер цвета морской волны и причесала длинные волосы. Она глядела на свое отражение в высоком зеркале. Я стояла за ней, положив подбородок ей на плечо.

— Девочка, — вздохнула я, — ты должна раздобыть себе новую одежду.

Она слегка надула губы, похлопала себя по щекам, рассмотрела пушистые брови. Слегка повертелась перед зеркалом — я упомянула, что ее клетчатые штаны были к тому же с высокой талией и широкие в бедрах? — и нахмурилась. И я тоже.

«Я когда-то выглядела вот так? Почему никто меня не арестовал?»

В нижнем этаже, в магазине, Боб раскладывал книги без какого-либо особого порядка, уминая булочку с корицей. Он увидел Марго и застенчиво отвел взгляд. Его сны о матери были четкими и тревожными. Похотливые мысли о том, чтобы сделать Марго своей пленницей, исчезли.

Я начала замечать другую сторону Боба. Он был кротом в человеческом обличье. Любознательный, хотя и слепо любознательный, ворчащий и шаркающий по узким коридорам между переполненными книжными шкафами, он наслаждался недостатком общения с людьми. Его ангел — его дедушка Зенов — следовал за ним, заложив руки за спину, неодобрительно покачивая головой при виде хаоса страниц и суперобложек. И когда я вглядывалась достаточно внимательно, мне удавалось рассмотреть параллельные миры, всплывающие по обе стороны Боба, — это походило на телеэкран под водой. Если я сосредоточивалась, изображение становилось четче, словно вода успокаивалась: один Боб — маленький мальчик, прячущийся в шкафу от отца с тяжелыми кулаками; второй — пенсионер, одинокий, дряхлый, все еще раскладывающий книги. Оба образа заставляли меня чувствовать к нему легкую жалость.

Боб предложил Марго чай, от которого та отказалась, потом продемонстрировал ей, как и что в книжном магазине. Простите, я сказала — «в книжном магазине»? Мне следовало бы сказать — «в литературной сокровищнице, не имеющей хозяина». У этого человека имелись столетние копии Плавта, валяющиеся на бильярдном столе, копии с автографами Лэнгстона Хьюза, [20]собирающие пыль под столом, первое издание Ахматовой, которое он использовал в качестве подставки для стакана. Когда Боб вел бессвязные речи о том, как плохо идут продажи, как он даже не знает, почему кто-то дает себе труд разделять исторические книги по географическим секциям, — и так далее и тому подобное, я в конце концов обратила внимание Марго на Ахматову. Марго подняла книгу и уставилась на обложку.

— Вы знаете, кто это такая?

Прошло не меньше минуты.

— Кто? Что?

— Женщина, чье имя стоит на обложке этой книги.

— Девушка, мне нравится ваш акцент. Обло-ока. Скажите «обложка» еще разок.

— Это Анна Ахматова. Она одна из самых революционных поэтесс нашего времени.

— Э-э…

— А это! — Марго выдернула копию «Сочинений» Шекспира из другого книжного шкафа и пролистала ее. — Это подписано сэром Лоуренсом Оливье. Мы в самой прекрасной университетской библиотеке в мире.

Она выжидательно уставилась на Боба. Я кивнула. Золотые слова! Боб переминался с ноги на ногу.

— И как долго все это здесь лежит?

— Э-э, не знаю… — Боб поднял руки вверх, сдаваясь.

Марго порылась на других полках. Боб выглядел так, будто ожидал, что в любую секунду представители испанской инквизиции высадят его дверь. Марго перестала рыться и подбоченилась.

— Мм, — произнесла она, расхаживая по магазину. Теперь она безраздельно владела вниманием Боба.

— Что-что?

Марго остановилась и задумчиво показала на него. Боб натянул низ футболки на пояс.

— Вам нужны вещи поновее, — сказала она.

— Типа новой одежды?

— Нет! Книги поновее. У вас на полках слишком много классики. — Она походила еще. — Распродажи из багажников. У вас нет таких поблизости?

— Распродажи из чего?

— Простите, распродажи на дому, гаражные распродажи, места, где люди продают то, что им больше не нужно.

— Мм…

— Мы могли бы выбрать кое-какие книги в подобных местах.

— Мы?..

— Я пойду и выясню, где мы можем получить новые партии книг.

— Э-э, Марго?

Она обернулась в дверях, уже надев пальто, и уставилась на Боба.

— Что?

— Ничего. Просто… — Боб почесал пузо. — Удачи.

Она улыбнулась и ушла.

Для тех из вас, кто этого не помнит, кого не было в живых или кого выбросило на необитаемый остров, — Нью-Йорк в поздние 70-е годы был оживленной, убогой, криминогенной, полной наркотиков и того, что изрыгали трущобы, круглосуточной и ежедневной городской дискотекой. Вернувшись в него теперь, я сделалась настороженной, и в то же время меня разбирало волнение. Казалось, в этом городе на каждого человека приходилось по десять ангелов, различного рода ангелов — некоторые носили белые платья, некоторые как будто были объяты огнем, другие, огромные, мерцали белым светом.

Маленькое чудо: город пульсировал ощущением непобедимости, как будто у него имелась пара крыльев, поднимавших его над тем, что его подавляло. Например, улицы, по которым Марго шла тем утром, очень недавно были отмечены кровью, репортеры и крысы следовали за убийствами Сына Сэма. [21]На некоторое время в округе повисли страх и подозрения, отчего было трудно дышать, тротуары стали слишком скользкими, чтобы по ним ходить. Но теперь, спустя короткое время, жизнь расцвела снова. Из трещин в бетоне в том месте, что еще недавно было огорожено копами, дерзко росли маки. И я вспомнила, что именно поэтому чувствовала себя в безопасности, хотя меня и ограбили четыре раза за восемнадцать месяцев. Именно поэтому любила этот город: не из-за кофеен, где собирались члены «Черной пантеры», [22]не из-за поэтов-битников на Шестой авеню и не из-за революционеров, а из-за стойкости, вибрировавшей здесь, из-за ощущения, что я смогу перебраться через все высокие стены своего прошлого и с их помощью дотянуться еще выше.

Начался дождь. Марго натянула пальто на голову и попыталась разобраться в карте городе. Она перепутала правую и левую стороны и вскоре обнаружила, что идет по жилой улице Ист-Сайда. Прошло много времени с тех пор, как она видела, чтобы дома жались друг к другу тесно, будто бревна, сложенные в задней части амбара. Марго постояла несколько минут, глядя на ряд трехэтажных белых домов, к дверям которых вели ступеньки. В нескольких футах впереди парень с растрепанными волосами, смахивающий на учащегося престижной частной школы, и высокая чернокожая женщина в горчично-желтом платье-макси выносили из открытой двери коробки и загружали их в заднюю часть пикапа.

Похоже, ссора была в самом разгаре. Женщина размахивала руками, широко раскрыв глаза и быстро двигая губами. Как только Марго приблизилась настолько, что могла их слышать, парень уронил коробку и кинулся обратно в дом. Женщина продолжала передвигать коробки как ни в чем не бывало. Марго подошла к ней.

— Привет. Вы переезжаете в другой дом?

— Нет. Это он переезжает, — буркнула женщина, кивнув на пустой дверной проем.

Марго посмотрела на коробку, которую несла женщина. Коробка была забита книгами.

— Вы собираетесь их продать?

— Я их вам отдала бы. Но они не мои. Придется спросить у него.

Женщина фыркнула и поставила коробку, потом взяла книгу и, воспользовавшись ею, как зонтиком, побежала обратно в дом. Марго медленно подошла к коробке и исследовала ее содержимое. Сэлинджер, Оруэлл, Толстой… У того, кто их читал, имелся вкус.

Парень появился в дверях. Как оказалось, не так уж он и походил на учащегося частной школы. Бледный, как вампир, с взъерошенными черными волосами и темными ясными глазами, которые видели слишком много боли.

— Эй! — обратился он к Марго. — Вам нужны мои книги?

— Да, если вы заинтересованы в том, чтобы их продать, — улыбнулась Марго. — Или отдать, как пожелаете. — Она засмеялась.