Дневник ангела-хранителя - Джесс-Кук Кэролин - Страница 39

— Те тетради, — сказала Марго. — Где они?

— О нет, я не буду их выкапывать, — помахала рукой Роза. — Слишком много!

— Это ваша последняя? — Марго подняла с пола новую тетрадь в твердой обложке.

Роза взяла ее искривленными пальцами.

— Да, но теперь у меня слишком болит рука. Не могу больше писать.

Марго начала читать вслух. И по мере того, как она читала, маленькие параллельные миры, которые то появлялись, то блекли в ауре Розы, разворачивались, пока не наполнили всю комнату. Я наблюдала, как калейдоскоп образов всплывает передо мной: Роза-ребенок, родители зовут ее рассказать истории остальным членам семьи в Луизиане; потом мать, записывающая истории рядом с колыбелью; потом Роза в своем нынешнем возрасте, но тоньше, лучше сложенная, сидит за столом под окнами административного центра Колумбийского университета, окруженная мужчинами и женщинами в костюмах и парадных платьях, улыбающихся, как перед фотографом, и кто-то протягивает ей документ. Когда я напряглась, чтобы прочитать текст, он заставил меня вздрогнуть: «Пулитцеровская премия за достижения в области художественной литературы».

А потом видение остановилось на крупном плане того же документа, висящего в рамке на стене гостиной Розы, но не той гостиной, в которой она сейчас сидела. Та, что в видении, была втрое больше, с облицованным мрамором камином, коврами от стены до стены и атласными шторами цвета слоновой кости на окнах эркеров. Служанка сметала пыль с бесконечных фотографий в позолоченных рамках с изображениями любимых детей и внуков Розы, и — это заставило меня заплакать — на фотографиях были запечатлены выпускные вечера ее сыновей, их послужные списки, а один из сыновей пожимал руку президенту Рейгану. Насколько я знала, никто из ее детей не закончил средней школы.

Видение сложилось, а я стояла ошеломленная и задыхающаяся, пока не заметила, что Роза вернулась.

Марго листала тетрадь Розы.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Почему вы это не опубликовали?

И тогда Рам, сидевший рядом с Розой, нежно взял ее за руку: Рози, ты не настолько хорошо пишешь.

— Я не настолько хорошо пишу, дитя, — покачивая головой, повторила Роза.

Книги для богатых людей, не таких, как ты!Роза, как автомат:

— Книги для богатых людей, не таких, как я…

— Чепуха! — перебила Марго.

Рам метнул на нее злой взгляд.

— Это прекрасно, — заявила Марго. — Вы сказочно пишете.

Рам заговорил громче. Тебе плевать на деньги. Деньги превращают хороших людей в плохих!

Тень упала на лицо Розы. Она повторила слова Рама. У Марго был озадаченный вид.

— Мне жаль, что вы так думаете, — мягко произнесла она.

Потом у нее появилась идея. Я тут была ни при чем.

— Могу я взять ваши тетради, чтобы показать мужу? Он тоже писатель.

Рам встал. Открыл свой грязный рот и заревел на Марго. Роза зажала уши, как будто у нее случился удар.

— Роза, что случилось? — потянулась к ней Марго.

— Просто уходи, — проскулила Роза. — Пожалуйста.

Но потом подалась вперед, протянула дрожащие руки и обхватила пальцы Марго своими узловатыми пальцами, сжав их на корешке тетради, лежавшей на коленях у Марго. Рам, стоя рядом с Розой и наблюдая за этим, топнул ногой в знак протеста. Роза открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, что ей не хватает воздуха из-за негодования Рама.

— Иди, — снова прошептала она.

Марго недоуменно перевела взгляд с Розы на тетрадь, потом сделала шаг к двери.

Рам вытянул шею и посмотрел на старый деревянный вентилятор, висящий над головой Марго.

— Даже не думай, — сказала я, шагнув вперед.

Он глумливо ухмыльнулся мне, метнулся вверх и потянул за вентилятор.

— Быстрей! — завопила я Марго, прежде чем броситься на Рама и сбить его с ног.

Я наблюдала, как Марго закрыла за собой дверь комнаты; от вентилятора по штукатурке бежали трещины. Роза завыла. Рам поднялся и сердито взглянул на меня, ноздри его раздувались. Он согнул колени и приготовился напасть, но тут, без предупреждения, вода на моей спине превратилась в пламя. У Рама отвисла челюсть, он съежился, а потом спрятался, как таракан, в рамке фотографии первого мужа Розы.

И тут произошло кое-что, чего я не поняла. Роза встала передо мной, безмятежная, улыбающаяся. Она смотрела прямо на меня.

— Я готова, — произнесла она. — Сделай так, чтобы этот человек больше меня не беспокоил. Забери меня домой.

Она протянула руку, и я ее взяла. Я почувствовала, как Роза вошла в мое тело, прошла сквозь мои крылья, а потом исчезла.

Я провела ночь в квартире Розы, расхаживая туда-сюда, глядя на фотографии, которые она сберегала, плача из-за пустых кухонных шкафов, из-за прирученных крыс, живших у нее под кроватью, из-за грязной воды, еле сочившейся из древнего крана.

Я старалась выяснить, почему она выбрала это место, почему позволила себе съежиться в кулаке демона, вместо того чтобы жить той жизнью, какой ей полагалось жить. Но не нашла ответа.

Однако я сделала то, что требовалось. Когда Марго пришла на следующий день и нашла тело Розы на диване, когда Марго, скорчившись на полу, задыхалась от слез, я обняла ее, нашептывая ей в ухо, что она должна быть храброй, утешая ее, напоминая ей о тетрадях.

Вызвав медиков. Марго рискнула подняться наверх и сунуться в гардероб рядом с кроватью Розы. В нем не было одежды, но были десятки тетрадей, исписанных почерком Розы. Марго забила тетрадями несколько чемоданов и заручилась поддержкой Тоби, чтобы перетащить все это в их квартиру еще до прибытия медиков.

Через какое-то время позвонил издатель Тоби. Он заинтересовался тетрадями Розы, но записи требуют тщательной редактуры, а у него самого просто нет времени. Будет ли Марго завтра свободна?

Марго посмотрела вниз, на маленькую планету, выпирающую из ее живота, и взмолилась, чтобы ребенок еще немного пробыл там.

— Да, — ответила она. — Я буду свободна.

Следует упомянуть: то был сон, ставший явью. Это росло во мне, как секрет, которым я поклялась не делиться, росло, как ребенок, уже давно. У меня никогда не было чувства, кем я хочу быть, когда вырасту. Думаю, я всегда сомневалась, что официально вырасту, но теперь, после размышлений над книгами Грэма и Ирины, проведя столько часов, обсуждая романы Тоби, чтобы найти правду в вымысле, цветок в бутоне, я точно знала, чем хочу заниматься. И разве не забавно — я наткнулась на идеальную для меня работу. И я даже не понимала этого.

По крайней мере, не понимала в то время. Тем утром я шагала рядом с Марго уверенно и целеустремленно. Детка, сказала ей я, если бы я смогла проделать все снова, это было бы единственной вещью, которую я не изменила бы.«Наконец-то, — подумала я, — все пойдет так, как и должно идти».

Офис издателя находился над знаменитым гастрономическим магазином на Пятой авеню — тем, что Марго так незабываемо осквернила несколько лет тому назад.

Она спрятала лицо, проходя мимо хозяина магазина, и мы совершили длинное путешествие до самого третьего этажа.

Хьюго Бенет, директор-распорядитель «Бенет букс» и человек с самыми белыми, самыми прямыми и самыми большими зубами, какие когда-либо мне встречались, был ветераном издательского мира. Несмотря на все свои усилия, он не смог найти приличную помощницу за все то время, что провел за пределами родного Торонто. Он сказал Марго, что тетради — ценная находка. Они собираются издать первую часть, после того как закончат с обычным процессом редактуры. Заинтересована ли она в том, чтобы заняться этой работой?

Марго не была уверена.

Конечно, ты заинтересована, сказала я ей.

Конечно, я заинтересована, произнесла она, сопротивляясь внезапному желанию завопить, чувствуя, как струйка медленно течет по ее бедру, а живот пронзает молния боли.

19. Автобус

Спустя десять часов родовых мук Марго решила, что никогда не будет больше рожать. Она решила, что материнство — не в ее вкусе и на самом деле ей вовсе не хочется иметь ребенка… И пожалуйста, не могла бы она уйти домой?