Будь моей мамой. Искалеченное детство - Гласс Кэти - Страница 1

Кэти Гласс

БУДЬ МОЕЙ МАМОЙ

Искалеченное детство

В Британии на сегодняшний день более 75 000 детей, находящихся на попечении местных властей. Этим детям повезло. Но есть огромное количество детей, не попавших в это число. Брошенные родителями и с ранних лет вынужденные терпеть издевательства взрослых, они пока остаются лишенными помощи социальных служб.

Эта книга рассказывает правдивую историю моего знакомства с одним из таких детей, восьмилетней девочкой по имени Джоди. Я была ее патронажной воспитательницей, и это был наиболее тяжелый случай из всех, которыми я занималась.

Моей семье за вашу любовь,

терпение и понимание

ГЛАВА 1

Эмоциональный шантаж

Раздался телефонный звонок. Это была Джилл из агентства по патронату, с которой мы всегда работали вместе.

— Кэти, попечители менялись не дважды, а целых пять раз, — сообщила она. — Пять! А на патронат ее отдали всего четыре месяца назад.

— Боже правый! — Я была поражена. — И ей только восемь? С этим нужно что-то делать. А что с ней не так?

— Пока точно не знаю. Но социальная служба хочет устроить предварительное совещание, чтобы не привозить ее лишний раз. Ты все еще заинтересована?

— Не вижу причин, чтобы передумать. А когда?

— Завтра в десять.

— Отлично, тогда увидимся завтра. Как ее зовут?

— Джоди. Спасибо, Кэти. Если не справишься ты, то уже никто не справится.

Я была тронута. Приятно на протяжении стольких лет чувствовать, что тебя ценят. Мы уже четыре года работали с Джилл, и отношения у нас установились самые теплые. Она была сотрудницей патронатного агентства «Дорога домой», работала с конкретными делами и была связующим звеном между фостерскими семьями [1]и социальными работниками. Объясняя попечителям требования социальных служб, в случае необходимости она предлагала свою помощь и поддержку. Неопытному попечителю иногда нужна какая-то дополнительная информация или разъяснение принципа работы патронатной системы, и тогда ему помогает агент. Четыре года совместной работы — это долгий срок, но до того я уже была опытным опекуном, так что мы с Джилл легко сошлись и даже привыкли друг к другу. Если она говорила, что я справлюсь, можно было не сомневаться — это сказано не ради красного словца.

Но предварительное совещание… Должно быть, дело плохо. Обычно детей сразу приводят в дом и знакомят с новой семьей, забрав от прежнего попечителя или прямо из родного дома, — тогда ребенок стоит на вашем пороге с пустыми руками. И то, и другое на моей практике случалось не раз, но предварительных встреч мне не устраивали никогда. Обычно все участники соглашения встречались уже после того, как ребенок пришел в новый дом, но чтобы заранее…

Тогда и родилось мое первое подозрение: это дело будет особенным.

Следующее утро началось как обычно: все проснулись, оделись, позавтракали. Потом дети отправились в школу. Эдриану семнадцать лет, Поле — тринадцать, они мои дети, а Люси, которой было пятнадцать, вошла в наш дом два года назад (по программе патроната). Теперь она полноправный член нашей семьи, моя приемная дочь и сестра Эдриана и Полы. В истории Люси счастливый конец: она пришла ко мне отверженная и озлобленная, но постепенно научилась верить людям и сумела вернуться к нормальному существованию, и если в ней иногда просыпалась злость, то это было вызвано переходным возрастом, а не тем кошмаром, который ей пришлось пережить в детстве. Я гордилась ею, она была доказательством моей правоты, я верила, что любовь, доброта, внимание и дисциплина — это главные факторы, необходимые для развития ребенка.

Я смотрела, как дети собирались в школу, и туг меня охватило дурное предчувствие. Девочка, о которой пойдет речь на сегодняшнем совещании, несомненно, нуждается в любви и повышенном внимании, но мне придется на некоторое время распрощаться со своим относительно спокойным, размеренным существованием, пока она не начнет доверять мне, пока не освоится здесь, как освоилась Люси. Но в том-то и смысл попечительства — это никогда не бывает просто, зато награда за труды невообразимо велика. Кроме того, вот уже двадцать с лишним лет под моей опекой практически постоянно находятся дети, и я просто не помню, какой была моя жизнь прежде.

Когда дети ушли, я поднялась наверх, стянула домашнюю одежду, переоделась в элегантные темно-синие брюки и джемпер и направилась в офис социальной службы. Уже много лет я хожу по знакомому маршруту, как к себе домой, привыкнув к интерьеру, выдержанному в серых тонах, флуоресцентным лампам, а также к атмосфере вечной занятости с хаосом неотложных дел.

— Кэти, здравствуй.

Как только я вошла в приемную, Джилл с приветливой улыбкой подошла поздороваться. Она ждала моего прихода.

— Привет, Джилл. Как ты?

— Нормально, спасибо. Хорошо выглядишь.

— Да, у нас пока все неплохо. Дети в порядке, они с головой погрузились в свои дела и учебу. Полагаю, у меня настало время для нового испытания. — Я улыбнулась.

— Пора. Думаю, все уже готовы.

Джилл провела меня по коридору в конференц-зал, где за огромным столом красного дерева сидели человек десять — двенадцать. Что все это значит? Было очевидно только одно: дело непростое. Сообщение Джилл говорило о нерядовой для патроната ситуации — немногие дети умудряются сменить пятерых попечителей за четыре месяца. Хотя ни одного ребенка нельзя назвать рядовым — все они уникальны, и проблемы каждого сугубо индивидуальны. Лишиться родителей — такое событие не проходит без последствий, это всегда травма, всегда эмоции и, естественно, проблемы.

Но что-то подсказывало мне: на этот раз все сложнее, чем когда-либо. Вернулась тревога, совсем как вчера в разговоре с Джилл. И в то же время мне было любопытно: что же это за ребенок такой, случай которого требует вмешательства стольких людей?

Мы с Джилл уселись на свободные стулья в глубине зала, и я ощутила на себе оценивающие взгляды присутствующих: годится ли она?

Председатель, Дэйв Мамби, руководитель группы социальных служб, представился первым. Слева от него сидела Салли, судебный представитель, ее прислали защищать интересы Джоди. Дама слева от нее представилась как Никола, домашний педагог Джоди.

Домашний педагог? Почему девочка не ходит в школу, интересно мне знать.

За Николой сидел Гэри, нынешний социальный работник Джоди. Он сообщил о решении отказаться от этого дела и передать девочку Эйлин, которая сидела рядом с ним и заслуживала моего пристального внимания. Ведь если я возьмусь за Джоди, нам с Эйлин придется работать бок о бок. На первый взгляд это была невыразительная женщина за сорок, умеющая создавать атмосферу спокойствия и невозмутимости, что уже неплохо.

Смена социального работника не вызвала у меня удивления. Это случается постоянно — такая уж работа, всем нужно двигаться дальше. Только вот детям и семьям каждый раз приходится знакомиться с новыми людьми, учиться доверять им и заново строить отношения. И хотя я понимала, что этот нескончаемый поток новичков — часть системы со всеми ее недостатками, я не могла не посочувствовать Джоди. Смена социального работника только усилит надлом, и я спрашивала себя: скольких она уже успела сменить?

Следующей представилась Дейрдре. Она работала в агентстве, которое предоставило Джоди нынешних попечителей. Потом подошла моя очередь, и взгляды всех собравшихся за столом обратились ко мне. Я не осталась в долгу и тоже окинула взглядом их всех.

— Меня зовут Кэти Гласс, — произнесла я так четко и твердо, как только смогла. — Я патронатный воспитатель из агентства «Дорога домой».

На этом этапе вряд ли можно было добавить что-то еще, ведь я даже не представляла сути происходящего, и я передала слово Джилл.

1

Фостерские семьи (Foster Families) — государственные детские дома семейного типа, в которые помещают детей, оставшихся без родителей или других родственников, готовых взять на себя заботу о них, а также детей, родители которых находятся под судом или следствием по обвинению в жестоком или халатном обращении с детьми. — Здесь и далее примеч. пер.