Покушение на шедевр - Дикинсон Дэвид - Страница 49

Леди Люси решила, что пора оставить тему социальной изоляции девушек, сидящих в доме на склоне холма, вокруг которого кружат коршуны. Может, выше в горах водятся орлы. Или грифы.

— Скажите, миссис Декурси, — весело начала она, — Эдмунд Декурси, один из владельцев художественной галереи Декурси и Пайпера в Лондоне, случаем, не ваш родственник?

Алиса Декурси вдруг оживилась: мысли о нехватке денег были вытеснены мыслью о сыне.

— Эдмунд — мой сын, — гордо сказала она. — Как идут дела у галереи? Она процветает?

— Только что там с огромным успехом прошла выставка венецианских художников, миссис Декурси, — сказал Пауэрскорт, которого внезапно осенила новая идея. — Кажется, идут разговоры об открытии филиала фирмы в Нью-Йорке.

— В Нью-Йорке? — хором воскликнули обе девицы. Похоже, их заточение вскоре могло смениться блестящей чередой званых вечеров на Пятой авеню и ложей в «Метрополитен-опера».

— Ну, — сказал Пауэрскорт, улыбаясь такой горячности, — по-моему, он еще не открылся.

Но это ничуть не охладило энтузиазма девушек. Леди Люси видела, что они с головой погрузились в мечты о побеге.

— Эдмунду удается выкраивать время, чтобы навещать вас здесь, на острове? — самым невинным тоном поинтересовался Пауэрскорт.

— У него очень много работы, понимаете ли, мистер Пауэрскорт, — сказала миссис Декурси, подливая леди Люси еще чаю, — но он навещал нас два раза. В первый свой приезд он провел с нами четыре дня с половиной, а во второй переночевал только трижды, а потом был вынужден вернуться в Англию. — Пауэрскорт представил себе, как часто они, наверное, обсуждали все подробности этих визитов после отбытия Эдмунда и как эти обсуждения, должно быть, скрашивали их здешнее одиночество.

— А мы помогаем ему в делах, — заявила Сара. — Собираем для него старые картины и старые рамы, а потом отсылаем их в Лондон.

Старые картины и старые рамы, подумал Пауэрскорт. Нужны ли они мошенникам, чтобы писать новые картины на манер старых?

— Но скажите мне, леди Пауэрскорт, — спросила Джулия, — вы сами были на этой выставке? Видели Эдмунда? Может, он был с какой-нибудь дамой?

— И как насчет его большого друга Джорджа Каррингтона? — добавила Сара. — Того, который собирался жениться на Эмили Морган? Свадьба уже состоялась?

— А второй друг, который всегда так нравился маме? — подхватила Джулия. — Роберт Паккард — он-то женился или нет?

— А еще, — Сару тоже увлекло потоком, — наша собственная дорогая подружка Харриет Уорд. Вышла она замуж за своего офицера?

— За Филипа Масси, — пояснила Джулия, слегка покраснев. — Вы о нем что-нибудь знаете?

— Дорогие мои, — оборвала их леди Люси, позвякивая ложечкой по чашке в целях восстановления тишины, — прошу вас, минуточку. Позвольте мне ответить на ваши вопросы, насколько это в моих силах. Я действительно видела вашего брата на Венецианской выставке, но он разговаривал с каким-то великаном ростом больше шести футов, который был похож на профессионального борца. — Родерик Джонстон, подумал Пауэрскорт; служитель Национальной галереи, владелец большого дома на реке в Мортлейке, недавно получивший немалый куш от щедрот мистера Рафаэля. Интересно, какая рама была у той картины? — А что до остального, — продолжала леди Люси, — то я могу удовлетворить ваше любопытство лишь в одном отношении. Джордж Каррингтон и впрямь женился на Эмили Морган — кажется, в прошлом году. Да-да, теперь я припоминаю: подружкой невесты была дочь одной из моих троюродных сестер. Но обо всем прочем я ничего не знаю. Однако если вы дадите мне список ваших вопросов, я постараюсь разузнать все, что смогу, и напишу вам из Лондона. Не думаю, что от вашего брата в таких вещах много проку. Обычно мужчины мало что в этом понимают. — Она двусмысленно улыбнулась мужу, который грустно кивнул в знак согласия.

— Можно нам пойти составить список, мама? — спросила Джулия. Сестры уже готовы были покинуть комнату.

— Конечно, — кивнула миссис Декурси. — Как мило со стороны леди Пауэрскорт взять на себя такие хлопоты!

Пауэрскорт подошел к окну. Внизу, в неопрятном дворе, валялись старые телеги, обломки мебели, старые диваны с торчащими пружинами, блестевшими на солнце. Он поднял глаза.

— Вид отсюда великолепный, миссис Декурси. Горы и море — идеальное романтическое сочетание. И это вас утомляет?

Алиса Декурси вздрогнула.

— Можете назвать меня неромантичной, если вам угодно, лорд Пауэрскорт, но я очень быстро от этого устаю. И теперь это меня не радует. Впрочем, девочкам нравится.

— А есть ли у вас какие-нибудь планы, — Пауэрскорт повернулся лицом к хозяйке, — простите, если это звучит невежливо, но есть ли у вас планы по поводу возвращения в Англию?

— Я уверена, что девушки могут приехать и пожить у нас в течение сезона, если захотят, — сказала леди Люси, хорошо сознавая, что в молодых людях, способных служить Саре и Джулии сопровождающими, недостатка не будет.

— Вы оба очень добры, — ответила Алиса Декурси. — Я расскажу вам про наши планы, но попрошу вас больше никому о них не говорить.

В обычной ситуации такое замечание было бы вернейшим средством добиться самого широкого распространения новости в течение ближайшей недели, подумал Пауэрскорт. Однако они с леди Люси привыкли держать слово.

— Эдмунд всегда говорил, — в голосе Алисы Декурси звучала нотка гордости, — что заберет нас обратно, как только галерея принесет ему достаточно денег для того, чтобы отремонтировать наш дом в Норфолке и обеспечить нам комфортную жизнь. Он считал, что осталось подождать еще два года. Но на последней неделе от него пришло письмо с сообщением, что дела у них идут лучше, чем он рассчитывал. — Она помедлила. До них донесся удаляющийся стук копыт — похоже, кто-то спускался с холма в повозке, запряженной парой лошадей. — Возможно, мы будем дома к Рождеству, — сказала она. Леди Люси видела, как на глаза ее навернулись слезы счастья. — Но, пожалуйста, не говорите ничего девочкам. Я хочу, чтобы это стало для них сюрпризом.

Когда они спускались по лестнице особняка восемнадцатого века в Ареньо, Пауэрскорт задумался о том, каких расходов может потребовать ремонт дома на норфолкском побережье — дома, простоявшего пустым три-четыре года. Наверное, и вся усадьба нуждается в обновлении. Сколько на это нужно — тридцать тысяч? Сорок? Он вспомнил о восьмидесяти пяти тысячах, вырученных за Рафаэля. Допустим, это была подделка. Допустим, что Декурси и Пайпер, владельцы внешне респектабельной фирмы на Олд-Бонд-стрит, специализирующейся на торговле произведениями искусства, продали еще целый ряд подделок. Допустим, что на долю Декурси приходится половина прибыли. Пожалуй, ему действительно должно хватить денег на возвращение семьи! А если бы ныне покойный Кристофер Монтегю сумел доказать, что некоторые из проданных ими картин отнюдь не являются подлинными? Лучше уж убрать его с дороги…

Его раздумья были прерваны у парадной двери.

— Очнись, Фрэнсис, — окликнула его леди Люси. — Наша повозка куда-то подевалась. Пропала, и все.

— Ну надо же, — сочувственно сказала миссис Декурси. — С местными кучерами такое случается. Они забывают, что должны ждать, или вспоминают, что им надо быть где-то еще. Один из наших недавно сбежал, потому что вспомнил о своем обещании отправиться на охоту с двоюродным братом, а тот живет на другом конце острова.

— Черт возьми, — обронил Пауэрскорт, отправляясь к началу коротенькой подъездной аллеи: он хотел посмотреть, не присоединился ли их возница к компании пьянчужек в кафе на так называемой главной площади. Но нет, его там не было. — Сколько времени уйдет на то, чтобы спуститься с холма пешком? — спросил он у девушек.

— Идти по холму вниз гораздо приятнее, чем вверх, — сказала Сара, протягивая леди Люси приготовленное ими письмо в лучший мир. — Нам удавалось спуститься за полчаса или чуть больше. А внизу, в Альгайоле, вы наверняка успеете сесть на поезд, который отвезет вас обратно в Кальви. Кажется, до его отправления осталось часа полтора.