Покушение на шедевр - Дикинсон Дэвид - Страница 61

— У вас такое хобби, мистер Пауэрскорт, — ходить по Лондону и интересоваться чужой личной жизнью?

— Я расследую преступления, миссис Бридж. Это моя профессия.

— Профессия? — Миссис Бридж уставилась на него пронизывающим взглядом, точно на представителя одной из низших форм жизни в садовом пруду. — Значит, это профессия — подглядывать за уважаемыми людьми и совать нос в их личные дела? Неужели в нашем огромном городе нет профессий, которые позволили бы вам коротать время более достойным образом?

— В свое время, — сказал Пауэрскорт, твердо решив, что не даст этой волне враждебности себя захлестнуть, — я был офицером в армии Ее Величества. У меня хранятся письма премьер-министра, в которых он выражает мне благодарность за услуги, оказанные стране и правительству. Прошу вас, миссис Бридж, позвольте мне задать мои вопросы, и больше я вас не побеспокою.

Подали чай в огромном серебряном чайнике, отполированном до зеркального блеска.

— Чаю, лорд Пауэрскорт? — Любопытно, подумал Пауэрскорт, что мне предлагают — мир или всего лишь перемирие, после которого военные действия возобновятся?

— Премного благодарен, — сказал он, уголком глаза пристально наблюдая за Алисой Бридж. Казалось, она чувствует себя весьма неуютно, однако он не мог определить, чем это вызвано — манерами ее матери или щекотливостью ее собственного положения.

— Скажите мне, мисс Бридж, — Пауэрскорт сделал попытку перехватить инициативу, — хорошо ли вы знали Кристофера Монтегю?

Алиса Бридж залилась пунцовым румянцем. Прежде чем ответить, она мельком взглянула на мать.

— Довольно хорошо.

— Вы были с ним вместе на открытии Венецианской выставки в Галерее Декурси и Пайпера на Олд-Бонд-стрит? — продолжал Пауэрскорт.

— Да, была, — сказала Алиса Бридж, упершись взглядом в ковер.

— Я не имела представления о том, что ты сопровождала его на открытии этой выставки, — заявила миссис Бридж, сурово глядя на дочь. — И как вы раздобыли эту информацию, лорд Пауэрскорт? Наверное, опять что-то разнюхивали и задавали неуместные вопросы?

Миссис Бридж начинала не на шутку раздражать Пауэрскорта.

— Позвольте напомнить вам, миссис Бридж, — жестко произнес он, — что Кристофер Монтегю мертв. Так же как и его ближайший друг, человек по имени Томас Дженкинс из Эмманьюэл-колледжа в Оксфорде. Им, к сожалению, уже не придется посещать какие бы то ни было выставки. Скажите мне, мисс Бридж, — он обернулся к Алисе, по-прежнему не отрывающей от ковра угрюмого взгляда, — когда вы в последний раз видели Кристофера Монтегю?

Алиса Бридж набрала в грудь воздуху.

— Мама считает, что мне не следует больше отвечать на вопросы.

Ее мать поднялась в полный рост. Кораблику под названием «Пауэрскорт» явно грозил могучий залп из всех бортовых орудий. Однако он успел вставить свое слово.

— Послушайте, мисс Бридж: возможно, вы были очень близки с Кристофером Монтегю в последние месяцы его жизни. По моему впечатлению, вы утаили эту дружбу от своих домашних. Подумайте о том, что отказ отвечать на совершенно невинные вопросы может вызвать у людей подозрения — они наверняка будут подозревать нечто гораздо более серьезное, чем то, что имело место в действительности.

— Мама считает, что мне не следует больше отвечать на вопросы.

Интересно, подумал Пауэрскорт, стала бы она отвечать, если бы матери здесь не было? Пожалуй, Кристофера Монтегю вряд ли сочли бы достойной партией для наследницы с Аппер-Гроувенор-стрит. Справа от Алисы раздался трубный звук. Залп был неминуем.

— Подозрения? Подозрения, лорд Пауэрскорт? — Миссис Агата Бридж больше не сдерживалась. — Уж не хотите ли вы сказать, что моя дочь имеет какое-то отношение к этому убийству? Говорю вам, лорд Пауэрскорт, я никогда не видела этого молодого человека. Он отнюдь не показался бы мне подходящей компанией для Алисы, да и для любой другой порядочной девушки. Люди вроде Монтегю представляют собой угрозу для общественной морали. Посмотрите хотя бы на этого ужасного Уайлда. Их всех следует посадить в тюрьму.

— Никто не обвиняет вашу дочь в причастности к убийству, — сказал Пауэрскорт. — Именно поэтому ее отказ отвечать на вопросы вызывает у меня такое удивление. Мисс Бридж, я в последний раз спрашиваю вас, насколько близки вы были с Кристофером Монтегю?

Позже Пауэрскорт вспоминал, что в этот момент она готова была заплакать. Возможно, так на нее подействовало имя Монтегю. Но ответ он получил тот же самый.

— Мама считает, что мне не следует больше отвечать на вопросы.

Направляясь обратно на Маркем-сквер, Пауэрскорт гадал, насколько же близкими были отношения Алисы Бридж с погибшим искусствоведом. Он снова перебирал в памяти все обстоятельства этого дела и размышлял обо всех подозреваемых. Он думал о Декурси и Пайпере, которым смерть Кристофера Монтегю принесла столь очевидную выгоду. Думал о Родерике Джонстоне, чьи доходы наверняка значительно сократились бы, останься Монтегю в живых. Думал о винных бокалах и чайных чашках, которые убийца так тщательно мыл после каждого преступления. Думал о галстуке в комнате Томаса Дженкинса на оксфордской Банбери-роуд. И решил поискать своего рода подкрепление в лице Уильяма Маккензи — следопыта, который работал с Пауэрскортом и Фицджеральдом еще в Индии и оказывал им помощь в нескольких расследованиях, проведенных на родине.

Осенний дождь на унылых просторах Северного Норфолка сменился вечерним. Стоя за мольбертом, Орландо набрасывал на холсте контуры будущего Беллини. Имоджин, еще не успокоившаяся после утреннего открытия, смотрела в окно, на лес позади дома.

— Я провел здесь не один месяц, — заключил Орландо, выслушав ее рассказ, — и ни разу не видел этого камня с надписью. А ты натыкаешься на него в первое же утро после приезда. Мне стыдно за себя.

— Не переживай, милый, — шепнула в ответ Имоджин, испугавшись, что их подслушают охранники. — По крайней мере, теперь мы знаем, где находимся.

Сегодня же, когда Орландо закончит работу, они собирались отправиться на разведку в лес за домом.

Потихоньку прокладывая себе путь в том же самом лесу, Джонни Фицджеральд начинал жалеть, что Норфолк нельзя перенести куда-нибудь в другое место, посуше — к примеру, на юг Испании или даже в Сахару, где влага не просочится сквозь самую плотную одежду, какая только имеется в его гардеробе. Впереди уже маячила задняя стена особняка. Если подкрасться еще футов на тридцать, можно будет понять, населена ли эта часть дома. Подходить совсем близко было опасно: если охранники имеют обыкновение по вечерам осматривать окрестности, кто-нибудь из них может наткнуться на незваного гостя.

В бинокль ему была хорошо видна Большая галерея на втором этаже — пять огромных окон, некоторые с прикрытыми ставнями, выходящих в унылый заброшенный сад. Справа от Джонни блестело озеро. Он неторопливо осматривал все окна по очереди. У самого дальнего стояла девушка, которую он видел утром. В следующем не было ничего — только темнота. Ему почудилось, что в третьем окне видны очертания небольшого диванчика рядом с огромным камином. За четвертым окном, в дальнем углу, была дверь.

А в пятом… Джонни опустил бинокль и протер линзы единственной оставшейся у него сухой тряпочкой, вынутой из-под рубашки. Среди окружающей сырости тряпочка казалась теплой на ощупь. Он снова поднес бинокль к глазам и прищурился.

Там был человек перед мольбертом. Джонни не сомневался, что это мольберт. Чуть подкрутив колесико, он заметил что-то вроде нескольких картин, прислоненных к стене около двери. Человек был поглощен работой. В руке он держал то ли карандаш, то ли кисть — что именно, Джонни разобрать не смог. Но, несмотря на липкую грязь под ногами, на стекающие по его лбу капли дождя, которые уже мало-помалу пробирались и в сапоги, он почувствовал прилив тихого восторга. Неужели Пауэрскорт знал все с самого начала? Какое божественное откровение подсказало ему, что здесь, в этом глухом уголке, под охраной стены из красного кирпича и нескольких неприветливых домишек находится тот, в чьих руках может оказаться ключ ко всему расследованию? Джонни Фицджеральд убрал бинокль в футляр и повернул обратно, к оставшемуся позади холму, где не было риска наткнуться на охранников. Вряд ли у здешних обитателей есть обычай приглашать незнакомцев, шастающих по лесам усадьбы Декурси, на дружеские посиделки за стаканчиком хереса.