Покушение на шедевр - Дикинсон Дэвид - Страница 85

85

— Я попросил Макдоннела, — продолжал премьер, — чтобы он нашел мне лучшего офицера разведки в стране, независимо от того, находится он в настоящее время на действительной службе или нет. И его поиски привели прямиком к вам, мой дорогой Пауэрскорт. Возьметесь ли вы исполнить мое поручение? Выясните, что там не так с этой чертовой разведкой. Составьте план ее обновления. О результатах доложите мне лично. Я хочу, чтобы вы отправились туда немедленно. В четверг из Портсмута отплывает быстроходный миноносец. Успеете?

Пауэрскорт медлил с ответом. Он не хотел ехать. Не хотел оставлять семью на долгие месяцы, а быть может, и годы.

— Вообще-то я служил почти исключительно в Индии, премьер-министр. В Африке я побывал только раз, и то совсем в других краях.

— Чепуха, дорогой мой, — сказал премьер. — Какая разница, где вы бывали? Нам нужна умная голова. А она у вас есть. Да о чем тут говорить! Макдоннел сообщил мне, что как раз сегодня вы раскрыли тайну очередного загадочного убийства в нашем чертовом Лондоне.

Пауэрскорт понял, что окружен. Он понял, что выбора нет. Впрочем, он знал это с самого начала.

— Я согласен, премьер-министр. Надеюсь, что смогу быть вам полезен. Вы позволите мне высказать одну маленькую просьбу?

— Прошу вас, — отозвался премьер.

— Я хотел бы взять с собой двоих-троих сослуживцев из тех, что были со мной в Индии.

— Пауэрскорт, — улыбнулся премьер, — вы можете взять с собой кого хотите. Оставьте Макдоннелу инструкции, и он обо всем позаботится. Если вы решите, что это принесет пользу делу, можете взять с собой хоть лэндсировских львов [45]с Трафальгарской площади.

Два дня спустя Пауэрскорт снова привез детей в Челси — в Дом ветеранов. Старшина Коллинз, который служил с ним в Индии, уже ждал их.

— Значит, ваш папа едет на войну, — сказал он, присев на корточки. Накануне Пауэрскорт прислал ему записку.

— Да, едет. Ему надо разобраться с разведкой, — гордо объяснил Томас.

— Он будет писать много писем премьер-министру, — добавила Оливия, которая получала много писем от бабушки.

— А знаете ли вы, — сказал старшина, улыбаясь детям, — что для этой работы им нужен был лучший из лучших и они искали его по всей стране?

Томас не очень хорошо представлял себе, кто такие эти «они». Наверное, сотни и сотни старшин Коллинзов, прочесывающих страну день и ночь?

— И они нашли папу? — спросила Оливия. — Мама могла бы сразу сказать им, что лучше никого нет.

— Слушайте, дети! Сейчас я вам кое-что покажу, — пообещал старшина. Он повел их по коридору мимо комнат, в которых жили почетные пенсионеры. Томас и Оливия заглядывали внутрь — как и в прошлый раз, они были зачарованы кроватями, убирающимися в стену. — Вот здесь живет капрал Джоббинс — он тоже ездил в Индию, где были мы с вашим папой. И вернулся оттуда. Следующий номер занимает младший капрал Ричардсон, он ездил в Африку и вернулся. Здесь — рядовой Дженкисон, он ездил в Египет и вернулся. А здесь, в конце, — артиллерист Бишоп; он ездил в Афганистан и вернулся. Ну вот, — продолжал он, — а в этой большой комнате мы сейчас будем пить чай. Видите, сколько здесь бывших солдат? Их всех отправляли на войну, и они все вернулись обратно.

Старшина Коллинз усадил Оливию к себе на колено и подвинул ей хлеб с маслом. Больше сотни ветеранов наблюдали за ними с удовольствием и завистью. Томас заметил, что такого вкусного хлеба с маслом он нигде не пробовал. Им дали по куску огромного шоколадного пирога — старшина Коллинз лично позаботился о том, чтобы всем желающим хватило добавки.

— Я был бы рад поехать с вами, сэр, — сказал старшина Пауэрскорту, когда они уезжали.

— Со мной едут почти такие же отличные помощники, как вы, старшина, — проговорил Пауэрскорт. — Уильям Маккензи и Джонни Фицджеральд.

— Боже, помоги бурам, — сказал старшина. — Если к ним едет майор Фицджеральд, им определенно пора сдаваться.

В свой последний вечер в Англии лорд Фрэнсис Пауэрскорт укладывал детей спать. Оливию он нашел на кухне: она смотрела, как кухарка готовит ужин для взрослых.

Пауэрскорт обнял дочь. Она зарылась носом в его плечо. Пока они шли наверх, Оливия желала доброй ночи каждой комнате в доме.

— Доброй ночи, кухарка, доброй ночи, кухня, — сказала она.

— Спи сладко, деточка, — с улыбкой ответила кухарка.

— Доброй ночи, столовая, доброй ночи, стулья, — сказала Оливия.

— Столовая желает тебе очень-преочень доброй ночи, — ее отец был чрезвычайно серьезен.

— Доброй ночи, гостиная, доброй ночи, диван.

— Гостиная с диваном желают тебе приятных снов, — сказал Пауэрскорт.

— Доброй ночи, лестница, — сказала Оливия, все еще прижимаясь к отцовскому плечу.

— Лестница тоже желает тебе спать спокойно, — сказал Пауэрскорт.

Он уже укладывал ее в постель. Она почти заснула.

— Доброй ночи, папа, — прошептала она. Под одеялами ее было почти не видно.

— Доброй ночи, Оливия. — Пауэрскорт наклонился и поцеловал ее в щеку. — Доброй ночи.

Он тихо подождал у кровати, пока дочь заснет. Потом посидел еще десять минут, любуясь ее невинным личиком, молясь о ее счастливом будущем.

Томас попросил, чтобы ему почитали. Он это очень любил. Пауэрскорт взял со стола книжку и начал читать:

— «Сэр Ричард Гренвилл вахту несу берегов Азор. Вдруг шлюпка примчалась — его моряки ходили на ней в дозор. Там, в море, испанские корабли! Их пятьдесят три!» [46]

— Что такое дозор, папа? — раздался сонный голос.

— Это разведка, Томас, — прошептал в ответ Пауэрскорт. —

Принять нам бой или не принимать? Скажите нам, добрый сэр Ричард! Никто не хочет зря умирать… И сэр Ричард сказал: нам нельзя отступать, Ведь мы англичане, а значит, мы Не боимся ни дона, ни черта!

Томас снова пошевелился. Он уже почти спал.

— Доны — это испанцы, папа?

— Да, — шепнул Пауэрскорт.

«И звезды зажглись, и стали бледнеть с приходом нового дня, Но не прекращался бой одного с пятьюдесятью тремя. Кто шел на дно, а кто отступал, забрав своих мертвецов… Нас убивали, но мы стократ платили той же монетой. Скажи, бог войны, была ли в веках битва, подобная этой?»

Томас не дождался конца сражения. Он заснул. И опять Пауэрскорт просидел десять минут около своего спящего ребенка. Он молился за Томаса. И за его мать. А потом на цыпочках вышел из комнаты.

— Люси, — сказал Пауэрскорт чуть позже, вольготно растянувшись на диване. — Не знаю, что я буду без тебя делать.

— Чепуха, Фрэнсис, — откликнулась она с легкой улыбкой. — Ты без меня запросто обойдешься. Ведь тебе уже приходилось вести такую жизнь. К тому же с тобой едет Джонни.

— Когда я служил в Индии, Люси, мы с тобой еще не были знакомы. — Вдруг Пауэрскорт вспомнил, что ее первый муж тоже уехал на войну. И не вернулся. Он почувствовал, что и Люси сейчас думает о том же самом.

— Обещай мне одну вещь, милый. — Леди Люси опустилась рядом с диваном на колени и обвила руками шею мужа. Пауэрскорту показалось, что в глазах у нее блеснули слезы. Он крепко обнял ее.

— Ну-ну, Люси. Не надо плакать.

— Только одну, Фрэнсис. — Она шептала прямо ему в ухо, поглаживая его по щеке. — Пожалуйста, вернись.

Поезд восемь сорок пять с вокзала Ватерлоо до Портсмутской гавани готовился к отправлению. В нем было мало пассажирских вагонов и еще меньше пассажиров. Возможно, подумал Пауэрскорт, они и вовсе будут путешествовать в одиночестве. Он высунулся из купе и взял руки леди Люси в свои.

вернуться

45

Лэндсировские львы — скульптурные львы у подножия колонны Нельсона, изваянные знаменитым художником-анималистом сэром Эдвином Генри Лэндсиром (1802–1873).

вернуться

46

«Месть», баллада А. Теннисона (1809–1892).