Секс-трафик - Уикс Ли - Страница 47

— Дайте мне эту ночь, чтобы все организовать. Я позвоню вам утром и сообщу, смогли договориться о встрече.

Мэнн очень надеялся, что Креветка тщательно подготовил удостоверения личности его и Бекки. Сегодня ночью Жирный Гарри будет их проверять, и, если Креветка схалтурил, уже утром их жизнь окажется под угрозой.

Глава 57

— Больно, мэм?

Солнце село очень быстро. Закат догорал в дымных перьях вздувшегося пурпурного облака на фоне бирюзовой воды. Это было всего несколько минут назад, а теперь уже стемнело и на небе появились первые звезды. Бекки сидела в среднем из поставленных в ряд пяти стульев в массажном салоне гостиницы. Ее ступни находились в деревянном тазике с теплой водой, их приводили в порядок, в то время как вторая женщина массировала ее плечи. Бекки же пила сладкий чай с имбирем. Рядом находились с десяток открытых кабинок для массажа спин и ног.

Она думала о том, что они с Мэнном стали добрыми друзьями всего за несколько дней. Ей уже казалось, что они знали друг друга вечно. Они смеялись над одним и тем же, им нравилось одно и то же — короче, он был родственной душой. Когда-то Бекки так же думала об Алексе. Но Мэнн заставил ее снова почувствовать себя сексуальной и желанной женщиной. И еще этот поцелуй…

— Чуть-чуть больно, — ответила она, думая, что у этих женщин на удивление сильные пальцы. Они разминали ее спину, и она чувствовала, как оживают мышцы ее плеч.

Бекки пришла в этот салон на пляже, где множество женщин, рассчитывая что-нибудь разузнать. На всех массажистках и педикюршах были черные шорты и розовые футболки с надписью «Рай». Женщина, которая возилась с ногами Бекки, была беременна. Она сидела, пристроив зад на стул с короткими ножками, ее круглый живот выпирал так далеко, что Бекки поражалась, как ей удается наклоняться к тазику. Она напоминала таитянку с картин Гогена. За ухо у нее был заправлен красный цветок, а волосы укрывали спину подобно толстой черной блестящей простыне. Лицо у нее было плоским, нос тоже. Она обладала спокойной, земной красотой. Когда волосы падали на ее занятые делом руки, она отбрасывала их — медленно и элегантно. На карточке на груди значилось «Розарио». Несмотря на красоту, она выглядит очень грустной, подумала Бекки.

— Почему вы не отрастить свои волосы, мэм? Цвет как золото. — Это заговорила Тина, которая трудилась над плечами Бекки.

Две другие массажистки пришли, чтобы заняться своими ногами, пока у них было свободное время. Одна села в конце ряда, а другая отправилась за тазиком. Но прежде они дождались разрешающего кивка Тины.

Бекки только что пришла из интернет-кафе. Она получила сообщение от коллег из Англии. Установлены имена еще некоторых жертв. Две были родом из этого района. Похоже, их купили одновременно, затем перевезли в Гонконг, а уже оттуда в Англию.

Вечер только начинался. Кто-то шел перекусить, кто-то выпить. Но люди еще не остыли достаточно, чтобы подумать о массаже ног. В полночь в салоне будет не протолкнуться. Тогда девушки расставят на песке раскладушки и будут предлагать массаж всем подряд. В данный момент девушки, чьей работой было зазывать клиентов, забегали по очереди, чтобы сделать маникюр, тогда как массажистки у дверей салона раздавали листовки и шутили с прохожими, заговаривая с теми, кого знали. Бекки изумлялась, как такое множество женщин умудряется зарабатывать на жизнь в этом салоне.

— Мне больше нравятся короткие волосы, — сказала Бекки улыбаясь, чтобы показать, что не обиделась.

По лицам девушек можно было сразу понять: идея коротких волос их совершенно не вдохновляла.

— Вы живете в Пуэрто-Галере? — спросила Бекки у Розарио, которая вела себя тише, чем все остальные. Она начала катать гладкую гальку по стопе Бекки. Ощущение было довольно приятное.

— Нет, мэм. Дом отсюда далеко.

— Вы ездите сюда на работу? — Бекки понимала, что вопросы смущают Розарио, но она также знала — той придется ответить, было бы грубостью промолчать, а филиппинки никогда не бывают грубыми, если могут этого избежать.

— Да, мэм. Не сюда сразу, сначала работать клуб, потом сюда.

— А в клубах здесь хорошая работа? Тут, в салоне, лучше, чем в клубе?

Розарио посмотрела на других, которые прислушивались к разговору. В комнате стояла тишина.

— Слишком старый для клуб. Надо быть молодая девочка, понимать?

— Когда должен родиться ребенок?

— Через два месяц, мэм.

— Это ваш первый ребенок?

— Нет, мэм. — Розарио замолчала, растирая ногу Бекки горячим камнем и пропуская его между пальцами. Она взглянула на массажисток, потом снова на Бекки. — Есть еще два дети, но… — Она замолчала, поскольку остальные женщины прекратили работать и уставились на нее.

Тина начала активнее массажировать шею Бекки и с улыбкой, никак не соответствующей смыслу ее слов, сказала своей работнице по-тагальски:

— Не дури, Розарио. Заткнись, пока не поздно. Тебе ведь не велели об этом рассказывать.

Розарио подняла голову. Бекки заметила, что ее глаза наполнились слезами. Затем она снова занялась ногами Бекки.

Тина впилась пальцами в плечи Бекки, и та еле удержалась, чтобы не поморщиться. Розарио глубоко вздохнула. При этом огромный живот поднялся и снова опустился. Она взглянула на Бекки.

— Мои дети, мэм. Они…

Тина резко перебила ее по-тагальски:

— Тебя предупреждали: не говори ничего, и детей тебе вернут.

Бекки переводила взгляд с одной на другую.

Розарио тоже посмотрела на массажисток. Ее лицо горело от горя и несправедливости.

— Ты должна подождать, — напомнила Тина.

— Ждать? Сколько еще ждать? Скоро уже будет поздно ждать. — Голос Розарио стал громче, она с ненавистью смотрела на Тину и остальных. Она покачала головой, вздохнула, и слезы потекли потоком. Она шмыгнула носом и продолжила обрабатывать ноги Бекки. — Они станут мертвыми внутри. Так же, как и мы. Я не хочу такого для своих детей. Я сделала все, чтобы с ними такого не произошло. Мои дочери будут юристами, а не проститутками!

Розарио снова склонила голову, и из ее усталой груди вырвалось рыдание. Ребенок внутри начал толкаться. Бекки увидела, как живот натянулся и зашевелился, обозначилась крошечная пятка — ребенок реагировал на рыдания матери. Бекки в изумлении смотрела на женщину. Розарио инстинктивно передвинулась на стуле, чтобы дать ребенку возможность повернуться. Ее голос окреп:

— Я не могу этого вынести. Не хочу рожать этого ребенка, чтобы видеть, как его потом у меня забирают, как было с другими. — Она не могла остановиться. Бекки видела, что другие девушки в салоне беспокойно переглядываются, а Розарио воскликнула: — Я не смогу этого вынести! Они будут больными и перепуганными, если мы не вернем их быстро… — Розарио прижала руку к груди. — Они будут мертвыми внутри…

— Не ставь под угрозу наших детей, ради своих. Нас всех убьют. — Тина с беспокойством осмотрелась. У входа в салон собрались зеваки. — Продолжайте работать… — приказала она женщинам. Все сделали вид, что занялись делом.

Массажистка, чьи ноги терла пемзой ее же товарка, заговорила:

— Откуда мы знаем, что наших детей тоже не заберут? — негромко спросила она. — Мы не можем им доверять. Мы должны рассказать об этом кому-то. Она выглядит хорошо — наверное, у нее есть приличная работа, вдруг она сумеет помочь.

Все повернулись к ней. Она не понимала, о чем они говорили, но почувствовала: они взвешивают, стоит ли ей сообщить что-то очень важное. Это мог быть ее шанс.

— Пожалуйста, послушайте, — обратилась к ним Бекки. Ее взгляд остановился на Розарио. — Я работаю в полиции. Я приехала сюда, потому что в Лондоне похитили ребенка. И я пытаюсь здесь найти этого ребенка. Может быть, я помогу найти и ваших детей тоже.

Теперь женщины повернулись к Тине, которая явно была у них главной. Она всегда принимала решения.

Тина отрицательно покачала головой. Уставилась в окно. Сердце сжалось от страха за ее собственных детей.