Око Каина - Бовен Патрик - Страница 58

Эти несколько квадратных метров песка между опорами понтонного моста были его местом, его территорией. Здесь можно укрыться от глаз загорающих на пляже, и — разумеется — полиция Санта-Моники строго запрещала здесь играть, устраивать убежище и делать что бы то ни было еще: все это написано на больших деревянных щитах.

Именно здесь Томас собирал своих «Соколов Эль-Пуэбло» каждый воскресный вечер. Это было их место, признанное за ними всеми подростковыми уличными бандами. И не какому-то мелкому белому сопляку менять установленный порядок.

— Слушай, ты, жирный…

Мальчишка не отрывал от него глаз. Он явно был младше Томаса, но выше ростом. И гораздо, гораздотолще.

Груда жира с плеером «Сони» на шее. Классная штука. Томас подумал, что хорошо бы сделать младшим членам банды такой подарок на Рождество. Этому богатому засранцу ничего не стоит выпросить у родителей новый. Когда он выйдет из больницы, разумеется.

Томас приблизился, сжав кулаки. Он хорошо умел драться и ногами — Брюс Ли в «Ярости дракона» был его кумиром. Но мальчишка даже не шелохнулся.

Странно.

— Эй, ты понял, здоровяк?

— Понял что?

— Что я тебе сейчас зубы выбью на хрен!

— Да ну?

Тут с пляжа донесся чей-то крик. Томас поглядел поверх столбов, поддерживающих набережную у них над головой, и увидел вдалеке мужчину в деловом костюме и круглых очках.

— Бобби? Малыш Бобби, где ты?

Томас чуть не расхохотался. Но все, что вылетело из его горла, — был нервный сдавленный смешок.

— Кажется, папочка тебя ищет, «малыш Бобби», — издевательски произнес он.

— Это не мой отец.

— Все равно тебе лучше пойти к нему.

— А тебе лучше отсюда свалить.

Мальчишка мог бы закричать, позвать на помощь старшего — но он этого не сделал.

— Это моя территория, малыш Бобби. Здесь суровые правила.

Другой улыбнулся глуповатой улыбкой. Может, он просто дурачок?

— Чьи правила?

— Неписаные правила Эксплицитные.

— Ты хочешь сказать — имплицитные [17]?

А, теперь он строит из себя умника…

— Ну все, жирный, доигрался…

Томас сжал кулак. Сейчас нос этого придурка станет похож на раздавленную спелую клубнику…

И в этот момент он увидел веревку. Со скользящей петлей. Томас прекрасно знал, чему она служит, — в фильме «Хороший, плохой, злой» Эли Валаче несколько секунд болтался на такой штуке, пока Клинт Иствуд его не освободил. Но сейчас он буквально отшатнулся от изумления.

— Ты что-то такое говорил про игры? — поинтересовался мальчишка, проследив за его взглядом. — Какая у тебя любимая игрушка? Небось, твой член?

— Зачем тебе веревка?

Впервые на лице толстого мальчишки отразилось замешательство. Можно было подумать, что Томас приоткрыл какую-то потайную дверцу в его душе. Почему-то ему казалось, что не нужно прилагать слишком много усилий, чтобы она распахнулась настежь, и тот ответил начистоту.

— Бобби! — снова донесся крик с пляжа.

По лицу мальчишки пробежала тень. Дверца захлопнулась.

— Это петля, — сказал он. — Сам наверняка знаешь, для чего она.

— Ты что, хотел повеситься? Дьявол побери! Ты это хотел сделать?

Томас наморщил нос, удивляясь, отчего ему вдруг пришло на ум это устаревшее ругательство. Он не мог сойти с места от изумления и лишь переминался с ноги на ногу. Теперь он был совсем не уверен, что хочет драться. Этот парень был явный псих!

— Эй, смотрите-ка, два педика!

Томас узнал этот голос и резко обернулся.

Генри Де Люка со своей компанией. Среди приятелей Томаса он был известен под кличкой Паровоз.

— Привет, Генри! Пердишь огнем? Не спали задницу!

Остальные заржали, но не над шуткой Томаса, а оттого, что знали — им предстоит увлекательное зрелище, которое вот-вот начнется.

— Ах! — с притворным сокрушением сказал Генри. — Куда катится Америка?

Эти слова Генри часто слышал от отца, местного полицейского, олицетворявшего собой Закон во всем районе.

— Белый подставляет задницу негру! Скажи-ка, негр, а белый громко орет, когда ты ему засадишь?

— Не так громко, как твоя сестра, Генри.

Генри мельком обернулся к своей компании, чтобы убедиться, что все это слышали. Потом ухмыльнулся. На лице его ясно читалось, что он готов сделать с обидчиком.

— Ставлю сто долларов, что негр разобьет башку ублюдку! — внезапно заявил толстяк.

Надо сказать, что Генри действительно был ублюдок — его мамаша обслуживала весь комиссариат, и все об этом знали. Поэтому в глаза назвать Генри ублюдком означало подписать себе смертный приговор.

— И еще триста — что твоя мать сосет у негров.

Мальчишка встал рядом с Томасом, сунул руку в карман, вытащил пригоршню денежных купюр и швырнул их на песок.

Челюсти у всех отвисли. Здесь действительно было примерно четыре сотни долларов.

— Ну что, Генри-ублюдок, язык в жопу затянуло?

Генри наконец вышел из ступора.

— Вы покойники.

Томас внезапно осознал, во что ввязался. Драка между мальчишками — привычное дело, но сейчас затевалось нечто совершенно иное.

Это вполне могло закончиться убийством.

— Остынь, Генри.

— Я вас измордую в кровь, Линкольн. Вас обоих.

— Я этого пацана первый раз вижу! Он псих!

— Да ну? Кроме шуток?

Генри двинулся к ним. Толстяк на мгновение присел, чтобы положить плеер на землю, — живот собрался в многочисленные складки. Но на его лице не было заметно испуга. Когда он выпрямился, в каждой его руке была длинная палка. Одну из них он сунул Томасу.

— Кстати, тебя зовут Линкольн?

— Томас. Линкольн — это фамилия.

Томас произнес эти слова совершенно машинально.

— А я Боб. Большой Боб.

Он схватил свою палку обеими руками, словно бейсбольную биту.

— Нас могут убить, ты хоть понимаешь? — спросил Томас.

— Могут… — сказал Большой Боб.

Остальные заорали и тоже бросились вперед. Боб по-прежнему улыбался. Можно было подумать, он только этого и ждал.

— …а могут и не убить, — договорил он. — Интересно же узнать, правда, Томми-бой?

ГЛАВА 51

Сокол в небе — вот первое, что увидел Томас.

Не призрак. Не труп. Обычный сокол-сапсан, мирно паривший в высоте. Шлейф дыма он заметил уже после… Дым медленно стелился по земле, и вслед за ним потянулась череда недавних воспоминаний… Внезапно Томас понял, что уже не спит.

Над ним склонились два лица: Ленни — поистине это уже входило в обычай — и Элизабет.

Он сел и помассировал затылок. Оказалось, что он лежал прямо на дороге, в пыли. Томас поднял голову. От рекламного щита с зеленой жабой не осталось и следа. Так же как и от пожара — за исключением слабых струек дыма и облачков копоти кое-где.

Он с трудом разлепил губы.

— Как?.. — хрипло произнес он и чуть не задохнулся в жесточайшем приступе кашля.

Ленни улыбнулся.

— Мы услышали ваш крик, — сказал денди. — А потом — тишина. Мы подумали, что вы потеряли сознание в дыму.

— Вы должны поблагодарить Ленни, — сказала Элизабет дрожащим голосом. — Он спас вам жизнь.

Ленни скромно пожал плечами.

— Вместо того чтобы запаниковать, как все остальные, — продолжала Элизабет, — он подал идею принести инструменты, чтобы сломать железную штору, которая закрывала вход. Нам удалось приподнять ее на полметра. Вы лежали прямо за ней.

Томас с трудом сглотнул слюну. Во рту ощущался привкус бензина.

— То есть я был на первом этаже? — спросил он.

— Да.

Он вспомнил, что его действительно перенесли вниз. И снова увидел перед собой лицо человека, прежде скрытое маской. Фрэнки.

— Мы едва успели вас вытащить, и крыша обрушилась. Провалилась внутрь здания.

— А Виктор?

— Это… это было ужасно. Он больше не кричал. А потом… он исчез в пламени. Сгорел. — Элизабет нервно стиснула руки. — Но это еще не все. Убийца уехал. На внедорожнике.

17

Эксплицитный — ясный, определенный; имплицитный — неявный, подразумеваемый.