Око Каина - Бовен Патрик - Страница 69

69

Ох уж эти докторишки. Всегда объявляют вам самое худшее с улыбочкой.

— Вы остались в живых. Так на что вам жаловаться?

На это возразить было нечего.

— Наверняка у него на уме очередной трюк, просто мы об этом не догадываемся, — проворчал Камерон. — Мы по-прежнему в его власти.

— Да, похоже. Иначе зачем ему понадобилось вас отпускать? — добавила Элизабет.

Она сидела на мотокаре и механически царапала ногтями искусственную кожу сиденья. Камерон слегка нахмурился, взглянув на нее. Пока ему накладывали шину, она ждала в основной части ангара. Выглядела она все такой же хорошенькой. До этого она выслушала их рассказ о нападении, но вздрогнула только дважды — узнав о предательстве Сесила и о его ужасной смерти. Потом сама рассказала обо всем остальным. Несмотря на все испытания, она держалась молодцом. У этой девочки определенно были мозги.

— Сет сказал: «Я сделал то, что хотел», — вспомнил Коул. — Что это значит?

— Ничего хорошего, — пробурчал Томас.

Потом вошли Ленни и Питер. На мгновение Томас повернулся к ним спиной. Камерон заметил какую-то странную вещь, торчавшую из его заднего кармана. Он хотел забрать ее, но Питер оказался проворнее.

Пластиковый пакет с шуршанием появился из кармана.

— Еще один пакет, — сказал ребенок.

Томас резко обернулся.

— Что?

Камерон вновь увидел перед собой недавнюю сцену: Сет наклоняется над Томасом и роется у него в карманах. «Я сделал то, что хотел»… На самом деле он ничего не взял. Наоборот, положил.

Камерон развернул пакет.

— Подождите минуту, — попросил Томас.

Слишком поздно. Коул уже выложил на стол содержимое: газетную вырезку и фотографию. Глаза всех присутствующих расширились.

— Так-так, — негромко сказал полицейский. — Наконец-то мы увидели истинное лицо доктора Томаса Линкольна.

ГЛАВА 65

У Томаса было ощущение, что над ним закрылась крышка гроба Надежда — странное чувство. Мало-помалу она растет, вы ослабляете бдительность, к вам понемногу возвращается вкус к жизни… Но от этого последующее крушение — а оно неизбежно — лишь более ужасно.

Томас смотрел на газетную вырезку и фотографию. Эту фотографию он очень хорошо знал. Она никогда не появлялась ни в одной газете, но сыграла весомую роль в его исключении из Медицинской ассоциации. Она была сделана частным детективом лондонского агентства, работавшим на крупную фармацевтическую компанию. В апреле — мае 1995 года он побывал в районе Н’Гуими, недалеко от озера Чад.

Главным героем его расследования был доктор Томас Линкольн.

— Что это? — спросил Ленни.

— Кажется, понятно, — сказал Коул, тыча пальцем в фотографию. — Двое полицейских, вот и вот, пытаются поднять Линкольна, вот он, отчего-то лежит на горе трупов.

Зеленые мухи, красные лужи, черные трупы, желтые полицейские бляхи.

Томас помнил тот ужасный запах под раскаленным полуденным солнцем. Насекомые с головы до ног облепили крошечные тельца — детские трупики, которые он готовился сжечь. И он… он… не смог этого вынести.

Двое нигерийских полицейских подняли его, как мешок, без всяких церемоний — да иначе и быть не могло, поскольку он был абсолютно пьян.

Камерон Коул был прав — фотография показывала его истинный облик: растянутый в идиотской улыбке рот, бутылка в руках, болтающийся на шее стетоскоп, грязный халат…

Он знал и жителей поселка Они считали его хорошим малым. Может, слеша чокнутым (кто бы еще проводил дни и ночи, оказывая помощь людям, которые ни о чем таком не просили), но достойным доверия.

Вот почему он и оказался неспособен вынести ситуацию.

Когда выяснилось, что ответственность за этот кошмар лежит на нем, в нем что-то сломалось. Тогда он напился. А потом взобрался на вершину горы тел, сложенных для погребального костра. Здесь были целые семьи. Он ничего не соображал, не мог двигаться, только лежал и идиотски улыбался. И ждал, когда пламя доберется до него.

— Иисусе Мария, — прошептал Ленни.

Томас хотел что-то сказать, но понял, что это бесполезно. Прошлое рано или поздно настигает нас. Не в этот день, так в другой.

Камерон взял газетную вырезку — это оказалась статья из «Лос-Анджелес таймс» за 1995 год — и начал читать вслух:

КОНТРАФАКТЫ АТАКУЮТ СЕКТОР МЕДИКАМЕНТОВ, что приводит к многочисленным жертвам в Африке Роберт Хьюз, шеф-редактор

Мы сталкиваемся с контрафактами всех видов: сумки, парфюмерия, предметы роскоши или повседневного обихода, вплоть до одноразовых бритвенных лезвий. Но это явление начинает распространяться все шире и проникает в одну из наиболее уязвимых сфер, где последствия могут быть самыми катастрофическими: в фармацевтическую промышленность.

Главными объектами и жертвами такого проникновения все чаще становятся слаборазвитые страны. Однако и для индустриальных стран это больная тема. Настолько больная, что некоторые предпочитают ее игнорировать или даже делать вид, что ее не существует, — как это видно на нижеследующем примере.

В первом квартале этого года в Нигере вспыхнула чудовищная эпидемия менингита — за период с февраля по май была зарегистрирована 41 тысяча заболеваний. Для борьбы с ней нигерийские власти развернули на местах широкую кампанию по вакцинации населения, с привлечением международных медицинских организаций. Тогда же Нигерия пришла на помощь своему соседу, направив ему десятки тысяч доз антименингитной вакцины, изготовленной двумя крупными фармацевтическими компаниями.

Вакцинация началась. Однако бельгийское подразделение международной организации «Врачи без границ», принимавшее в ней участие, вскоре констатировало необычные аномалии: вакцина плохо растворялась, образуя тонкие черные волоконца. Образцы были отправлены в Европу на анализ. Результаты тестов стали шокирующими: вакцина оказалась фальшивой и не обладала никаким противоэпидемическим эффектом.

Согласно отчету частного агентства, занявшегося расследованием, настоящая вакцина была изъята в Нигерии с конвейера и заменена контрафактной, стоимость которой фактически не превышала стоимости упаковки. Доставка поддельной вакцины из Нигерии в Нигер была осуществлена самолетом, избежавшим таможенного контроля благодаря тому, что пилот принимал участие в махинации — в его обязанности входило перебросить партию поддельной вакцины из одной страны в другую. Сопровождавший его врач, по происхождению американец, также в этом участвовал — как и в самой вакцинации. Степень его ответственности еще предстоит определить.

Однако, несмотря на эти вопиющие факты, фармацевтические фирмы предпочли не предавать дело огласке и отказались от международного судебного разбирательства.

Пол Белл, бывший президент Международной фармацевтической федерации, признается: «Для нас потери, связанные с контрафакцией, незначительны сами по себе, однако серьезный удар наносится марке продукции и имиджу фирмы. Сами понимаете, клиент действует по принципу: не уверен — не покупай…» Отказ подать жалобу в международные организации основан на двух главных страхах: потерять доверие профессиональных медиков и широкой публики и одновременно навлечь на себя гнев правительственных организаций, которые могут вообще запретить данной фирме продолжать свою деятельность. В случае выявления пиратской фармацевтической продукции экономические санкции следуют незамедлительно: любая продукция той или иной фирмы, в том числе и подлинная, со всеми надлежащими визами из лабораторий, изымается из продажи и отправляется на склады, порой на долгие месяцы.

В случае, о котором идет речь, поддельная вакцина была применена к более чем шестидесяти тысячам людей. Согласно некоторым данным, это косвенным образом повлекло за собой смерть многих тысяч жителей Нигера, заболевших менингитом, поскольку они были абсолютно уверены, что защищены от болезни. Наиболее многочисленными жертвами стали дети.

Если подавляющее большинство людей во всем мире согласны с тем, что необходимо срочно начинать борьбу с новой формой контрафакции, то масштабы этого бедствия и методы борьбы пока еще являются запретными темами. Что же касается семей погибших — смогут ли они официально получить для своих покойных родственников статус пострадавших от фармацевтических махинаций, а для себя — материальную компенсацию? Вопрос остается открытым.