Неугомонный - Манкелль Хеннинг - Страница 99

Хокан фон Энке разглядывал свою руку. Казалось, его ничуть не интересовало сказанное Валландером. Может быть, он все-таки скорбит о том, что Луиза и ее смерть стали ценой, какую ему в итоге пришлось заплатить? Теперь, когда уже слишком поздно?

— Никогда и речи не было о том, что она должна умереть, — сказал фон Энке, не отрывая взгляда от своей руки.

— О чем вы подумали, когда узнали, что ее нет в живых?

Хокан фон Энке ответил деловитым, почти сухим тоном:

— Я едва не покончил с собой. Меня остановила мысль о внучке. А сейчас не знаю.

Оба опять умолкли. Валландер подумал, что скоро Стену Нурдландеру пора будет войти в дом. Но есть еще один вопрос, на который надо получить ответ.

— И как все происходило? — спросил он.

— Что?

— Я не имею в виду, как вы добывали секретную информацию. Мне хочется знать, что сделало вас шпионом.

— Это долгая история.

— Время у нас есть. Да и не обязательно давать мне целиком и полностью исчерпывающий ответ. Ровно столько, чтобы я мог понять.

Хокан фон Энке откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Валландер вдруг увидел перед собой глубокого старика.

— Все началось очень давно, — сказал фон Энке, не открывая глаз. — Американцы завязали со мной контакт еще в начале шестидесятых. Вскоре меня убедили, как важен для США и НАТО доступ к информации, чтобы иметь возможность защитить нас. Мы бы никогда сами не справились. Без США заранее потерпели бы поражение.

— Кто установил с вами контакт?

— Вы должны вспомнить, как обстояло в ту пору. Существовала группа людей, в первую очередь молодых, которые все свои силы и время отдавали борьбе против войны США во Вьетнаме. Но большинство из нас знали: нам необходима поддержка США, чтобы во всеоружии встретить тот день, когда в Европе грянет взрыв. Меня возмущали наивные романтики-леваки. Я чувствовал, что хочу действовать. И вступил в игру с открытыми глазами. Можно сказать, это была идеология. Да и сейчас так же. Без США весь мир оказался бы во власти сил, которые стремятся лишить Европу ее мощи. Каковы, по-вашему, амбиции Китая? Что сделают русские, как только покончат с внутренними проблемами?

— Но ведь определенную роль играли и деньги?

Фон Энке не ответил. Отвернулся и опять погрузился в собственные мысли. Валландер задал еще несколько вопросов, но и на них не получил ответа. Хокан фон Энке попросту закончил разговор.

Внезапно он встал и прошел в кухонный уголок. Достал из холодильника бутылку пива, потом выдвинул один из ящиков кухонного стола. Валландер не сводил с него глаз.

Когда Хокан фон Энке повернулся, в руке у него был пистолет. Валландер мгновенно вскочил. Ствол целился в него. Хокан фон Энке медленно отставил бутылку с пивом на кухонный стол.

Поднял пистолет, направив его прямо в голову Валландеру. Валландер закричал. А пистолет продолжал двигаться.

— Я больше не могу, — сказал Хокан фон Энке. — Будущего больше нет.

Он приставил дуло к подбородку и нажал спуск. Прогремел выстрел. В тот миг, когда он упал с окровавленным лицом, в дом ворвался Стен Нурдландер.

— Вы ранены? — выкрикнул он. — Он вас подстрелил?

— Нет. Он застрелился.

Оба смотрели на человека, в неестественной позе распростертого на полу. Кровь, заливавшая лицо, не давала увидеть глаза — закрыты или нет.

Валландер первый понял, что он жив. Рванул к себе майку, висевшую на спинке стула, прижал ее к подбородку фон Энке. Одновременно крикнул Стену Нурдландеру поискать полотенца. Пуля прошла навылет через щеку. Хокан фон Энке не сумел послать смертельную пулю себе в мозг.

— Выстрелил наискось, — сказал Валландер, когда Стен Нурдландер принес простыню, сорванную с кровати.

Глаза Хокана фон Энке были открыты, еще не потухли.

— Прижмите, — сказал Валландер, показывая Нурдландеру, что надо делать.

Сам он достал мобильный, набрал номер службы спасения. Связи не было. Он выбежал наружу, вскарабкался на скалу за домом. Тоже безрезультатно. Вернулся в дом.

— Он истекает кровью, — сказал Стен Нурдландер.

— Прижимайте крепче, — отвечал Валландер. — Телефон не работает. Придется ехать за помощью. Здесь иной раз худо со связью.

— Вряд ли он выкарабкается.

— Если он умрет, мы никогда не узнаем, что случилось на самом деле.

Стен Нурдландер стоял на коленях подле истекающего кровью человека. Испуганно посмотрел на Валландера.

— Это действительно правда?

— Вы же слышали нас? Или…

— Каждое слово. Это правда?

— Все правда. То, что говорил я, и то, что говорил он. Он работал на США примерно сорок лет. Продавал нашу оборону и наверняка хорошо знал свое дело, раз американцы считали его настолько ценным агентом, что не остановились перед убийством его жены.

— Не могу понять, в голове не укладывается.

— Тогда у нас есть еще одна причина не дать ему умереть. Рассказать может только он сам. Я еду за помощью. Это потребует времени. Но если вам удастся остановить кровотечение, мы, возможно, вытащим его.

Валландер шел к двери, когда услышал за спиной голос Стена Нурдландера:

— Сомнений нет?

— Ни малейших.

— Значит, он всю жизнь меня обманывал.

— Он всех обманывал.

Валландер побежал к лодке. Несколько раз спотыкался и падал. Когда спустился к берегу, заметил, что ветер усилился. Отвязал швартов, спихнул лодку на воду, прыгнул в нее. Мотор завелся с первого рывка. Кромешная тьма вокруг, ни зги не видно, он даже засомневался, сумеет ли добраться до гавани.

Он как раз развернул лодку и собирался прибавить обороты, когда услыхал сухой щелчок выстрела. Да-да, определенно выстрел. И стреляли в охотничьем домике. Он заглушил мотор, прислушался. Неужели все-таки ошибся? Повернул лодку вспять. Выпрыгивая на берег, угодил в воду, насквозь промочил ботинки. И все время прислушивался. Ветер крепчал. Валландер достал дробовик, зарядил. Неужели на острове был кто-то еще, о ком он не знал? Вернулся к охотничьему домику с ружьем в руках, стараясь двигаться как можно бесшумнее, и остановился, когда увидел слабый свет в щелки между занавесками. Ни звука, только шум ветра в верхушках деревьев да плеск прибоя.

Он начал продвигаться к двери, когда грянул второй выстрел, такой же сухой хлопок. Бросился наземь и замер не шевелясь, уткнувшись лицом во влажную землю. Руками заслонил голову, ружье лежало рядом. В любую секунду он ждал конца.

Но никто не появился. В конце концов он рискнул сесть, взял ружье. Проверил, не попала ли в стволы земля. Тихонько поднялся и, пригнувшись, подобрался к двери. Прежде чем открыть, дважды громко стукнул по косяку. Ничего не произошло. Окликнул, но Стен Нурдландер не ответил. Два выстрела, лихорадочно думал он, пытаясь понять, что это значит.

Он не мог знать. Но догадывался. Видел перед собой лицо Стена Нурдландера, когда тот спросил: «Сомнений нет?»

Валландер распахнул дверь и вошел.

Хокан фон Энке был мертв. Стен Нурдландер выстрелил ему прямо в лоб. А потом выстрелил в себя и теперь бездыханный лежал рядом с бывшим другом и коллегой. Валландер лихорадочно думал, что должен был предвидеть такое развитие событий. Стен Нурдландер стоял в темноте у окна и слышал, что Хокан фон Энке предал их всех, но самое страшное предательство он совершил, пожалуй, против тех, кто ему доверял, считал не просто коллегой, но другом.

Валландер постарался не наступить на кровь, растекшуюся по полу. Рухнул в кресло, из которого немногим раньше слушал рассказ Хокана фон Энке. Его захлестнула усталость. С каждым годом, думал он, бремя правды словно бы становится все тяжелее. И тем не менее он всегда доискивался именно правды.

Как далеко зашло, когда я приезжал в Юрсхольм? — думал он. Если исходить из того, что разговор со мной был частью плана и предназначен, чтобы я поверил, что его жена шпионка, и переключил все внимание на нее, то главные решения были приняты уже тогда. Возможно, сам Хокан фон Энке додумался сделать меня своим оружием? Воспользовался тем, что его сын живет с женщиной, отец которой — недалекий провинциальный полицейский?