Двойная жизнь Чарли Сент-Клауда - Шервуд Бен - Страница 9

— Эй, красотка, ты, между прочим, там, наверху, легче не становишься! — прокричал снизу Тинк.

— Извини, — сказала Тесс. — Просто хотелось запомнить, как здесь у нас все выглядит.

Спустившись на палубу, она освободилась от страховочной веревки и направилась в каюту, где на видном месте, рядом с приборами управления, лежала папка, в зажим которой был вставлен лист бумаги со списком оборудования, подлежавшего проверке. Этот выход в море на выходные должен был стать последним контрольным тестом на предмет готовности судна к дальнему морскому переходу. Тесс предстояло проверить на деле паруса, навигационное оборудование, всю электронику и спасательное снаряжение. По возвращении она собиралась провести несколько дней дома с семьей и друзьями, чтобы отдохнуть и расслабиться перед стартом регаты.

Тесс почувствовала дыхание Тинка, который заглядывал ей через плечо в проверочный список.

— Может, все-таки согласишься взять меня с собой? — спросил Тинк. — Сама знаешь, в море ведь иногда бывает так одиноко и холодно.

Он игриво толкнул ее своей здоровенной лапой.

— Спасибо за предложение, но балласта у меня на борту хватает.

— А кто тебя будет на мачту поднимать, если фал опять зажует?

— Что-нибудь придумаю, — сказала Тесс. — Ты лучше скажи, что там у нас с фронтом низкого давления. Насколько все серьезно?

— Серьезно, и даже очень, — ответил Тинк, вынимая из кармана компьютерную распечатку прогноза погоды для выходящих в море рыбаков.

В парусной мастерской он занимался раскроем и пошивом, а во время подготовки к регате — как-то так получилось — занял место эксперта, палочки-выручалочки для Тесс и штатного метеоролога. В том, что касалось предсказания погоды, опыт у него был: одно время он работал в Бангоре на телевидении. Согласно текущей моде канал приобрел в лице Тинка диктора, объявляющего погоду и разбавляющего эту довольно-таки скучную информацию всякими шутками-прибаутками и веселой болтовней с другими дикторами и ведущими новостных программ. Впрочем, его телевизионная карьера оборвалась преждевременно и даже скоропостижно. Однажды вечером, работая в прямом эфире в ходе одиннадцатичасовых новостей, он не выдержал и сорвался: его так достала основная ведущая — злая, худющая, крашенная перекисью блондинка, — что он, отвечая на ее очередной «остроумный прикол» по поводу его комплекции, в сердцах назвал ее «скелетом в противогазе». Точность данной портретной характеристики не стал оспаривать никто, даже генеральный менеджер телеканала, но Тинк своей работы лишился. Так и получилось, что он, забросив в дальний ящик стола лак для волос и грим — необходимые атрибуты телеведущего, — перебрался на северное побережье и с увлечением занялся шитьем парусов, а для души продолжал практиковаться в морской метеорологии.

— Похоже, фронт низкого давления идет со стороны Мэна и только набирает силу, — сказал он. — Видишь, как выгнулись изобары на противоположной стороне зоны низкого давления?

— Значит, ветерок будет крепче, чем я думала, — ухмыльнулась Тесс.

— Будь моя воля, я бы тебя вообще никуда не отпустил, но если уж тебе так приспичило, то лучше плыви на юго-запад — тогда обогнешь зону самого сильного шторма. Не понимаю, зачем пытаться сломать что-нибудь на лодке, прежде чем это само собой получится.

— Ладно, человек-гора, пока, увидимся в воскресенье.

— Вызывай меня по рации, если что-то понадобится, — сказал Тинк, направляясь к борту. — И знай: я без тебя буду сохнуть и чахнуть.

— Не забудь взять побольше хот-догов, когда будешь смотреть сегодня игру, тогда не зачахнешь.

— Я за тебя парочку съем.

Тинк спрыгнул с борта шлюпа на причал, и Тесс повернула ключ в замке зажигания. На корме заурчал вспомогательный двигатель. Девушка уже положила руку на рычаг газа, как вдруг у нее за спиной раздался такой знакомый голос.

— Эй, моряк, — обращалась к ней с причала немолодая — хорошо за пятьдесят — женщина, чьи седые волосы никак не хотели лежать спокойно, даже прижатые ободком противосолнечного козырька. — А как насчет поцеловать старушку на прощание?

Грейс Кэрролл ростом была не ниже дочери и, несмотря на перенесенную несколько лет назад операцию и вживленный в тазобедренный сустав имплантат, двигалась уверенно, по-своему даже изящно, и сейчас шла по причалу весьма и весьма бодрым шагом.

— Я на кухне была, смотрю — а ты тут на мачту лезешь, — сообщила она дочери. — Дай, думаю, схожу на пристань — хоть поздороваемся, а то сто лет не виделись.

— Ой, мама, извини, — смутилась Тесс. — Я и позвонить забыла. Совсем замоталась. Столько дел…

— Ты обо мне не беспокойся, — поспешила успокоить ее Грейс, легко поднимаясь на борт шлюпа. — У меня тут тоже полно дел было. Я организовывала очередной благотворительный обед — он будет на следующей неделе. — Грейс долгие годы входила в правление Женского гуманитарного общества — старейшей городской благотворительной организации, основанной в начале девятнадцатого века после одного страшного шторма, оставившего вдовами семьдесят пять марблхедских женщин. — Ты, главное, там поосторожнее, — по привычке напутствовала она дочь. — И кстати, не забудь: я рассчитываю на тебя — заглянешь к нам на мероприятие, порадуешь моих старушек?

— Само собой, — заверила ее Тесс. — Ты за меня не волнуйся.

— И не забудь, что в среду ко мне приедут с телевидения, канал WBZ, — хотят взять у меня интервью про твое участие в регате. Ты лучше заранее меня проинструктируй, что им говорить, а не то еще сболтну что-нибудь лишнее — тебе потом за меня краснеть придется. — Грейс хмыкнула, любовно оглядела «Керенсию» с носа до кормы и, помолчав, добавила: — Отец бы тобой гордился, а еще — он бы тебе просто обзавидовался.

Так бы оно действительно и было: отец на самом деле гордился бы дочерью и в неменьшей степени завидовал бы ей. Это он был вдохновителем всех ее побед и достижений — начиная с победы в классе детской регаты для дошкольников, которую она одержала, когда ей было всего пять лет. Именно он, отец, всегда учил Тесс жить свободно, даже дерзко, и стремиться все дальше и дальше, не успокаиваясь на достигнутом. «Ныряй за мечтой, — не раз цитировал он строки какого-то стихотворения, которое ему очень нравилось. — И живи любовью». [1]

Два года назад в жизни Тесс образовалась зияющая брешь — отец умер от инфаркта. Все попытки залечить эту рану, чем-то заполнить возникшую пустоту оказались тщетными. Вот она и решила выполнить его наказ — раздвинуть границы привычного мира и проверить саму себя: насколько далеко она сможет вырваться, чего сможет достичь. Свое кругосветное плавание Тесс мысленно посвятила памяти отца.

— Когда вернешься-то? — поинтересовалась Грейс у дочери.

— В воскресенье к ужину, а может, и раньше. Зависит от ветра.

— Хочешь, я к твоему возвращению уху сварю?

— Уху? Лучшей приманки для меня и не придумаешь.

Грейс погладила дочь по голове и сказала:

— Ты лучше вот что мне скажи: кого я буду кормить ужином по воскресеньям все то время, пока тебя не будет?

— Ну, это не вопрос, — заверила Тесс. — Тинка и Бобо.

— Бобо? Эту старую псину? Да он еще и меня сожрет, а потом и из дому выживет. Слушай, а ты его с собой взять не можешь?

— Я бы с удовольствием, но это против правил. По регламенту — никаких друзей-приятелей на борту.

— Дурацкие правила. Если человек выйдет в море с приятелем, кому от этого хуже будет? — Грейс умела сдерживать чувства и не высказывать вслух то, что ее в самом деле беспокоило. Впрочем, и Тесс умела расшифровывать тайные мысли матери. Ну почему ты до сих пор одна? Почему никак не уймешься? Почему не ответила на те два предложения выйти замуж? Усилием воли отбросив ставшую в последнее время навязчивой мысль, Грейс заставила себя улыбнуться и сосредоточиться на том, что происходило в данный момент. — Счастливого пути, — напутствовала она дочь. — Я тебя люблю. И кстати, не забудь, что ты еще обещала повидаться с бабушкой до начала регаты. Пусть обнимет внучку перед долгой дорогой.

1

Имеется в виду стихотворение американского поэта-экспериментатора Э. Э. Камингза (1894–1962) «Ныряй за мечтой».