Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 108

— Ты просто чудо, Эйла! Ты само совершенство. Я разрываюсь между собственными желаниями. Мне хочется смотреть на тебя, лаская твое тело, и одновременно обладать всеми твоими совершенствами. О Великая Мать, как ты прекрасна!

Его ладони вновь сжали ее груди, он щекотал языком ее отвердевшие соски, то слегка покусывая каждый из них, то посасывая их оба вместе и тихо постанывая от удовольствия. Затем он вновь начал поочередно ласкать ртом ее упругие груди, казалось, пытаясь вобрать в себя всю их податливую полноту. Опустившись на колени, Ранек обхватил руками ее бедра и пробежал языком по ямке ее пупка, его пальцы мягко сжимали ее ягодицы, исследуя тесную, убегающую вниз расщелину между ними. Целуя мягкие волосы ее лобка, он спустился ниже, и его теплый язык пощекотал ее возбужденный бугорок. Эйла застонала, и он почувствовал, как затрепетало ее тело, охваченное ответным чувственным желанием.

Тогда он встал и медленно опустил ее на лежанку, на этот роскошный и удивительно шелковистый, ласкающий белый мех. Забравшись следом, он лег рядом с ней и, опустив голову, начал покрывать поцелуями ее груди, нежно покусывая их одними губами, а его чуткие пальцы настойчиво исследовали влажные глубины ее женского естества. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как все ее тело загорелось под его ласками.

Взяв ее руку, он положил ее на свою отвердевшую и исполненную животворных соков мужскую плоть. С восхищенным удивлением Ранек увидел, что Эйла села и, склонившись, потерлась щекой о его восставшее копье. В тусклом свете она заметила, как четко выделяется ее светлая рука на фоне его темной мужской плоти, оказавшейся очень нежной и гладкой. Его запах был каким-то особенным, хотя и знакомым, но особенным, и дорожка жестких курчавых волос, покрывавшая его тело, была на редкость густой и упругой. Ранек закричал от восторга, почувствовав, как ее влажный рот вобрал в себя его восставшее копье, и его тело содрогнулось от страстного томления. Он даже не представлял себе, что может испытать нечто подобное, не осмеливался даже мечтать о таком наслаждении. Ранек боялся, что не сможет контролировать себя, когда она начала ласкать его, используя недавно освоенные ею приемы; слегка щекоча его языком и пробегая губами по нежной коже, она с силой массировала верхнюю часть его копья.

— О Эйла, Эйла! Ты сама женственность! Я всегда знал это. Ты подарила мне величайшее наслаждение.

Внезапно Ранек приподнялся на постели.

— Я хочу тебя и не в силах больше ждать, — сказал он хриплым напряженным шепотом. — Пожалуйста, позволь мне войти в тебя.

Откинувшись на меховое ложе, Эйла открылась ему. Нависая над ее телом, Ранек вошел в ее сокровенные глубины, издав протяжный и прерывистый крик. Затем, чуть отклонившись назад, он начал ритмично двигаться, все громче вскрикивая с каждым новым толчком. Эйла прогнулась ему навстречу, пытаясь попасть в такт его движениям.

— О, Эйла, я не могу больше сдерживаться. Эйла! — воскликнул он и, на мгновение застыв в напряжении, застонал и издал облегченный вздох. Сделав несколько завершающих движений, он расслабленно накрыл ее своим телом. Все произошло гораздо быстрее, чем ожидала Эйла, и ей не удалось достичь такого же пика наслаждения.

Немного погодя Ранек приподнялся и, перекатившись на бок, лег рядом с ней. Удобно подперев голову рукой, он с нежностью смотрел на Эйлу:

— Боюсь, я не смог доставить тебе наслаждение, достойное твоего совершенства.

Она озадаченно нахмурилась:

— Я не понимаю тебя, Ранек. Что значит «совершенство»?

— Ну, просто я имею в виду, что все произошло слишком быстро. Ты была настолько удивительна и совершенна во всех своих проявлениях, что я потерял контроль над собой. Я был не в силах больше сдерживать себя и слишком быстро овладел тобой. Мне кажется, я не смог доставить тебе то высшее наслаждение, которое испытал сам.

— Ранек, ты говоришь о Даре Радости, да?

— Да, это одно из его названий.

— Значит, ты думаешь, что я не чувствовала Радости? Нет, я испытала большую Радость.

— Я понимаю, но не достигла высшей точки Радости. Если ты немного подождешь, то, думаю, я смогу исправить свою оплошность.

— Но это совсем не обязательно.

— Возможно, не обязательно, но мне очень хочется этого, Эйла, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Я уже почти готов, — добавил он, лаская ее груди, живот и мягкий холмик лобка. Она вздрагивала от его прикосновений, охваченная новой чувственной волной. — Прости, что все так вышло… Ты была уже почти готова. Как жаль, что я не смог больше сдерживаться.

Эйла ничего не ответила. Он опять начал целовать ее груди, и вскоре она почувствовала, что опять готова принять его. Раздвинув бедра, она резко прогнулась, громко вскрикивая от наслаждения. Неожиданно вместе с очередным толчком и вскриком пришло освобождение, и он почувствовал влагу сокровенных соков.

— На сей раз, по-моему, это была высшая Радость, — улыбаясь, сказала она.

— Не совсем, но думаю, в следующий раз все будет прекрасно. Я надеюсь, Эйла, что у нас впереди много чудесных ночей… — ответил он, ложась на бок рядом с ней и поглаживая рукой ее живот.

Она сосредоточенно свела брови, испытывая легкое смущение. Ей казалось, что она явно чего-то недопонимает. Каменный светильник еще отбрасывал слабые отблески, и Ранек с улыбкой смотрел, как темнеет его рука на ее светлой коже. Все женщины, с которыми он делил Дары Радости, имели светлую кожу, и ему всегда нравилось это контрастное сочетание белого и черного. Это вызывало у женщин совершенно особое ощущение, которого им не мог дать ни один другой мужчина. И они говорили, что никогда не забудут его. Ранек был счастлив, что Великая Мать наградила его такой темной кожей. Благодаря этому он был особенным, необыкновенным мужчиной. Ему нравилось также ощущать, как вздымается живот Эйлы под его спокойной рукой, но более всего он наслаждался сознанием того, что она лежала здесь, рядом с ним, в его постели. Исполнились все его надежды, мечты и желания, но даже сейчас, ощущая ее близость, он, казалось, с трудом верил, что все это происходит на самом деле.

Спустя какое-то время Ранек потянулся к ее груди и, слегка сжимая пальцами ее сосок, почувствовал его твердую выпуклость. Испытывавшая легкую головную боль и усталость, Эйла уже начинала засыпать, когда он опять пробежал влажным, дразнящим языком по ее шее и накрыл поцелуями ее полуоткрытый рот. Она поняла, что он подает ей знак, вновь желая разделить Дары Радости, и вдруг почувствовала мимолетное раздражение и невольное желание отказать ему. Это настолько удивило и потрясло ее, что остатки сна мгновенно улетучились. Ранек ласкал ее шею, поглаживал плечи и руки, сжимал в ладонях упругие холмики ее полных грудей. К тому моменту, когда он вновь начал посасывать ее соски, раздражение Эйлы уже рассеялось. Волны приятных ощущений достигали сокровенных глубин ее естества, вознося ее к наслаждениям высшей Радости. Поочередно припадая губами к ее грудям, он ласкал их то вместе, то по отдельности, возбужденно дыша и глухо постанывая от удовольствия.

— Эйла, моя прекрасная Эйла, — пробормотал Ранек. — О Великая Мать! Я не могу поверить, что ты здесь со мной. Такая очаровательная в своей наготе. На сей раз ты узнаешь высшее Наслаждение. Эйла, я уверен, мы достигнем его вместе.

Сжав челюсти, Джондалар неподвижно лежал в своей постели и судорожно стискивал кулаки, с трудом удерживаясь от желания вскочить и поколотить темнокожего резчика. «Как Эйла могла так поступить со мной? — думал он. — Ведь она посмотрела прямо на меня, а потом отвернулась и пошла вслед за Ранеком». Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как она поворачивается и смотрит на него, а потом уходит в сторону соседнего очага.

«Она предпочла другого мужчину! Но это ее право, — повторял он себе снова и снова. — Она говорила, что любит меня, но откуда она могла знать, что такое любовь? Конечно, я ей нравился, и, может быть, она даже любила меня, пока мы жили одни в ее долине и пока она не узнала, что существуют и другие… Я был просто первым человеком, которого она встретила в своей жизни. Но сейчас она познакомилась с другими мужчинами и, возможно, по-настоящему полюбит одного из них…» Джондалар пытался убедить себя, что ничего страшного не произошло. Она имеет полное право выбрать себе другого мужчину, однако мысль о том, что она проводит ночь с другим, постоянно терзала его.