Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 111

— Мамут, ты долго жил в Клане? — наконец спросила она.

— Да, поначалу моя рука долго заживала, а потом мне захотелось поближе познакомиться с их жизнью. И поэтому я гостил у них до тех пор, пока они не отправились на Сходбище Клана.

— Значит, тебе известны обычаи Клана?

— Ну да, отчасти.

— Но ты знаешь, какие знаки они используют?

— Да, Эйла, я знаю, какой знак подает мужчина женщине, если хочет обладать ею. — Он помолчал немного, словно размышляя о чем-то, и затем продолжил: — Я расскажу тебе одну историю, которую никому не рассказывал. В Клане жила одна женщина, которая помогала заботиться обо мне, пока заживала моя рука, а после того, как меня посвятили в охотники и я начал охотиться наравне с другими мужчинами, мне сообщили, что она будет удовлетворять все мои нужды и желания. Я понял, какой знак должен подавать ей и что он означает. И я использовал этот знак, хотя поначалу испытывал некоторое смущение. Все-таки она принадлежала к плоскоголовым и казалась мне не слишком привлекательной, особенно если учесть, какие истории я слышал о них в детстве. Но я был молод и здоров, и от меня ожидали, что я буду себя вести как мужчина Клана.

Чем дольше я жил в их пещере, тем больше привязывался к этой женщине, и она стала казаться мне очень милой и привлекательной. Ты не представляешь, Эйла, какие трогательные чувства может пробудить человек, который старается удовлетворить любые твои желания и потребности. И мое отношение к ней совсем не изменилось, когда я узнал, что у нее был муж. Она считалась неполноценной женщиной, ее первый муж умер, и один из охотников взял ее к своему очагу, хотя сделал это не слишком охотно, поскольку она не имела детей. Когда я собрался уходить, мне захотелось взять ее с собой, но я чувствовал, что в моем племени она будет менее счастлива, чем в Клане. Кроме того, у меня не было никакой уверенности в том, как меня примут, если я вернусь с плоскоголовой женщиной. Я часто вспоминаю о ней. Интересно, как сложилась ее жизнь?

Закрыв глаза, Эйла погрузилась в поток воспоминаний. Ей казалось невероятным, что этот мужчина, которого она встретила совсем недавно, рассказывает о событиях, которые произошли в Клане много лет назад. Связав вместе рассказ Мамута и свои знания об истории очага Брана, Эйла наконец сказала:

— У нее никогда не было детей, ее считали неполноценной женщиной, но она всегда жила в Клане. Она умерла во время землетрясения, до того как нашли меня.

Мамут кивнул. Он тоже был рад получить весточку из прошлого и узнать о судьбе дорогого ему человека.

— Мамут, Неззи сказала мне, что Джондалар рассердился из-за того, что Ранек подал мне знак…

— Откуда Ранек мог узнать этот знак Клана? — удивленно спросил Мамут.

— Нет, он подал другой знак. Знак племени Других. Когда Джондалар оказался в моей долине и рассказал мне о ритуале Первой Радости и Дарах Радости, которые посылает своим детям Дони, Великая Земная Мать, то я спросила его, как мужчина дает понять женщине, что хочет обладать ею? Он поцеловал меня в губы и обнял меня. Он сказал, по этим знакам я всегда могу понять, что он хочет разделить со мной Дар Радости. То есть он показал мне этот знак. Вчера вечером Ранек тоже подал мне такой знак. Потом он сказал: «Я хочу разделить с тобой Дар Радости, пойдем на мою лежанку». Ранек подал мне знак. Я должна была подчиниться.

Мамут закатил глаза к потолку и сказал:

— О Великая Мать! — Затем он снова взглянул на смущенную молодую женщину. — Эйла, ты не понимаешь… Ранек, конечно, может подать тебе знак, что хочет разделить с тобой ложе, но ты не обязана ему подчиняться.

В полнейшем изумлении Эйла смотрела на Мамута.

— Я не понимаю…

— Никто не может распоряжаться тобой, Эйла. Твое тело принадлежит тебе, и ты имеешь право выбора. Только ты можешь решать, что ты хочешь делать и с кем ты хочешь быть. Ты можешь разделить ложе с любым понравившимся тебе мужчиной, разумеется, если у него есть такое желание. По-моему, такое поведение вполне естественно. Но ты вовсе не обязана делить Дары Радости с мужчиной, если тебе этого не хочется.

Эйла молча обдумывала его слова.

— Что я должна делать, если Ранек вновь позовет меня на свою лежанку? Он говорил, что надеется провести со мной много ночей.

— Не сомневаюсь, что у него есть такое желание, но он не может командовать тобой. Никто не может распоряжаться тобой, Эйла, и принуждать тебя против твоей воли.

— Даже мужчина, который станет моим спутником? Никогда?

— Не думаю, что в таком случае ваш союз будет долговечным. Но ты права, даже он не может принуждать тебя. Решение всегда остается за тобой.

— Значит, когда Ранек подал мне знак, Мамут, я не обязана была подчиняться ему?

— Правильно. — Он озабоченно посмотрел на нее. — Ты сожалеешь, что разделила с ним ложе?

— Сожалею? — Она отрицательно мотнула головой. — Нет, не сожалею. Ранек… ласковый… Не грубый… как Бруд. Ранек… хотел сделать мне приятное… доставить высшую Радость. Нет. Я не сожалею о Ранеке… Я сожалею о Джондаларе. Сожалею, что Джондалар сердится. Мне приятно было разделить Дары Радости с Ранеком. Но Ранек… не Джондалар.

Глава 20

Наклонясь вперед, Эйла с трудом двигалась навстречу ревущему ветру, отвернув лицо в сторону и пытаясь защитить его от стремительно летящих хлопьев сырого и колкого снега. Она с трудом переставляла ноги, точно ее движения сковывала какая-то неведомая сила, видимая только как кружащаяся масса холодных белых снежинок. Метель разыгралась не на шутку. Остановившись, Эйла заслонила лицо рукой, пытаясь спрятать его от обжигающих ледяных укусов, и, приоткрыв на мгновение зажмуренные глаза, вновь склонила голову и сделала еще несколько шагов вперед. Стараясь противостоять этому шквальному ветру, она вновь взглянула вперед, где уже маячила округлая форма заснеженного земляного дома. Наконец она с облегчением вздохнула, коснувшись рукой спасительного входного свода.

— Эйла, куда тебя понесло в такую метель?! Это же очень опасно, — сказала Диги. — В такую погоду можно заблудиться в нескольких шагах от дома.

— Но метель свирепствует уже много дней, а Уинни с Удальцом куда-то запропастились. Я решила узнать, где они бродят.

— Ну и как, нашла их?

— Да, они пасутся на своем любимом месте, у излучины. Там ветер послабее и слой снега над травой не слишком высок. Ветры чаще дуют с другой стороны. У меня есть запас зерна, а травы почти не осталось. Хотя лошади сами знают, где найти траву даже в такую метель. Надо будет налить воды в кормушки к их возвращению, — сказала Эйла, сбивая снег с мокасин и встряхивая только что снятую парку. Повесив ее на крючок у входа в очаг Мамонта, Эйла вошла в теплое сумрачное помещение.

— Нет, вы не поверите! Она выходила из дома. В такую ужасную погоду! — заявила Диги, обращаясь к большой компании, собравшейся возле четвертого очага.

— Но зачем? — удивленно спросил Торнек.

— Лошадям нужен корм, и я… — начала было объяснять Эйла.

— Мне показалось, ты очень долго отсутствовала, — перебил ее Ранек. — Я спрашивал Мамута, и он сказал, что последний раз видел тебя, когда ты выходила в очаг лошадей. Я заглянул туда, но, видимо, ты уже ушла.

— Тебя давно все ищут, Эйла, — сказала Трони.

— Хорошо, что Джондалар заметил, что исчезла твоя парка и лошадей тоже нет. Он сказал, что ты могла уйти вместе с ними, — заметила Диги. — Поэтому мы решили поискать тебя в степи. Я как раз выглянула, чтобы выяснить, не кончился ли буран, и увидела, что ты уже близко.

— Эйла, если ты собираешься выйти из дома в плохую погоду, то надо обязательно предупредить кого-то, — с мягким укором сказал Мамут.

— Неужели ты не понимаешь, что мы волновались? Ведь в метель недолго и заблудиться! — сказал Джондалар сердитым тоном.

Эйла пыталась вставить слово, но все говорили одновременно, и ее, похоже, никто не слушал.

Видя обращенные к ней взволнованные лица, она поняла, как все тревожились за нее, и смущенно покраснела.