Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 134

— Волчонку места не надо. Он спит в корзине у ее изголовья, — рассудительным тоном заметил старейшина. — Ты говоришь так, словно Эйла занимает весь очаг, но ведь лично у нее совсем немного места. Народ толпится здесь постоянно, проводятся ритуалы или нет, особенно дети. Они здесь все время вертятся… И Фрали, и ее дети — они ведь тоже иногда здесь бывают.

— Я говорил Фрали: мне не нравится, что она проводит здесь столько времени, но она отвечает: у нее нет места, чтобы работать. Будь у нее место возле нашего очага, ей не было бы нужды таскаться сюда…

Фрали вспыхнула и ушла обратно к Журавлиному очагу. Да, она говорила так Фребеку, но это было не до конца правдой. Ей нравилось бывать в помещении этого очага: здесь собиралась хорошая компания и Эйла помогала ей во время ее тяжелой беременности. Теперь Фрали чувствовала, что ей стоило держаться подальше отсюда…

— Ну а про волка я и не говорил, — продолжал Фребек, — хотя что-то никто не спросил меня, хочу ли я жить под одним кровом с этим зверем. Мало ли кто захочет привести сюда животное — я-то почему должен с ними жить? Я — не животное, и рос я не среди животных, а здесь животные значат больше, чем люди. Всем стойбищем строим отдельное помещение для лошадей, а мы ютимся у самого маленького очага!

Начался страшный шум — все загалдели одновременно, пытаясь перекричать друг друга.

— Что ты имеешь в виду под «самым маленьким очагом»? — спросил Торнек. — У нас места не больше, а народу столько же.

— Это правда, — сказала Трони. Манув оживленно кивнул в знак согласия.

— Ни у кого нет большого помещения, — отозвался Ранек.

— Он прав! — опять согласилась Трони, еще более страстно. — Думаю, даже Львиный очаг меньше, чем твой, Фребек, а людей у них побольше, чем у тебя, и собой они покрупнее. Им-то и в самом деле тесно. Может, стоит отделить им кусочек земли от кухонного очага. Если кто-то и заслуживает этого, так это они.

— Но Львиный очаг не требует прибавить им места, — попыталась вставить Неззи.

Эйла переводила взгляд с одного спорящего на другого, не понимая, с чего это все так разволновались, но ощущая, что каким-то образом это связано с ней.

Вдруг в самой гуще толпы раздался громкий рев, заглушивший все споры. Все разом умолкли. Посередине перед очагом стоял Талут. Вид у него был суровый. Широко расставив ноги, в правой руке он грозно сжимал длинный, украшенный изысканной резьбой посох из мамонтовой кости. Тули присоединилась к нему, чтобы поддержать его своим авторитетом. Эйла почувствовала что-то вроде испуга перед этой властной парой.

— Я объявляю собрание, — сказал Талут, поднимая посох и ударяя им о землю. — Мы будем обсуждать этот вопрос мирно и разрешим его по справедливости.

— Во имя Великой Матери, да никто не осквернит Говорящий Жезл, — прибавила Тули. — Кто будет говорить первым?

— Думаю, Фребек, — ответил Ранек. — Он ведь это все начал.

Эйла стала пробираться к выходу, стремясь выбраться из галдящей толпы. Она заметила, что Фребек чувствует себя неуютно, видя неодобрение окружающих. Ранек прямо указывал на него как на виновника смятения. Эйла, стоя рядом с Данугом, может быть, в первый раз разглядывала Фребека вблизи.

Он был среднего роста, даже чуть пониже. Сейчас она впервые заметила, что немного выше его, но она превосходила ростом и Барзека и прочих, кроме разве что Уимеза. Она уже так привыкла, что она выше всех, что перестала обращать на это внимание. Русые волосы Фребека начинали редеть, глаза у него были с голубым отливом, черты лица правильные, четкие, без какого-либо изъяна. Обычный с виду человек, ничто в его внешности не предвещало столь воинственного, вызывающего поведения. В детстве Эйле хотелось быть столь же похожей на своих собратьев по Клану, как Фребек — на своих соплеменников.

Когда Фребек выступил вперед и принял у Талута Говорящий Жезл, Эйла заметила краем глаза злорадную усмешку Крози. Конечно, старуха отчасти порицала действия Фребека, но только ли в этом дело? Здесь кроется что-то еще. Эйла поискала Фрали, но не увидела ее среди людей, столпившихся у очага. Потом она разглядела беременную женщину, наблюдавшую за происходящим с порога Журавлиного очага.

Фребек некоторое время прочищал горло, затем, твердо сжав посох из мамонтовой кости, начал:

— Да, у меня есть вопрос. — Он беспокойно огляделся, потом нахмурился и приосанился. — Я имею в виду, что у нас есть вопросы, у Журавлиного очага. Не хватает места. Негде работать, это же самый маленький очаг в доме…

— Не самый! Он больше нашего! — перебила его Трони, не в силах сдержать себя.

Тули пронзила ее взглядом:

— Ты сможешь сказать все, что захочешь, Трони, когда Фребек закончит.

Трони покраснела и пробормотала извинения. Ее смущение обнадежило Фребека. Он продолжил в более агрессивном тоне:

— Нам не хватает места, Фрали негде работать… и Крози тоже нужно больше места. А скоро у нас будет пополнение. Думаю, нам нужно еще место. — Фребек отдал посох Талуту и отступил.

— Трони, теперь ты можешь высказаться, — сказал Талут.

— Я не думаю… я просто… ладно, скажу, — ответила она, выходя вперед. — Наш очаг вовсе не просторнее, чем Журавлиный, а народу не меньше. — Затем она прибавила, ища поддержки Талута: — Я думаю, что Львиный очаг меньше…

— Это не важно, Трони, — возразил Талут. — Львиный очаг не просит себе добавочного места. И мы слишком далеко от Журавлиного очага, так что нас требования Фребека не затрагивают. Скорее, могут высказаться обитатели Оленьего очага, ведь, если Журавлиному очагу прибавить места, это скажется на вас. — Что-то еще хочешь добавить?

— Нет, едва ли, — ответила Трони, качая головой и возвращая ему жезл.

— Еще кто-нибудь?

Джондалар хотел бы как-то повлиять на происходящее, но он не любил высовываться без нужды и чувствовал, что сейчас ему не следует вмешиваться. Ему хотелось помочь Эйле, и сейчас он испытывал особенный стыд за то, что покинул их лежанку. Он почти обрадовался, когда Ранек вышел вперед и взял жезл. Кто-то должен за нее заступиться.

— Все это не так уж важно, Фребек преувеличивает. Не знаю, нужно ли ему добавочное место, но Журавлиный очаг — не самый маленький в жилище. Эта часть принадлежит очагу Лисицы. Но нас всего двое, и нам хватает.

Все зашептались. Фребек поглядел на резчика. Между этими двумя людьми не было взаимопонимания. Ранек всегда чувствовал, что между ними не много общего, и старался держаться от Фребека подальше. Фребек принимал это за презрение, и в этом была доля правды. Ранек находил его малопривлекательным — особенно с тех пор, как тот стал позволять себе оскорбительные выпады в адрес Эйлы.

Талут, желая избежать дальнейших споров, возвысил голос, обращаясь к Фребеку:

— Как ты думаешь, должны мы перераспределить место, чтобы прибавить его тебе?

— Я никогда не говорил, что хочу отнять место у Оленьего очага, но мне кажется, что если кое у кого хватает места для животных, значит, у него места в избытке. Мы сделали специальную пристройку для лошадей, а никто не подумал, что у нас скоро родится еще один ребенок. Может, это можно… изменить, — неуверенно закончил Фребек. Ему очень не понравилось, что к жезлу потянулся Мамут.

— Ты что, считаешь, Олений очаг должен отнять место у очага Мамонта, чтобы увеличить твой? Это доставит им большие неудобства. Фрали ходит сюда работать — что же, ты собираешься запереть ее в Журавлином очаге? Это нездорово, и потом она окажется в одиночестве, а здесь у нее есть компания. Здесь у нее есть с кем обсуждать свои задумки. У этого очага можно выполнять такую работу, для которой у любого другого тесно. Очаг принадлежит всем — и сейчас, когда здесь все собрались, он даже маловат.

Когда Мамут вернул Талуту жезл, Фребек выглядел виновато, но, когда жезл снова оказался в руках Ранека, сурово ощетинился и встал в защитную позу.

— Что до конского загона, то от него нам всем есть польза, особенно с тех пор, как там выкопали подземную кладовую. Уже сейчас ею пользуются многие. Я заметил, что многие хранят там наружную одежду и ходят через тот ход чаще, чем через главный, — сказал Ранек. — И потом, дети ведь маленькие. Места им много не нужно. Не думаю, что твой очаг нужно расширять…