Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 39

— Ну, раз уж вы решили съездить за вещами, то я пойду помогать разделывать туши.

— Подожди меня, — остановил его Джондалар. — Я только помогу Друвецу сесть на лошадь и пойду с тобой.

Они вдвоем помогли юноше взобраться на спину Уинни и проводили взглядами удалявшуюся компанию.

Когда Эйла и Друвец вернулись со своей прогулки, тени стали заметно длиннее, и оба они поспешили заняться общими делами. Немного погодя, расположившись на берегу реки и промывая в воде длинные трубочки кишечника, Эйла вспомнила, как разделывали и свежевали животных женщины Клана. Вдруг она поняла, что сегодня впервые в жизни ее признали равноправным членом охотничьего отряда.

Эйле с детства хотелось пойти на охоту вместе с мужчинами, хотя она знала, что женщинам запрещено охотиться. Но к охотничьим подвигам мужчин все относились с таким уважением и их охотничьи истории были настолько захватывающими, что Эйла стала грезить охотой и в мечтах часто представляла себя отважной охотницей, особенно когда ей хотелось забыть о какой-то неприятной или трудной ситуации. И это невинное начало привело к таким осложнениям, которых она вовсе не могла предвидеть. После того как ей разрешили охотиться с пращой, оставив под запретом все остальные виды оружия, она стала тайно подслушивать, как мужчины обсуждают свои охотничьи планы. Охота была практически единственным занятием мужчин Клана, если считать, что к ней относятся составление охотничьих планов, изготовление оружия, тренировки и ритуалы. А женщины Клана разделывали и свежевали туши убитых животных, обрабатывали шкуры для одежды и спальных покрывал, сушили и готовили мясо и вдобавок ко всему этому изготовляли сосуды для воды, различные снасти, циновки и прочую домашнюю утварь, собирали овощи, лечебные травы и другие дары земли.

Количество людей в Клане Брана было примерно таким же, как в Львином стойбище, но мужчины Клана редко убивали за одну вылазку больше одного или двух животных. В результате им приходилось охотиться довольно часто, а в преддверии зимнего сезона они почти каждый день уходили на поиски дичи, чтобы сделать как можно больше запасов. Эйле казалось странным, почему никто на Львиной стоянке не беспокоится о зимних запасах; сегодня впервые Мамутои решили поохотиться. Прервав на мгновение свое занятие, Эйла оглянулась и посмотрела на мужчин, продолжавших разделывать это маленькое стадо. Над каждой тушей трудились два или три человека, и дело продвигалось так быстро, что Эйле оставалось только удивляться. Это заставило молодую женщину задуматься о различиях, существующих между этим племенем и Кланом.

«Женщины Мамутои ходят на охоту, — размышляла Эйла, — то есть у них больше охотников. Правда, этот отряд состоит из девяти мужчин и всего лишь четырех женщин… Женщины с детьми, видимо, редко участвуют в охоте, но все же это ощутимая разница. При таком количестве народа гораздо больше шансов на удачную охоту, и разделка добычи идет значительно быстрее, поскольку все охотники без исключения занимаются этим делом. Это довольно мудро», — решила Эйла, однако где-то на уровне подсознания она чувствовала, что такой обычай подразумевает нечто большее, некое очень существенное или даже основополагающее отличие, которое она никак не могла уловить. Кроме того, Мамутои вели иной образ жизни и имели более свободный склад мышления. У них не было таких строгих и суровых правил, которым надо было неукоснительно следовать все время и вести себя строго определенным образом. Так могла возникнуть некая путаница, поскольку поведение мужчин и женщин ничем существенным не отличалось. Похоже, поведение человека этого племени зависело от личных склонностей характера, и это помогало лучше понять его и выявить скрытые возможности.

Джондалар рассказывал ей, что в его племени никому не запрещается участвовать в охоте, это было исключительно добровольным делом, хотя охотничий промысел считался очень важным занятием и большинство людей ходили на охоту, пока были силы и здоровье. Очевидно, Мамутои имели сходные обычаи. Ссылаясь на себя в качестве примера, он объяснял ей, что люди наделены разными способностями и могут овладеть другим, не менее ценным, чем охота, мастерством. После того как Джондалар научился обрабатывать кремень и приобрел репутацию отличного мастера, он мог обменивать свои орудия и копья на любые необходимые ему вещи. Поэтому ему совсем не обязательно было охотиться, если он не хотел этого.

Однако Эйле еще далеко не все было ясно. «Если охота — дело добровольное, то как же они определяют, достиг ли юноша зрелости? Существует ли у них определенный ритуал на этот случай? Мужчины Клана явно расстроились бы, если бы кто-то попытался убедить их, что вообще-то можно и не охотиться. Ведь мальчик не может стать мужчиной, пока не убьет на охоте большое животное…» Затем Эйла подумала о Кребе. Он никогда не ходил на охоту. Просто не мог из-за своего поврежденного глаза и покалеченной руки, кроме того, он еще и хромал. Он был мудрейшим Мог-уром, мудрейшим из посвященных шаманов Клана, но за свою жизнь он так никого и не убил, не прошел обряд зрелости. По его собственному мнению, он так и не стал мужчиной. Но Эйла понимала, что во всем остальном, кроме охоты, он явно был мужчиной.

Когда с разделкой туш бизонов было покончено, сумерки уже сгустились, однако все охотники без колебаний направились к реке, снимая свои испачканные кровью одежды. Женщины, отделившись от мужчин, ушли мыться выше по течению, но все находились в пределах видимости друг друга. Скатанные рулоны шкур и большие куски разрубленных туш были сложены в одном месте, а вокруг разожгли несколько костров, чтобы отпугнуть хищников и прочих любителей падали. Поблизости была навалена огромная куча топлива — плавника, валежника, а также свеже-срубленных деревьев, которые использовались для постройки загона. Чуть дальше располагался ряд низких палаток, а на одном из костров жарилась насаженная на вертел часть бизоньей туши.

С наступлением темноты резко похолодало. Тули и Диги одолжили Эйле запасную сухую одежду, и она с благодарностью приняла ее, хотя этот наряд был ей явно не по размеру. Свои забрызганные кровью вещи она выстирала, и сейчас они сохли вместе с одеждой других охотников. Проведя некоторое время с лошадьми, Эйла убедилась, что они уже спокойно отдыхают, забыв о дневных треволнениях. Уинни расположилась на границе освещенной кострами территории, выбрав наиболее удобное место, равно удаленное как от запаса мяса, предназначенного для транспортировки на стоянку, так и от груды остатков, сваленных за охраняемой огнем границей, откуда порой доносились тихое рычание и тявканье.

Охотники вволю поели бизоньего мяса, покрывшегося вкусной хрустящей корочкой, верхний слой его отлично прожарился, но у костей оно было еще совсем сырым. После этого, подкинув дров в костер, все расположились вокруг огня, чтобы поболтать, потягивая душистый настой травяного чая.

— …Честно говоря, Эйла очень ловко управилась с этим стадом, — говорил Барзек. — Не знаю, долго ли еще мы смогли бы удерживать бизонов на том пятачке. Они становились все более нервными, и я был уверен, что мы потеряем их, когда тот здоровенный бык помчался вниз по течению.

— Да, думаю, успехом сегодняшней охоты мы обязаны Эйле, и нам всем надо поблагодарить ее, — сказал Талут.

Непривычная к похвалам Эйла смущенно вспыхнула, однако к ее смущению примешивалось и другое чувство. Высокая оценка ее охотничьего мастерства, подразумеваемая этой похвалой, согрела душу молодой женщины. Она мечтала о таком признании всю свою жизнь.

— Представляю, как удивятся наши соплеменники, когда мы расскажем об этой охоте на Летнем Сходе! — с громогласным смехом добавил вождь.

Разговор на время затих. Талут поднял здоровенную сухую ветвь, она так долго пролежала на земле, что кора уже свободно свисала с нее, как старая высохшая кожа. Разломив ее об колено на две части, он бросил их в огонь. Взметнувшийся сноп искр осветил лица людей, расположившихся вокруг костра.