Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 41

— Я могу начать дежурство, — предложил Джондалар, — а когда устану, разбужу еще кого-нибудь.

— Можешь растолкать меня, — сказал Талут. Джондалар кивнул.

— Я тоже останусь с тобой дежурить, Джондалар, — сказала Эйла.

— Отличная мысль, в компании время пролетит незаметно. К тому же больше шансов, что вы не уснете, разговаривая друг с другом.

Глава 8

— Однако холодная была ночка. Даже мясо слегка подмерзло, — сказала Диги, привязывая нижнюю часть туши к заплечному мешку.

— Это как раз хорошо, — заметила Тули. — Жаль только, что нам не унести всю эту гору. Большую часть явно придется оставить здесь.

— Может быть, стоит завалить остатки камнями? Мы быстро натаскаем их из загона, — предложила Лэти.

— Может быть, и скорее всего мы так и сделаем, Лэти. Это хорошая мысль, — одобрила Тули, заканчивая увязывать свой дорожный тюк, который был таким огромным, что Эйла засомневалась, удастся ли Тули при всем своем могучем телосложении дотащить его до дома. — Правда, если погода переменится, мы не сможем вернуться за ним до будущей весны. Было бы лучше, если бы нам удалось перетащить его поближе к дому. Звери опасаются подходить близко к стойбищу, и мы всегда сможем проверить его сохранность. А здесь совершенно дикие места, и если пещерный лев или даже оголодавшая росомаха действительно захочет полакомиться мясом, то никакие камни ее не остановят.

— Можно еще полить камни водой, чтобы они превратились в ледяную гору, — сказала Диги. — Возможно, это спасет мясо от хищников. Довольно трудно развалить замороженную пирамиду даже с помощью кайла или кирки.

— Конечно, это убережет мясо от животных, но есть еще солнце, Диги. Ведь лед может растаять, — возразил Торнек. — Никто не знает, когда окончательно установятся морозы. Ведь зимний сезон еще не начался.

Прислушиваясь к разговору, Эйла посмотрела на мясную кучу, заметно уменьшившуюся после того, как каждый взял оттуда часть добычи. Она не привыкла к излишкам мяса, располагая лишь тем, что могла дотащить самостоятельно, поэтому выбирала обычно только самые лучшие куски. Когда Эйла жила в Клане, то еды там было всегда много и более чем достаточно шкур для одежды, покрывал и прочих изделий. Ей было неизвестно, сколько мяса Мамутои обычно забирают с собой, однако куча отбросов была слишком большой. И Эйла расстроено подумала, что ее придется изрядно пополнить, кроме того, она поняла, что все охотники тоже сожалеют об этом.

Дануг взял большой топор Тули и, взмахнув им с такой же легкостью, как она, разрубил деревянный чурбан надвое и подбросил его в последний догоравший костер. Заметив как ловко он орудует топором, Эйла подошла к юноше.

— Дануг, — тихо сказала она, — ты можешь помочь мне?

— Что?.. Гм… Ну да, — смущенно запинаясь, пробормотал он, чувствуя, что краснеет. Ее голос был довольно низким и звучным, а выговор на редкость странным. Она застала его врасплох; юноша не заметил ее приближения и сейчас робко топтался рядом с этой удивительной красивой женщиной, которая вызывала у него совершенно необъяснимые чувства.

— Мне нужны… две длинные жерди, — сказала Эйла, показывая, два пальца. — Чуть ниже по течению растут молодые деревца. Ты срежешь их для меня?

— Что?.. А, да, конечно. Я могу срубить пару деревьев для тебя.

Когда они подошли к повороту узкой реки, Дануг успел немного успокоиться, но по-прежнему не сводил взгляда с этой светловолосой женщины, которая шла рядом, всего на полшага впереди него. Эйла выбрала две прямоствольные молодые ольхи примерно одной толщины и, после того как Дануг повалил их, попросила обрубить ветви и верхушки, чтобы жерди получились равной длины. К тому времени робость этого рослого и плечистого молодого парня заметно поубавилась.

— Что ты собираешься делать с ними? — спросил Дануг.

— Сейчас увидишь, — сказала она и громким призывным свистом позвала Уинни. Кобыла тут же прискакала к ней. Готовясь к отправлению, Эйла уже нагрузила животное обычными вьючными корзинами. По мнению Дануга, лошадь выглядела довольно нелепо; на ее спине лежала кожаная попона с ремнями, на которых держались две большие корзины. Однако он заметил, что это не беспокоит кобылу и даже не замедляет ее хода.

— Как ты приучила ее к этому? — спросил Дануг.

— Приучила к чему?

— Ну, почему она идет на твой свист? Эйла задумалась.

— Понимаешь, Дануг, я и сама толком не знаю. Пока я не подобрала Вэбхья, мы с Уинни жили одни в долине. Она была моим единственным другом. Она росла на моих глазах, и мы учили… учились друг у друга.

— А правда, что ты умеешь разговаривать с ней?

— Мы учились друг у друга, Дануг. Уинни не могла говорить, как люди. Я учила… ее привычки… ее знаки. Она учила мои.

— Ты имеешь в виду ручной язык, которым говорит Ридаг?

— Отчасти. И животные, и люди — все имеют свои знаки. Даже ты, Дануг, ты произносишь слова, но знаками можешь сказать больше. Ну… то есть ты говоришь, даже когда не говоришь.

Дануг озадаченно нахмурился. Ему не особенно понравилось странное направление, которое принял их разговор.

— Я ничего не понял, — сказал он, отводя глаза.

— Ну, понимаешь, — продолжала Эйла, — словами не передашь того, что можно передать знаками… Ты ведь хочешь сесть на лошадь, верно?

— Гм… да, конечно. Я хотел бы.

— Хорошо… Сейчас ты поедешь на ней.

— Ты не шутишь? Я действительно смогу прокатиться на ней, как Лэти и Друвец?

Эйла улыбнулась:

— Пойдем, надо найти большой камень, это поможет тебе сесть на лошадь первый раз.

Поглаживая и почесывая кобылу, Эйла разговаривала с ней на том особом языке, который совершенно естественным образом выработался у нее за время общения с животными; этот язык включал в себя знаки и слова Клана, какие-то странные звукосочетания, которые Эйла когда-то сама придумала для своего маленького сына, а также звуки, издаваемые животными, которым она научилась отлично подражать. Она сообщила Уинни, что Дануг хочет проехаться верхом и что эта поездка должна быть волнующей, но не опасной. Юноша узнал несколько ручных сигналов, которым Эйла научила Ридага и остальных обитателей стоянки. Он очень удивился, осознав, что немного понимает, о чем Эйла говорит с лошадью, однако это нагнало на него еще больше страха. Она разговаривала с лошадью, но, подобно Мамуту, общавшемуся с миром Духов, использовала при этом и какой-то магический язык, известный только посвященным.

Трудно сказать, понятен ли был этот язык лошади, но по действиям своей хозяйки, помогавшей высокому молодому парню сесть верхом, она поняла, что ее ждет нечто особенное. Уинни уже воспринимала Дануга как знакомого и заслуживающего доверия человека. Его длинные ноги почти доставали до земли, и пока он не давал кобыле никаких ощутимых указаний относительно предстоявшей поездки.

— Держись за гриву, — инструктировала Дануга Эйла. — Для того чтобы тронуться с места, чуть наклонись вперед. Если хочешь замедлить ход или остановиться, то сядь прямо.

— А разве ты не собираешься ехать со мной? — слегка дрогнувшим голосом спросил Дануг.

— В этом нет "необходимости, — сказала она и послала Уинни вперед, шлепнув ее по боку.

Кобыла тронулась с места и неожиданно понеслась резвым галопом. Дануга слегка отбросило назад, и он, перепугавшись, схватился за жесткую гриву, подался вперед и обхватил руками изогнутую шею. Обычно, когда Эйла наклонялась вперед, это было для Уинни сигналом ехать быстрее. Крепкая лошадка, привыкшая бегать по холодным степным просторам, уже успела изучить этот берег и поэтому послушно помчалась вниз по течению, ловко перепрыгивая через кусты и валежники и огибая острые выступающие скалы и группы деревьев.

Поначалу Дануг просто оцепенел от страха и сидел, плотно припав к шее лошади и крепко зажмурившись. Потом, осознав, что он все еще не свалился на землю, а по-прежнему подпрыгивает на спине скачущей лошади, юноша начал ощущать под собой мощные мускулы животного и даже осмелился приоткрыть глаза. Сердце его отчаянно забилось, когда он увидел проносившиеся мимо него размытые очертания деревьев и кустов и мелькавшую под ногами землю. Крепко держась за шею Уинни, он приподнял голову и огляделся повнимательнее.