Охотники на мамонтов - Ауэл Джин Мари Антинен - Страница 54

— Нет, боюсь, такого кремня в месторождениях просто не бывает. Но конечно, мы знаем, где можно раздобыть достаточное количество кремня отличного качества. К северу от нас есть одна большая стоянка, она расположена рядом с кремневым месторождением. Мы с Данугом как раз недавно вернулись оттуда. Однако для этих орудий мы специально обработали кремень… в огне.

— В огне?! — воскликнул Джондалар.

— Да, да, в огне. При прокаливании камень изменяется. Именно поэтому он и становится таким гладким на ощупь… — Уимез взглянул на Эйлу, — таким живым… Короче, после прокаливания он приобретает особые свойства. — Чтобы его объяснения были более понятными, он показал им кремневый желвак, явно побывавший в очаге. Камень был покрыт сажей и слегка обожжен, и когда Уимез ударом отбойника отколол от него кусок, то оказалось, что внешняя известковая корка тоже стала более темного цвета. — Мы случайно сделали это открытие. Просто как-то раз я случайно уронил кусок кремня в очаг, где был разожжен хороший жаркий костер. Ну, вы и сами знаете, какой жар дают горящие кости.

Эйла понимающе кивнула. Джондалар пожал плечами, он не обратил на это особого внимания, но поскольку Эйла согласилась с Уимезом, то он тоже не стал возражать.

— Я было собрался выкатить камень обратно, — продолжал Уимез, — но Неззи решила, что раз уж этот камень попал туда, то ему суждено стать подставкой для чаши, в которую стекал сок с ее жаркого. Упав в очаг, мой камень разбил костяную чашу, и я подвинул его так, чтобы хоть как-то исправить последствия этого случайного падения, оказавшегося в итоге подарком судьбы. Правда, тогда я считал, что этот кремень уже вряд ли на что-то сгодится. Он был изрядно обгоревшим, таким же как этот, и я не использовал его до тех пор, пока у меня был другой материал. И даже когда я первый раз ударил по нему, сняв кусок корки, то решил, что работать с ним нельзя. Взгляните сюда, и вы сами поймете, почему я так подумал, — сказал Уимез, протягивая им два кремневых отщепа.

— Да, кремень изменился, он стал каким-то темным… — заметил Джондалар, — и непривычно гладким на ощупь.

— Так уж вышло, что я как раз начинал тогда делать атерианские наконечники, пытаясь усовершенствовать свои методы обработки. И поскольку я еще только проверял свои новые идеи, то решил, что для таких экспериментов сойдет и этот обгоревший желвак. Но как только я начал обрабатывать его, то сразу заметил разницу. Все это произошло вскоре после моего возвращения из Путешествия, Ранек тогда был еще совсем ребенком. И с тех пор я постоянно работаю с обожженным кремнем, стараясь понять все тонкости этого процесса.

— А какую разницу ты заметил? — поинтересовался Джондалар.

— Сам попробуй, Джондалар, и ты все поймешь.

Джондалар достал отбойник, узкий овальный камень, зазубренный и выщербленный от употребления, который удобно было держать в руке, и начал сбивать с желвака внешнюю известковую корку, чтобы подготовить кремень для дальнейшей обработки.

— Если сначала хорошо прокалить кремневый желвак, — продолжал Уимез, наблюдая за действиями Джондалара, — то потом его гораздо легче обрабатывать. Используя отжимник, можно удалять с поверхности кремня мельчайшие чешуйки и пластинки. Благодаря такой отжимной плоской ретуши можно придать изделию практически любую форму.

Обмотав левую руку куском кожи, чтобы защититься от порезов, Уимез вложил в нее кусок кремня, только что отколотый от обожженного желвака. В правую руку он взял короткий костяной ретушер, приложил его заостренный конец к краю кремневого отщепа и с изрядным усилием провел им взад и вперед вдоль острой кромки камня, отделив от него маленькие удлиненные чешуйки. Уимез собрал их и показал Джондалару, затем тот сам попробовал так же обработать другой кремневый отщеп, и всем стало ясно, что он потрясен и очень доволен результатом этого эксперимента.

— Я должен обязательно показать это Даланару! — воскликнул он. — Просто невероятно! Он тоже пытался усовершенствовать свои методы обработки. Даланар чувствует кремень точно так же, как ты, Уимез. Но ты сделал настоящее открытие, ведь теперь можно снимать с камня тончайшую стружку. И все это благодаря прокаливанию?

Уимез кивнул:

— Конечно, я бы не сказал, что это тончайшая стружка. Все-таки мы имеем дело с камнем, а не с костью, которой гораздо легче придать желаемую форму. Но если умеешь работать с кремнем, то обжигание поможет сделать обработку более тонкой.

— А что, если применить непрямой удар… Ведь можно взять заостренную кость или конец оленьего рога и ударить по нему отбойником… Ты не пробовал такой способ? Наверное, тогда можно будет получить более длинные и тонкие лезвия.

Эйла подумала, что Джондалар тоже наделен отличными способностями для работы с камнем. Но его воодушевление и искреннее желание поделиться этим чудесным открытием с Даланаром показали ей, как сильно он стосковался по родному дому.

Когда они жили вдвоем в ее пещере, Эйла со страхом думала о встрече с неизвестным племенем Других, она считала, что Джондалар стремится покинуть ее долину, потому что просто не хочет жить в таком уединении. До сих пор она не понимала, как велико его желание вернуться домой. А сейчас на нее будто снизошло озарение, некое глубокое внутреннее осознание: она поняла, что ни в каком другом месте он не будет по-настоящему счастлив.

Хотя сама Эйла отчаянно тосковала по своему сыну и по некоторым людям Клана, о которых она всегда вспоминала с любовью, она не испытывала такой щемящей тоски по дому, как Джондалар, который только и мечтал поскорее вернуться в родные края, где его ждали родственники, друзья, где придерживались знакомых с детства обычаев и традиций. Покидая Клан, Эйла знала, что уходит навсегда. Для них она умерла. Если кто-то из членов Клана случайно увидит ее, то подумает, что перед ним зловещий дух. Правда, теперь, после знакомства с Другими, она поняла, что не вернется в Клан, даже если ей представится такая возможность. Прожив в Клане Брана много лет, она никогда не чувствовала себя там так спокойно и уверенно, как на Львиной стоянке. Иза была права, Эйла не принадлежала Клану; ей надо было искать сородичей среди Других.

Погрузившись в размышления, Эйла пропустила дальнейшее обсуждение особенностей работы с кремнем и вернулась в реальный мир, лишь услышав, что Джондалар упомянул ее имя.

— …и я думаю, Эйла гораздо лучше меня знает их методы обработки. Ведь она училась у них. Мне приходилось раньше видеть их орудия, но она первая показала мне сам процесс изготовления. Вероятно, их мастера тоже достаточно искусны, но им еще далеко до нас. Мне кажется, они не знают, что можно предварительно обработать желвак отбойником, чтобы получилась хорошая заготовка. Поэтому орудия у них массивнее и грубее, чем у нас.

Уимез улыбнулся и понимающе кивнул:

— Ладно, допустим, мы знаем, как можно сделать прямой и тонкий нож. Не важно, каким способом мы изготовили его, но все же после обработки лезвие ножа уже не будет идеально ровным.

— Я тоже думал об этом, — сказал Дануг, вступая в разговор. — А что, если сделать углубление в кости или оленьем роге и вклеить туда кремневый ножичек? Ведь короткое лезвие можно сделать практически прямым.

Немного поразмыслив над его словами, Джондалар спросил:

— И как же ты собираешься сделать его?

— Ну, для начала, может быть, стоит использовать небольшую заготовку, — не слишком уверенно предложил юноша.

— Возможно, ты и прав, Дануг, — сказал Уимез, — но с ней будет трудно работать. Мне думается, что лучше отколоть большую пластину и, выбрав наиболее ровный участок, сделать на нем короткое лезвие…

Эйла поняла, что разговор по-прежнему крутится вокруг деталей работы с кремнем. Похоже, они готовы были обсуждать их с утра до вечера, с неизменным интересом выясняя особенности и возможные способы обработки этого материала. И чем больше они узнают, тем сильнее становится их интерес. Она могла понять ценность кремневых орудий и считала, что показанные Уимезом наконечники превосходны во всех отношениях, как по красоте, так и по функциональным качествам. Но ей еще не приходилось слышать, чтобы какое-нибудь ремесло обсуждалось до таких мельчайших подробностей. Но вдруг Эйле вспомнилось, с каким горячим интересом она сама изучала все, что было связано с лекарственными травами и тайнами целительства. Когда-то целительница Иза учила ее и Убу своему искусству, и эта учеба стала для Эйлы одним из самых счастливых воспоминаний.