Джок. Выбравший тень. Нарушитель равновесия - Руб Андрей Викторович - Страница 18

И где прием – 'где тысячи свечей отражались в множестве хрустальных подвесок роскошных люстр'? 'Великолепные красавицы и мужественные лица дворян'. Да уж! Мужественнее некуда. Если бы не одежда, точно бы решил, что я на съезде сильно похмелившихся сантехников и их боевых подруг чесальщиц-мотальщиц…, а также их учеников и учениц. У некоторых дэвюшэк, настолько кислые рожи, что диагноз – 'животом скорбная' определяются и без врача. Как пишут в книгах 'черты его дышали силой и благородством'. Это у местных-то пузанов и доходяг? Где 'томные и изящные прелестницы' и непременно 'с зелеными глазами, в которых моментально утонул благородный герой' влюбимшись? А?!! Понаписывают авторы и авторши…, а я ведь верил!!!

Не… томность была. Врать не буду. Видели этих вдоль дороги? Когда машина подъезжает, и они договорились, он протягивает ей деньги. Вот в этот момент и появляется такой же томный взгляд, как здесь у некоторых 'красавиц'. Кстати, те которые вдоль дороги пожалуй и покрасивше будут.

Сволочи!! Обгадили мою мечту!!!

Да…! Присутствовали и вполне вменяемые лица, но ведь были и родные братья 'поющих цирюльников' и тоже 'в шоке'. Народу здесь человек двести с гаком. А гак, наверное, такой же. В общем – бомонд рулит! Нормальных, что сюда не пригласили? Все как всегда – искатели чинов, наград и благосклонности. Змеиное кубло великосветской тусы, во всей своей красе.

Куча народу ничем не занятая, кроме пустопорожних разговоров и сплетен слонялась по залу и активно подкреплялась на халяву. Ухватив серебряный стакан (и как не разворуют?) с вином и отошел в сторонку. Стою себе у стены 'никого не трогаю – примус починяю' и наблюдаю. Некоторые мамаши испугали меня не на шутку, настолько радушным и улыбчивым было выражение на их лицах. Сквозь которое явно проглядывает пистолетный прищур оценки. Подальше, подальше… как-то осуществить ИХ мечты, мне совсем не улыбается.

Подходит ко мне молодой дворянин и представляется – шевалье Доурт, и заводит разговор. …и он тоже в первый раз здесь, а привел его дядя…. Ну прет парня просто не по детски. Рассказал о том, как он счастлив попав сюда…, как женщины тут – красивы и мужественны – дворяне. Чтобы прервать восторженный поток сознания изливаемый на меня, я рассказал первый пришедший в голову анекдот. Адаптировав его естессно к текущему моменту:

Приехал дворянин домой с охоты, уставший и злой.

– Дорогая! Ты знаешь, какое коварное животное лиса?

– Нет. А почему ты так думаешь?

– Да вот скачу я по лесу, вдруг вижу – лиса бежит. Я достаю стрелу, прицеливаюсь, стреляю – лиса падает. Дай думаю подъеду, заберу лису, спешиваюсь…, подхожу я к ней, глядь – а это собака!

Секунда молчания и покрасневшая как помидор рожа, от попытки не заржать в голос (потому как не комильфо). Я уже начал опасаться, что его хватит удар. Но тут подошел, еще один заинтересовавшись необычным цветом лица шевалье, и представился: – барон Вауск. Познакомились. Пришлось повторить анекдот. Он негромко засмеялся. Вот что значит школа при дворе.

– Вы не возражаете, если я расскажу его своим друзьям?

– Ну разумеется, нет.

И он тут же откланявшись, отошел.

– И я пожалуй пойду посмотрю, как там дядюшка, – и шевалье тоже ушел.

Начинаю разглядывать окружающих. А вон та девчонка ничего, чем-то глаз зацепила. Миленькая и не размалевана, как индеец сиу на тропе войны, в отличие от ближайших обольстительниц и их дочек на выданье. Очень высокая по местным меркам, примерно метр семьдесят пять и не 90-120-180, как местный канон крысаты. Симпатичное лицо, а фигуру не смогла испортить даже горбатая одежда. Русые волосы, римский профиль и ровный овал лица. Далеко не красавица, но какая-то… уютная что ли. Рядом весьма бодрая старушка с весьма ехидной …лицом.

Пошел знакомиться.

А, вы про этикет? В общем-то, китайскими церемониями здесь никто не заморачивался. Разрешите вам представить и т. д., ни фига не по Дюма. Все из благородных, поэтому подходили и знакомились запросто, главное, чтобы вежливо.

– Разрешите представиться барон Джок Ольт.

– Баронесса Кая Лимарн, – поклонилась молодая. – Это баронесса Мависа Лимарн, моя двоюродная бабушка.

– Вы сын Гива Ольта? – задала вопрос старушка, разглядывая меня.

– Увы, я первый барон Ольт. Предыдущий владелец замка и вся его семья погибли от черной смерти.

В ответ поджатые губы. Ну еще бы, нищий выскочка с окраины, да может и из простолюдинов? Но… этикет!

Пришлось и ей принять участие в беседе ни о чем. Толстокожий барон не реагировал на презрительные взгляды. Пара довольно едких замечаний о присутствующих от Каи, сказали о том, что девушку обидели. И скорее всего кавалеры. Еще бы, никак она не вписывается в местные представления о красоте.

Справа раздался громкий смех и я непроизвольно оглянулся. Золотая молодежь. Посреди группы молодых дворян стоял разряженный хлыщ с породистой, лошадиной мордой и что-то оживленно говорил. Снова раздался смех и несколько человек с ухмылками оглянулись в нашу сторону. Девушка поморщилась.

Насмехаешься овсянка, пропущенная через солдата? Ну-ну. Давай теперь вместе поприкалываемся. Я ведь так люблю добрые шутки, правда, они отчего-то не всем нравятся. Но это только от того, что у некоторых просто отсутствует чувство юмора.

Извинившись перед дамами, я бодрой походкой направился к весельчакам. Я представился, они в ответ. Ну да к 'умным и красивым' подошел тупой провинциал, который только и может болтать со всякими уродинами. То-то как им весело. Как они сейчас постебаются над простодушным барончиком, а он даже и не поймет тонкой издевки от образованных нас.

– Вы так заразительно смеялись в этом мрачном сборище, что я не смог отказать себе в удовольствии присоединиться к вам. Что же вас так развеселило?

– Я рассказал им историю о высокой лошади и неумелом наезднике, – со скрытой насмешкой, над недотепой, ответил граф Гиар.

Остришь сука?

– А… знаю…, – и с простодушной улыбкой интересуюсь: – Если интересно могу рассказать еще одну?

– Ну конечно барон! – с деланным энтузиазмом отвечает один.

– У нас в Пограничье рассказывают так. После охоты с друзьями, сын одного вельможи, подходит к своей лошади, задирает ей хвост и целует её… в задницу.

– Что это ты делаешь? – интересуются его приятель.

– Да у меня губы обветрились, – отвечает он.

– А что, это помогает…?! – изумленно спрашивает другой.

– Да нет, просто после этого у меня отпадает всякое желание их облизывать.

Народ засмеялся, при этом сделав вид, что намек не замечен. А граф побагровел, видимо от сдерживаемого смеха, ведь он один не засмеялся.

– Ну не всем же общаться только с дурнушками, ведь остальные красавицы не обращают на него внимания? – сказал он и победно посмотрел на меня.

Это ты типа оскорбил? Нда, как все запущено то…. Эх милок, не общался ты никогда с братками и тинэйджерами. Поэтому я тупо не понял насмешку и обратился к нему с самым наивным видом: – А правда, что если заниматься рукоблудием, то на ладонях начинают расти волосы?

– Нет, – снизойдя до ответа дурачку, снисходительно ответил граф и машинально посмотрел на руку.

И только когда раздался нервный кашель маскирующий смех, он сообразил, какой косяк он упорол.

– А впрочем, я не знаю.

Кто-то уже отвернулся, что бы своим смехом не оскорбить его. Еще через мгновение до него дошло, что и главное как, перескажут его 'доброжелатели' и кровь бросилась ему в лицо.

Но перед ним стоял простодушный провинциал…. Только вот 'простодушный' ли? Смерив мою фигуру возвышающуюся над ним презрительным взглядом, он пожал плечами, мол что с деревенщины возьмешь и едко поинтересовался: – Я слышал, что некоторые на границе при отсутствии женщин пользуют коз?

– Не…, это только те, у кого руки устают, грешат этим в столице, – с улыбкой деревенского дебила ответил я.

На окружающих опять напал приступ кашля, видимо юмор здесь ценили.

– А не обсудить ли нам это завтра утром, скажем на рассвете за городскими воротами? – спросил он трясясь от бешенства.