Ночной рейд - Касслер Клайв - Страница 65

За сорок лет службы в штате судебно-медицинских патологоанатомов полиции он мог припомнить лишь горстку случаев, в которых жертвы были задушены.

Врач надел новую пару перчаток и подошел к трупу. В этот день он уже в третий раз внимательно изучал внутреннюю полость рта. Все было так, как должно было быть. Не было синяков, не было бледности за губами.

Еще один тупик.

Доктор вернулся к письменному столу и удрученно опустился в кресло, руки безвольно повисли на коленях, глаза уставились отсутствующим взглядом на плитку пола. Затем заметил незначительное обесцвечивание на большом пальце одной из перчаток. Лениво потер его о лист бумаги, осталось жирное розовое пятно.

Он вновь быстро склонился над Гуэррьером. Осторожно протер полотенцем между внутренней частью губ и внешней частью десен. Затем посмотрел на них через лупу.

— Изобретательно, — пробормотал он вслух, словно разговаривая с трупом. — Действительно изобретательно.

Сарве чувствовал страшную усталость. Его позиция невмешательства в независимость Квебека встретила бурю возражений со стороны его собственной партии и англоязычных приверженцев существующего режима на западе. Члены парламента из приморских провинций особенно негодовали по поводу его отказа от государственной целостности. Были основания ожидать озлобленности с их стороны. Новое государство Квебек изолировало их от остальной части Канады.

Он сидел в своем кабинете, неторопливо пил вино, пытаясь забыть о событиях дня, когда раздался телефонный звонок. Секретарь сказала, что звонит комиссар Финн.

Он вздохнул и подождал, когда его соединят.

— Мистер Сарве?

— У телефона.

— Это убийство, — прямо сказал Финн.

— Есть доказательства?

— Вне всяких сомнений.

Сарве крепче сжал трубку. «Боже, — подумал он, — когда это кончится?»

— Как?

— Премьера Гуэррьера задушили. Чертовски умно со стороны убийцы. Он использовал театральный грим, чтобы скрыть улики. Как только мы поняли, что нужно искать, то нашли следы, оставленные зубами на ткани подушки в постели.

— Присмотрите за Ваучером.

— Нет необходимости, — сказал Финн. — Как нельзя кстати оказался ваш доклад из британской разведки. Отпечаток на дверном звонке совпадает с правым указательным пальцем Фосса Глая.

Сарве закрыл глаза. «Оцени всё в истинном свете, — говорил он себе, — ты должен оценить всё в истинном свете».

— Но каким образом мог Ваучер принять Глая за Вийона?

— Не могу сказать. Однако, судя по фотографии в докладе, есть некоторое сходство. Возможно, ключом к разгадке будет грим. Если Глай смог одурачить наших патологоанатомов, возможно, он мастер изменения и своей внешности.

— Вы говорите о Глае, будто он жив до сих пор.

— У меня такая привычка. Пока что никто не видел его трупа, — ответил Финн. — Вы хотите, чтобы я продолжал расследование?

— Да, но хочу, чтобы всё было конфиденциально, — сказал Сарве. — Можете положиться на своих людей, чтобы они молчали?

— Абсолютно, — ответил Финн.

— Держите Вийона под строжайшим наблюдением и верните Гуэррьера в его могилу.

— Прослежу за этим.

— И еще одно, комиссар.

— Сэр?

— Начиная с этого момента, докладывайте мне лично. Телефонная связь может прослушиваться.

— Понял. Скоро ждите доклада. До свидания, премьер-министр.

Еще в течение нескольких секунд после того, как Финн отключился, Сарве крепко сжимал трубку. «Неужели возможно, что Анри Вийон и неуловимый лидер „Общества свободного Квебека“ — одно и то же лицо? — задавал он себе вопрос. — И Фосс Глай. Зачем он выдавал себя за Вийона?»

Чтобы получить ответ, он потратил целый час и внезапно почувствовал, что усталости как не бывало.

63

Элегантный правительственный реактивный самолет с аквамариновыми эмблемами Государственного агентства подводных и морских исследований с ревом опустился на взлетно-посадочную полосу и, промчавшись по ней, остановился в двадцати футах от Сандекера и Муна, встречавших его. Открылась дверь пассажирского салона, и Питт спустился по трапу. Обеими руками он нес большой алюминиевый контейнер.

Во взгляде Сандекера появилась глубокая озабоченность, как только он увидел изможденное лицо человека, который слишком долго жил на пределе напряжения и сейчас шел неуверенными шагами. Он пошел навстречу и обнял Питта за плечи после того, как Мун взял у него коробку.

— Ты ужасно выглядишь. Когда ты спал в последний раз?

Питт взглянул на него глазами, подернутыми пеленой.

— Потерял счет времени. Что у нас сегодня?

— Пятница.

— Точно не помню. Кажется, ночью в понедельник.

— Боже мой, да это же четыре дня назад.

Подъехала машина, Мун аккуратно поставил коробку в багажник. Все трое сели на заднее сиденье, и Питт мгновенно уснул. Ему показалось, что он едва успел закрыть глаза, а Сандекер уже будил его. Водитель остановился перед входом в лабораторию Арлингтонского археологического колледжа.

В дверях появился человек в белом лабораторном халате в сопровождении двух охранников в форме службы безопасности. Ему перевалило за шестьдесят, и он шел, слегка сутулясь. Его лицо напоминало лицо доктора Джекилла после того, как он стал мистером Хайдом.

— Доктор Мелвин Галассо, — представился он, не подавая руки. — Привезли?

Питт жестом показал на алюминиевый ящик, который из багажника доставал Мун.

— Вон там.

— Надеюсь, вы не допустили, чтобы он просох. Важно, чтобы внешняя оболочка оставалась гибкой.

— Дорожная сумка и клеенчатый пакет до сих пор погружены в воду.

— Каким образом удалось найти это?

— Ушёл в ил по самую ручку.

Галассо удовлетворенно кивнул, не произнося ни слова. Затем повернулся к дверям лаборатории.

— Хорошо, джентльмены, — сказал он через плечо. — Посмотрим, что у вас.

Хотя у доктора Галассо, к сожалению, отсутствовали хорошие манеры поведения в обществе, зато терпения у него было более чем достаточно. Он потратил целых два часа на то, чтобы только снять клеенку с дорожной сумки, детально описывая каждый шаг этой процедуры, словно объясняя своим ученикам в аудитории.

— Глина, скопившаяся на дне, оказалась для вас спасительной, — разъяснял он. — Кожа, как мы видим, прекрасно законсервировалась и осталась достаточно мягкой.

Умело и педантично он хирургическим скальпелем вырезал прямоугольное отверстие в боку дорожной сумки, делая это чрезвычайно осторожно, чтобы не повредить содержимое. Затем подобрал такой тонкий пластиковый лист, размер которого был немного больше размера пакета, и вставил его в отверстие.

— Вы проявили мудрость, мистер Питт, в том, что не тронули обертку, — продолжал бубнить он. — Если вы попытались бы вытащить его из сумки, то материал раскрошился бы.

— Неужели клеенка не сохранилась бы в воде? — спросил Мун.

Галассо уставился на него ученым взглядом.

— Вода — растворитель. Грубо говоря, воздействуя в течение продолжительного времени, она способна растворить линейный корабль. Клеенка представляет собой просто кусок ткани, обработанный химическим способом, причем обычно только с одной стороны. Поэтому это непрочный материал.

Закончив с Муном, Галассо вернулся к работе.

Когда он был полностью удовлетворен тем, что пластик правильно разместился под пакетом, начал вытаскивать пакет, не торопясь, несколько миллиметров за один раз, до тех пор, пока впервые за семьдесят пять лет не появился весь бесформенный предмет, с которого всё еще капала вода.

Стояла полная тишина. Казалось, что даже Галассо почувствовал всё значение торжественности этого момента; ему нечего было сказать. У Муна началась такая дрожь, что ему пришлось ухватиться руками за раковину, чтобы не упасть. Сандекер теребил бороду, а Питт медленно допивал четвертую чашку черного кофе.

Не произнося ни слова, Галассо сконцентрировался на том, чтобы снять оберточный материал. Сначала он осторожно положил бумажное полотенце на поверхность, полностью высушивая ее. Затем изучил ее с каждого угла, как ювелир, определяющий точку, в которой можно нанести удар по драгоценному камню в пять карат, зондируя здесь и там с помощью крошечного маркировочного карандаша.