Ночной рейд - Касслер Клайв - Страница 88

— А Британия? Как там будут реагировать?

— Точно так, как она реагировала на Индию, Южную Африку и другие колонии. Неохотно, но скажет слова прощания.

— Какие же у тебя планы, мой друг?

— Буду баллотироваться на пост президента Квебека, — ответил Сарве.

— Не завидую тебе. Борьба будет упорной и грязной.

— Да, но если я одержу победу на выборах, то победим мы. Квебек сделает еще один шаг в сторону присоединения к союзу. И что самое важное, у меня будет возможность гарантировать поступление электроэнергии из Джеймс-Бея и убедиться в том, что вы получите блага от разработки открытого вами нефтяного месторождения в заливе Унгава.

Президент поставил пустой стакан на откидной столик и посмотрел на Сарве.

— Мне жаль Даниэлу. Решение сообщить тебе о ее связи с Анри Вийоном далось нелегко. У меня не было уверенности, что ты поверишь в это.

— Я поверил тебе, — грустно сказал Сарве. — Поверил тебе, так как знал, что это правда.

— Если бы существовал другой способ…

— Его не было.

Всё было сказано. Президент открыл дверь машины. Сарве взял его за локоть и вернул назад.

— Мы должны решить еще один последний вопрос, — сказал он.

— Продолжай.

— Североамериканский договор. Если всё потерпит неудачу, заставишь ли ты Канаду соблюдать условия?

— Да, — ответил президент, в глазах у него промелькнул жесткий огонек. — Сейчас нельзя поворачивать назад. Если буду вынужден, то без всяких сомнений проведу договор в жизнь.

86

В Нью-Йорке шел дождь, когда Хейди, хромая, вошла в зал ожидания для пассажиров авиакомпании «TWA» в аэропорту Кеннеди. Ливень срывал листву с деревьев и замедлял оживленное движение в час пик до скорости гусеницы. Под синим плащом была военно-морская форма, волосы в каплях дождя выбивались из-под белой фуражки установленного образца. Хейди поставила большой рюкзак на ковер и, балансируя на здоровой ноге, опустилась на свободное место.

После бурных событий прошедших недель ее угнетала перспектива возвращения к повседневным обязанностям. Она не видела Питта после его поспешного вылета в Оттаву, а морские пехотинцы, охраняющие Брайана Шо, не разрешили ей даже приблизиться к нему перед тем, как его в бессознательном состоянии на машине скорой помощи отправили в военный госпиталь.

О ней почти забыли в общей суматохе. Только благодаря предусмотрительности адмирала Сандекера ее направили в Нью-Йорк, чтобы она, наконец, отоспалась в отеле, и заказали билет первого класса на самолет до Сан-Диего, вылетающий на следующий день.

Хейди пристально смотрела в окно на озера дождя на взлетно-посадочной полосе, в которых отражались многоцветные огни. Если бы она была одна, то позволила бы себе от души поплакать. Внезапно почувствовала острую тоску, вспоминая, как Шо касался ее. Этот пожилой англичанин вторгся в ее жизнь, и сейчас она злилась на то, что он возбудил в ней любовь. Но чувства раскаяния не было, только раздражение, потому что она сама потеряла контроль.

Не слыша и не видя людей, снующих вокруг, Хейди пыталась избавиться от чувств и воспоминаний о постыдных действиях, совершенных ею в течение ряда прошлых недель.

— Мне доводилось видеть грустные создания и раньше, — произнес знакомый голос позади нее, — но ты, леди, заслуживаешь приза.

— Неужели это так бросается в глаза? — спросила она, удивляясь тому, как спокойно прозвучал ее голос.

— Как черная туча на заходящем солнце, — ответил Питт с дьявольской улыбкой.

На нем была спортивная куртка синего цвета военно-морской формы, красные широкие брюки британского покроя и рубашка. Он смотрел на нее поверх чудовищной охапки разных цветов.

— Ты же не думала, что я позволю тебе улизнуть, не попрощавшись?

— Хоть кто-то вспомнил.

Она почувствовала себя покинутой, одинокой, усталой, уязвленной и отвергнутой.

— Не обращай внимания, если сказала что-то не так. Это ночь жалости к себе.

— Может быть, они помогут, — сказал он, кладя цветы ей на колени.

Букет был такой огромный, что она едва могла что-нибудь увидеть поверх него.

— Они великолепны, — сказала Хейди. — Думаю, что сейчас заплачу.

— Пожалуйста, не надо, — тихо рассмеялся Питт. — Мне всегда хотелось купить целый цветочный магазин для красивой девушки. Будешь смущать меня, и я не захочу повторить это вновь.

Она притянула к себе Питта, поцеловала его в щеку, глотая слезы.

— Спасибо, Дирк. Ты всегда был моим самым дорогим другом.

— Другом?

Он бросил на нее обиженный взгляд.

— Неужели это всё, на что я способен?

— Разве мы когда-нибудь сможем стать кем-то еще?

— Не знаю.

На лице у него появилось выражение нежности, он взял ее за руку.

— Интересно, что два человека, которых так много связывает, не могут влюбиться друг в друга.

— В моем случае это связано с другим.

— Женское непостоянство, — сказал он. — Вы всегда влюбляетесь в парней, которые обращаются с вами как с дрянью.

Она отвела глаза от его пристального взгляда и уставилась в окно.

— Мы так никогда и не научимся отрекаться от своих чувств.

— Неужели Шо любит тебя?

— Сомневаюсь.

— А ты любишь его?

— Перестаю быть сама собой, когда речь заходит о Брайане. Да, я люблю его за всё то добро, что он сделал для меня. Мы исчерпали друг друга до самого дна. У него были свои причины, у меня свои. Но если он позовет меня, я побегу к нему без оглядки. Но этого никогда не будет.

— И вновь печальное лицо, — сказал Питт. — Отказываюсь отправлять на борт самолета хныкающую женщину. Ты не оставляешь мне выбора, нужно развеселить тебя еще одним волшебным фокусом.

Хейди тихо рассмеялась, хотя глаза были влажными от слез.

— С каких это пор ты занялся волшебством?

Питт изобразил притворный обиженный взгляд.

— Разве ты никогда не слышала о Питте великолепном, иллюзионисте?

— Никогда.

— Ну и ладно, неверующая. Закрой глаза.

— Ты шутишь.

— Закрой глаза и сосчитай до десяти.

В конце концов Хейди сделала, что ей было сказано. Когда она открыла глаза, Питта не было, на его месте сидел Брайан Шо.

Плач, который она сдерживала, вырвался из ее груди, как только она обняла его, слезы градом покатились у нее по щекам, капая с подбородка.

— Думала, что тебя заперли где-нибудь далеко, — сопела она между рыданиями.

Шо поднял сложенный плащ, который закрывал его колени, и она увидела на его запястьях наручники.

— Питт всё устроил так, что я смог прийти.

Она нежно дотронулась до повязки, торчащей из-под твидовой шапки.

— С тобой всё в порядке?

— Почти исчезло моё двойное зрение, — ответил он, улыбаясь.

Служащий авиалинии за контрольной стойкой объявил о посадке на самолет Хейди.

— Что с тобой будет? — спросила она, боясь отпустить его.

— Подозреваю, что придется провести какое-то время в одной из ваших федеральных тюрем.

— Если скажу, что люблю тебя, ты будешь считать меня сентиментальной?

— Если я отвечу тебе то же самое, ты будешь считать меня лжецом?

— Нет, — сказала она.

И она почувствовала полное облегчение, потому что знала, что он не лжет.

Шо сказал:

— Обещаю тебе, что когда-нибудь мы будем вместе.

Но это было невозможно. Она ощутила глубокую боль в груди. Отстранилась от него.

— Мне пора, — прошептала она.

Он прочитал по ее глазам, что она обиделась, и понял всё. Помог ей встать и опереться на костыли. Подошел служащий и взял багаж и цветы Хейди.

— Прощай, Хейди.

Она слегка поцеловала его в губы.

— Прощай.

Как только Хейди прошла через контрольный пункт на посадку и исчезла из вида, появился Питт и встал рядом с Шо.

— Ужасно хорошая женщина, — сказал он. — Стыдись, что теряешь ее.

— Хорошая женщина, — с тоской согласился Шо.

— Если не поторопишься, она улетит без тебя.

Шо удивленно взглянул на него.