Царь Кровь - Кларк Саймон - Страница 64

– Да.

– Но зачем?

– А тебе зачем? – спросил я задиристо.

– Можете назвать это миссией, – ответил он. – Через двадцать четыре часа вы будете мертвы. Я вас избавлю от боли и страданий выживания в этом страшном, страшном мире.

– Спасибо за заботу, – огрызнулся я. – Мы готовы рискнуть.

– Вы действительно думаете, что проживете больше двух лет? А что вы будете есть? Земля все горячее и горячее. Скоро придется все время бежать, чтобы ноги не загорелись.

– Я сказал, мы готовы рискнуть. Отпусти нас, и вы нас больше никогда не увидите.

– Не могу. – Ковбой выдул дым ноздрями. – Вы теперь наши.

– Вы же не обязаны это делать, – сказала Кейт тихим спокойным голосом. – Вы могли бы просто нас отпустить.

– Позвольте вам напомнить, моя дорогая, что теперь нет и уже никогда не будет ни телевизора, ни театра, ни оперы, ни балета. Нам нужны развлечения.

– Психи вы хреновы! – вызверился я. Но что я мог сделать, когда мне в спину упирались два ствола?

– О’кей. – Ковбой повернулся к своей банде. – Так что же нам делать с этой милой парой?

62

Эти сволочи действительно собирались стоять тут во дворе миллионерского дома, с барбекю, бассейном, детскими качелями, трельяжами роз на стене и обсуждать, как им замучить нас до смерти.

Кто-то включил си-ди плеер, и в саду загремел “Конец занятий” в исполнении Элиса Купера. Между деревьями серебристо блестела вода. Я подумал о Стивене. Он никогда не узнает, что со мной сталось. Говард Спаркмен прилетит и нас просто не найдет. Нигде.

А, черт!

Черт, черт, черт!

Ну нет, не дам я этим садистам надо мной кайф ловить.

Должен быть выход.

Или хотя бы способ прихватить с собой побольше этих мерзавцев.

Я постарался принять спокойный вид, будто смирился с судьбой, а они, перекрывая музыку, выкрикивали приходившие им в голову блестящие идеи.

– Ух, повеселимся! – вопил один высокий. У него расходились белые шрамы от губ, будто рот лежал в центре звезды. – Персик, а не девка!

– Ага, – вторил ему другой псих, – Кто первый засунет, Ковбой?

– Я, – ответил Ковбой. – Я здесь старший.

– Старший?

– Ага, я сегодня старший.

– А тогда почему не оставить ее для босса?

– А потому что его здесь нет.

– А может, ты подождешь?

– Так нечестно, Ковбой, – сказала девица с крысиной мордой. – Дай другим ребятам шанс пойти первыми.

– Это чтобы я после этой макаронной рожи?

– Ты кого назвал макаронной рожей, гнилозубый?

– А давайте вы ее все сразу, – сказала крысомордая.

Все заржали.

– Ладно, ладно, – ухмыльнулся Ковбой. – Так что с ней будем делать?

– Что-что! Не в “Савой” же ее вести на чашку чая? Я ее так оттрахаю, что она будет визжать, как кабан, которому яйца подпалили.

Я сидел с закрытым ртом и помертвевшими глазами. Пусть эти суки думают, что я в полной отключке.

– Посадить ее в железную бочку с десятком крыс.

– Это уже было!

– Ага, и та сука всех крыс поубивала.

– Это пока мы ей руки не связали.

– А тогда она стала их кусать.

– Поначалу, а потом они ее.

– Не буду я ни хрена этих крыс ловить!

Они спорили наперебой, как школьники. Двое из них нашли детские велосипеды и разъезжали по саду, выкрикивая “В бесконечность – и дальше!”

Псих с лепестками шрамов на морде не хотел расставаться со своей идеей.

– Железная бочка – классная штука.

– Теско, не буду я ловить твоих блядских крыс, думать забудь! Они мне все пальцы искусали!

– Я их сам наловлю, Доссер, если ты бздишь!

– Доссер крыс боится, бедняжечка! Доссер боится мышей и пауков, – стали дразниться две крысомордые девицы.

– А когда она была в бочке и крысы стали кусаться, помните, что она орала?

Вся кодла стала скандировать: “Все в тюрьму пойдете, все в тюрьму пойдете, все в тюрьму пойдете!”

Передразнив вопль умирающей женщины, они снова заржали.

Тот, кого звали Теско, осклабился в ухмылке:

– Пойду найду бочку.

– Бочку, бочку... Всегда ты с этими бочками, Теско. Ты без них чего-нибудь можешь придумать? Если котенка поймаем, что скажет Теско? “Пойду железную бочку искать”.

– Ладно, хрен ты моржовый! Пусть будет шкаф. Притащим его из спальни, запрем ее и поставим на огонь.

– Вот, блин! Что шкаф, что бочка – один хрен.

– Тебе обязательно надо людей запирать?

– А я хочу рожи видеть, – капризно заявила одна из девиц. – Когда их запрешь, рож не видно.

– Ну, садистка!

– Да, садистка – и что?

– Прибьем их гвоздями к дверям гаража.

– Ску-у-ука!

– Кислота?

– Было уже.

– Заставим яд проглотить.

– Долго.

– И крови мало!

– Вот чего: берем две машины, одну руку наручниками к одной за бампер, другую – ко второй машине...

– И разрываем пополам?

– Звучит заманчиво.

– Я знаю! – На морде Ковбоя изобразилось вдохновение. – Я знаю! Мы их заставим пытать друг друга!

– Класс!

– Блеск!

С воплями восторга они стали хлопать Ковбоя по спине.

– А кто будет кого пытать?

– Пусть она его?

– А как?

– Теско, если ты еще раз скажешь про железную бочку, я тебя самого в нее заварю и брошу в озеро.

– Боже мой, нет! – тихо простонала Кейт.

Я хотел бы успокоить ее, сказать, чтобы не тревожилась... Но что я мог сделать? Что я, черт меня побери, мог сделать?

63

– Свяжи им руки и ноги! – Ковбой бросил одной из девиц моток клейкой ленты.

Девица осклабилась и шагнула вперед.

– Ручки сложи на молитву, – сказала она.

Мне в спину уперся ствол. Лента развернулась с клейким шорохом. Крысомордая стала связывать мне руки и запястья.

– И локти ему свяжи, – сказал Доссер.

На крысомордой был кожаный жакет. Она то и дело играла молнией вверх-вниз, показывая, что под ним у нее ничего нет. Груди у нее были усыпаны веснушками и подрагивали, когда она двигалась. Поймав мой взгляд, она хихикнула.

Я не шевельнул и мускулом.

Лицо было как мертвое.

Без выражения.

У нас было не больше десяти минут, чтобы выбраться из этой задницы. Теско уже нашел инструменты и пробовал ручную дрель, сверля столб изгороди. И скалился совершенно как псих.

Я огляделся. Психи передавали по кругу бутылку водки, ветер развевал на них оранжевые и красные ленты. Чайки парили над домом. Кошка кралась по густой траве газона, уже месяцы не видавшего косилки. Что-то должно быть, что можно использовать, твердил я себе лихорадочно. Думай давай, думай!

Девка все еще работала, заматывая мне руки новыми витками. Она строила мне глазки и трясла передо мной веснушчатыми грудями. Один из мужиков перегнулся через мое плечо и ущипнул ее за сосок.

– Ой! Дебил, смотри, но не трогай.

– Дебил любит сиськи.

– Дебил может отвалить на хрен.

– Дебил целует.

– Я сказала, Дебил может отвалить на хрен.

Дебил сзади тяжело задышал. Я даже кожей шеи ощутил жар от его бурных выдохов.

Девица пожаловалась Ковбою:

– Слушай, у Дебила опять встает. Убрал бы ты его от меня?

– А ты нас не стесняйся, лапонька, – милостиво разрешил Теско, упираясь рукой в бок.

Один из мужчин сказал:

– Таттс, а ты не могла бы его отвести в укромный уголок и... облегчить?

Девица сморщилась, перекусывая ленту.

– Хрена. В прошлый раз он мне чуть спину не сломал. – Она загладила ленту у меня на руках, погладив мне пальцы. Наши головы настолько сблизились, что никто не мог услышать, о чем мы говорили – грохочущий из динамиков голос Элиса Купера это гарантировал. – М-м, – мурлыкнула она, – а ведь с тобой хорошо было бы, правда?

Я проглотил слюну пересохшим ртом:

– Вряд ли здесь пробуду достаточно долго, чтобы ты это выяснила.

– Да, вряд ли, – вздохнула она. – Жаль. Глаза у тебя красивые.

– Как тебя зовут?